Отражение пустоты (29)⁠⁠

№1 http://pikabu.ru/story/otrazhenie_pustotyi_3947202

№1 - №24 http://samlib.ru/editors/t/tabibu_z/otrazhenie_pustotyi.shtm...

№25 http://pikabu.ru/story/otrazhenie_pustotyi_25_4072184

№26 http://pikabu.ru/story/otrazhenie_pustotyi_26_4074441

№27 http://pikabu.ru/story/otrazhenie_pustotyi_27_4078735

№28 http://pikabu.ru/story/otrazhenie_pustotyi_28_4079118

Мир рассыпался на части. Раздвоился, растекся, потерял очертания. Какое-то мгновение я еще видел живой грустный взгляд этой милой женщины, а через секунду она уже была частью расплывающегося рисунка на стене. Все вокруг стало двухмерным, а затем на меня упало небо. Точнее, экран, который его транслировал.

Чернота, становящаяся сначала темно-бордовой, а потом розовой. Я замотал головой и пелена перед глазами двинулась вслед за направлением взгляда. Я напряг зрение, попытался сощурится. И открыл глаза. Металлическая решетка передо мной делила мир на равномерные квадраты. Я сидел в клетке в углу зала суда. С места государственного обвинителя мне улыбалась Наталья Поклонская. С места защитника хмуро поглядывал Глеб Жеглов. За высокой трибуной судья, молодая женщина, держала открытую папку. Сначала мне показалось, что я не могу разглядеть ее лица. Но потом понял, что лица у нее просто нет. От аккуратной каштановой челки до черной мантии слегка подергивался только расплывчатый конус телесного цвета с непонятно как закрепленными очками там, где должны быть глаза. Я не слышал ее. Вместо этого читал текст в белых облачках, возникавших у нее над головой. Получалось выхватывать только отдельные слова, остальной текст оставался размытым: «…обвиняемый...», «...чистосердечное...», «...вменяется...». Очки отвлеклись от текста и, мультяшно округлившись, посмотрели на меня. Возникло новое облачко текста: «Что?» Я ответил вслух:

-У вас нет лица.

Новое облачко: «Можно на ты, любимый. Для тебя я буду любой». Сбоку от судьи всплыло окошко с двумя вкладками: «пользовательские настройки» и «шаблоны». В первой скроллилось несколько десятков подпунктов от величины веснушек до глубины морщин. Во втором можно было выбирать из тысяч лиц, от Мерлин Монро до Анджелины Джоли. Я захотел щелкнуть крестик на окне и оно исчезло. Судья, оставаясь безликой, пожала плечами и очки снова обратились к папке с текстом. Возникали и лопались новые кругляшки с буквами: «...втершись в доверие...», «...воспользовался слабостью...», «...повлекло последствия...». Я спросил:

-Это что, новые игры подсознания? Я принимаю случившееся через аллегорию суда?

Сзади раздался раздраженный голос:

-Стоп! Стоп! Подсудимый, давайте без самодеятельности. Строго по тексту!

Я обернулся и на секунду ослеп от света прожекторов. Когда зрение стало возвращаться, я увидел десяток направленных в разные стороны камер, деловитых людей с пушистыми микрофонами на длинных ножках, нескольких важных дядек, сидящих на раскладных стульях. Один из них, в широких шортах и футболке с пацификом, деловито произнес в мегафон:

-Не тратьте наше время! Телесуфлер для кого придумали?

Я огляделся, но ничего похожего не увидел. Мужик еще более раздраженно крикнул:

-Глаза подними! Боже, с кем приходится работать…

Я посмотрел наверх. В правом углу клетки, под самым потолком, висел небольшой экранчик с бегущим по нему текстом. Я поднес руку ко рту и дунул, как будто надуваю воздушный шарик. Передо мной всплыло белое облачко, точно как возле судьи. Протянув руку, я взял текст с экрана и перенес в появившееся облачко. Сзади услышал мужское:

-Так-то лучше!

И женское, как будто объявляли приход пригородного поезда:

-«Час суда», сцена пятнадцать, дубль два.

Щелкнул нумератор. Я повернулся к Жеглову:

-Вы будете меня защищать?

Легендарный капитан МУРа рубанул воздух характерным жестом, скривился и жестко ответил:

-Вор должен сидеть в тюрьме!

-Так меня судят за кражу? А профессор?

