Ошибка Синхронизации⁠⁠

Дождь в Нео-Хаосе никогда не был водой. Это была едкая взвесь из конденсата промышленных труб, кислотных испарений и отчаяния. Она стекала по ржавым стенам Трущоб Спрея, растворяя граффити, но не память. Память здесь хранилась в других вещах. В старых ранах. В обломках машин. В оружии.

Его оружие было особенным. Двуручный топор предков — не клинок, не дубина, а нечто среднее. Рукоять, обмотанная проводами и кожей, лезвие, на котором блики неона смешивались с призрачным свечением забытых рун. Он не покупал его. Он его **помнил**. И сейчас топор **ныл**. Низкая, настойчивая вибрация, проходящая в кость. Он чуял скверну.

В убежище, пахнущее перегоревшими конденсаторами и плесенью, ворвался Гринч. Не человек, а сгусток нервных импульсов, зашитых в кожаную куртку. Его глаза — зелёные линзы-импланты — метались по комнате.

— Они взяли Шепот! — его голос трещал, как плохая связь. — Стражи «Глаза»! На Старую Фабрику! Твой уродливый топор должен это чувствовать! Поможешь?

Герой повернул голову. Его взгляд скользнул по взъерошенному техноманту, по его дрожащим рукам с припаянными к пальцам щупами. Он почувствовал не правду, а **отчаянную нужду**. И топор на его плече горячим лезвием указал на ржавые трубы фабрики вдалеке. Боль от земли совпала с болью в рукояти.

Он кивнул. Не потому что верил. Потому что было **интересно**.

***

Первый страж у ворот носил забрало с надписью «МЯСО». Его страх был осязаем, почти вкусен. Герой не стал прятаться. Он подошёл и заявил о собеседовании. Идиотская, ослепляющая наглость сработала лучше любого взлома. Когда второй страж засомневался, герой выхватил у него дробовик и приставил к горлу.

— А ты пойдёшь с нами, — сказал он, и это звучало как приговор. — Сам лично объяснишь Когтю про задержку.

Гринч, ошеломлённый, поддержал блеф. Он уже видел в этом безумце инструмент. Молот. Герой же видел в Гринче нечто иное — хрупкий, перегруженный механизм, который вот-вот рассыплется. Когда техномант запаниковал, герой обнял его. Не для утешения. Для проверки границ. Импланты Гринча взвыли предупреждающим сиренами, а герой лишь ухмыльнулся стальными зубами. Границы были обозначены.

Цех встретил их мраком и шепотом мутантов-крыс. Но главное было не в этом. Главное было в **роднике**. Вернее, в том, что от него осталось — в замусоренной, отравленной яме в центре зала. Топор заныл громче. Здесь убили не просто место. Здесь пытались убить **память**.

Именно тогда произошла первая синхронизация. Когда герой вложил намерение в удар и **очистил** родник на мгновение, зелёный свет топора на миг отразился в линзах Гринча. Техномант ахнул:

— Я... вижу их сеть. Тепловые контуры.

Они стали видеть одним взглядом.

На лестнице их ждали Клыки — киборги-телохранители. Снайпер и Резак. Чистая, отточенная смерть. Герой не стал драться. Он сказал им фразу, лишённую смысла, взятую из глубины случайных нейронных связей: «Мадам же не манж па ту сис жур».

Абсурд обрушил их логические контуры. Они замерли в системном ступоре. И в этот миг Гринч, ведомый эхом от топора, влез в их сеть и превратил её в какофонию. Резака герой добил, вогнав топор в уязвимый шарнир. Снайпера расстрелял из отобранного дробовика. Это была не победа силы. Это была победа **помехи**.

И вот она — лаборатория. Белый стерильный свет, контрастирующий с гнилью, что сочилась из стен. В клетке — Шепот. Её глаза не молили о спасении. Они **оценивали**. А между ними — Когть.

Он был концом пути. Продуктом синдикатских экспериментов, существом, которое заменило душу на очищенный наркотик «Слепота». Он видел страх. Но герой не испытывал страха. Он испытывал **голод** — голод на разрушение этой пародии на могущество.

Бой был хаотичным. Когть двигался как тень. Герой ответил тем, что превратил его же оружие против него — раздавил шприц с сырой «Слепотой», и волна фиолетового кошмара накрыла босса. Но финальным ударом стал не удар.

Герой воткнул топор в пол как тотем. Сделал шаг вперёд с пустыми руками. И опустился на колено перед корчащимся от галлюцинаций Когтем, положив ладонь на нарисованную им же самим ало-красную мишень на его ноге.

Это была не атака. Это была **капитуляция наоборот**. Признание вассалом своего лорда в момент, когда лорд был повержен. Когть не мог это обработать. Его реальность, построенная на иерархии силы, рассыпалась. Он разложился на глазах, не от повреждений, а от экзистенциальной ошибки. Его последним звуком был белый шум.

Тишину нарушил грохот разрушающегося здания.

— Уходим, — хрипло сказала Шепот, выходя из клетки. Она смотрела на героя не как на спасителя, а как на явление. Стихийное бедствие с чувством стиля.

Герой повернулся к Гринчу. Техномант стоял, глядя на груду, которая была Когтем. Его импланты мерцали.

— Ты... ты что, **шаман**? — спросил он, и в его голосе был не страх, а жадное любопытство.

— Нет, — честно ответил герой. — Мне было интересно.

***

Свидание состоялось на крыше, в баре «Старая Катушка». Зелёный неон, шипящие напитки, рокот города внизу. Гринч был неестественно чист, его импланты горели тревожным оранжевым.

Герой сделал глоток, поставил стакан и сказал:

— Ты знаешь, в чём ирония? Ты перепутал меня с кем-то другим.

Он рассказал. Про концерт недельной давности. Про то, как он отбивал у Шепот первых нападавших. Как его сбросили в сток. Как Гринч, ворвавшись в убежище, увидел в нём **другого** — того, первого, защитника. И назначил ему роль, которую тот никогда не выбирал.

Гринч замолчал. Его линзы пошли волнами диагностических жёлтых вспышек, затем остановились на холодном синем.

— Совпадение на 87.3%, — механически констатировал он. Потом синий смягчился, стал фиолетовым, а затем — тем самым спокойным зелёным, что был в битве. Он поднял взгляд. — Значит, всё это... топор, крики, связь... была аварией. Счастливой аварией.

Он дотронулся своим стаканом до стакана героя. Лёгкий *дзеньк* прозвучал громче любого тоста.

— За ошибки, которые оказываются круче любого плана.

— Значит, второе свидание запланировано, — сказал Гринч, и в его голосе снова зазвучала знакомая истеричная нота, но теперь смешанная с чем-то твёрдым. — Но в следующий раз начнём с имён. Хотя нет. Скучно. Давай начнём со штурма штаб-квартиры «Глаза».

Герой улыбнулся. Зубы из нержавеющей стали сверкнули в зелёном свете.

Он нашёл не миссию. Не славу. Он нашёл **сбоящего техноманта**, который по ошибке дал ему билет в самое интересное приключение его жизни. А в мире, построенном на контроле, нет ничего более панк-рока, чем строить всё на фундаменте идеальной, красивой ошибки.

Они сидели над пропастью неспящего города. У одного в крови пела древняя сталь. У другого в проводах пульсировало эхо зелёного света. И их связь, родившаяся из помехи, была прочнее любого синдикатского контракта.

Где-то внизу, в Трущобах Спрея, Шепот настраивала микрофон. Ей было что рассказать. А город, вечный и голодный, ждал следующей ноты в их общей, громкой и неправильной песне.