Жеглов усмехнулся:

-Значится так и запишем - вы не жулик. Вы человека убили!

Говорить с ожившим цитатником было бессмысленно. Я повернулся к Поклонской. Она няшно улыбнулась и подняла листик А4 с демотиватором про Сталина и фразой «Расстрелять». Судья стукнула молоточком, в облачке возникла красная надпись «Приговор привести в исполнение в зале суда!». Жеглов вскинул наган, возле которого возникла рваное слово: «Бах!». Поклонская достала автомат Калашникова, он в сою очередь покрылся неровными надписями: «Та-та-та-та-та». На экране телесуфлера возникла надпись «Пули разрывают плоть. Подсудимого отбрасывает к стене. Корчась от нестерпимой боли, он медленно сползает на пол». Я замешкался. Вновь раздался раздраженный голос:

-Работаем! Работаем! Мне нужна достоверная смерть!

Мне стало смешно. Я пожал плечами и весело ответил:

-Мне столько не платят, чтобы умирать по-настоящему!

Режиссер вскочил со своего места и бросился ко мне:

-Я тебя научу работать! Я вас всех научу работать! Дилетанты! Профаны! Неучи!

На последнем слове он достал из кармана широких шорт Глок и выстрелил почти в упор. Пули разорвали плоть. Меня отбросило к стене. Корчась от нестерпимой боли, я медленно сполз на пол. Красная пелена с надписью «Потрачено» закрыла экран.

Я раздраженно захлопнул ноутбук и отбросил его в сторону. Видавший виды, громоздкий «Асус» зарылся в песок, подняв небольшой фонтанчик из крохотных песчинок. Пронзительно голубые волны прямо передо мной бурлили, накатывали, разбивались друг о друга. Море занимало все пространство, насколько хватало взгляда. Где-то высоко оно должно было перейти в небо. Но так не хотелось поднимать глаза и искать, где. Прохладный осенний ветер обволакивал, оставаясь солью на губах. Коротко стриженная девушка рядом со мной затянулась «Парламентом» и задумчиво произнесла:

-Ты знаешь, на небесах только и разговоров, что о море. Как оно бесконечно прекрасно... О закате, который они видели… О том, как солнце, погружаясь в волны, стало алым, как кровь...

Я замахал руками:

-Стоп, стоп. Мне очень нравятся эти ролевые игры. Но почему бы тебе не появится в своем первоначальном виде?

Софт кивнула:

-Как пожелаешь.

Аккуратным движением она взяла ноутбук, смахнула песок и уложила обратно мне на колени. На экране застыла угловатая, низкополигональная 3D модель. Не очень удачная попытка изобразить овал лица девушки. Резкие грани, острые скулы, азиатский разрез глаз. Видимо, автор вдохновлялся одной из первых версий Лары Крофт. Анимации не было, только отдельные, периодически меняющиеся, выражения эмоций. Довольно несуразные и излишне наигранные. Сейчас это была то ли скромность, то ли смущение, то ли желание сходить в туалет. Сбоку висело небольшое окно чата, в котором побежали буквы. Синтетический голос из колонок дублировал текст:

-Как я тебе без косметики?

Я напечатал: «Что это?». Выражение лица изменилось на удивление. Как будто слегка отстающий в развитии ребенок увидел фейерверк.

-Это мой первоначальный вид. Такой, каким его создал отец. Он хотел кое-что доработать, но к тому времени я сама научилась моделировать и это стало не нужно. Кстати, ты можешь говорить. Печатать не обязательно.

Я сказал:

-Это очень круто и интересно. Но не совсем то. Просто я неправильно выразился. Я имел ввиду твой облик во время нашей первой встречи.

Не знаю, какую именно эмоцию олицетворяло лицо на экране теперь. Несуразно вздутые бугры на переносице изображали то ли злость, то ли задумчивость, то ли что-то еще.

-Ты говоришь о переписке в социальной сети? Об аватарке?

Я терпеливо объяснил, хотя, признаюсь, было немного неловко:

-Во время нашей первой физической встрече. Когда я приехал на такси.

Физической встречи! Я даже в этом бестелесном состоянии умудряюсь тупить! Лицо на экране как будто смеялось. Такой хохот характерен для злодеев в кино, после того как они озвучивают очередной провальный план.

-Я поняла! Ты имеешь в виду мою помощницу!

Я рассыпался на части.