Николай Кибальчич: гений, опередивший время и казнённый за убийство царя
Пролог: две ипостаси одной судьбы
В истории России немного найдётся фигур столь же противоречивых, как Николай Кибальчич. Для одних он — террорист и цареубийца, чьи бомбы оборвали жизнь царя-освободителя. Для других — гениальный изобретатель, который за несколько дней до казни начертил проект ракетного корабля, предвосхитивший идеи Циолковского на десятилетия.
Парадокс в том, что обе эти ипостаси — правда. И разделить их невозможно. Кибальчич был цельной натурой: свою изобретательность он сначала направил на создание адских машин для борьбы с самодержавием, а когда жизнь подошла к концу — обратил её к небу, мечтая о полётах человечества к звёздам.
Ему было всего 27 лет, когда его повесили на Семёновском плацу. А его гениальный проект пролежал в архивах 37 лет и был опубликован уже при советской власти — в 1918 году, когда идеи ракетных двигателей перестали казаться фантастикой .
Корни: сербско-украинская кровь и дед-бунтарь
Николай Иванович Кибальчич родился 19 (31) октября 1853 года в городке Короп Черниговской губернии (ныне Украина) . Происхождение у него было пёстрое: отец, Иван Иосифович Кибальчич, служил приходским священником и имел сербские корни . Мать, Варвара Максимовна Иваницкая, была дочерью местного священника.
Портрет Ивана Котляревского
Дед оказался личностью незаурядной. В юности он бросил духовную академию и стал странствующим актёром, дружил с самим Иваном Котляревским — автором «Энеиды». Воспитание свободолюбивого деда-бунтаря, несомненно, повлияло на формирование характера Николая. В селе Мезин, где жил дед, мальчик рано пристрастился к чтению и начал проявлять интерес к технике. Уже тогда, не имея под рукой специальных книг, он самостоятельно нашёл рецепт изготовления хлопушек и фейерверков, поражая окружающих своей изобретательностью . Впоследствии он вспоминал, что уже в детстве задумывался о возможности летательных аппаратов тяжелее воздуха.
Николай был самым младшим из шестерых детей. Мать болела туберкулёзом и, опасаясь заразы, жила отдельно от семьи, поэтому мальчика отправили на воспитание к деду по матери — Максиму Петровичу Иваницкому.
Гимназические годы: математический гений и первый бунт
В 1864 году Кибальчич поступил в Новгород-Северскую гимназию . Отец, священник, настаивал на духовной карьере и отправил сына в духовное училище, затем в Черниговскую духовную семинарию, но Николай взбунтовался — бросил семинарию и вернулся в гимназию, которую окончил в 1871 году с серебряной медалью.
Его друг детства Дмитрий Сильчевский (впоследствии известный библиограф) оставил ценнейшие воспоминания об этих годах. По его словам, в 6-м и 7-м классе Кибальчич был неизменно первым учеником и поражал всех — даже учителей — «своими изумительными математическими способностями» . Он самостоятельно выучил английский язык, чтобы читать технические книги в подлиннике. В последнем классе издавал рукописный журнал «Винт», где публиковал статьи о восстаниях Степана Разина и Емельяна Пугачёва, а также о Великой французской революции .
Сильчевский описывал его характер как довольно флегматичный, спокойный, кроткий и добрый . Но при этом Кибальчич обладал обострённым чувством справедливости, что дважды едва не стоило ему исключения.
Первый случай. Учитель истории Безменов брал взятки и вымогал деньги у учеников. Когда купец Слищенко отказался платить, учитель начал ставить его сыну единицы, даже не вызывая к доске. Кибальчич встал на уроке и публично обвинил педагога: «Господин Безменов! Вы ни разу не спрашивали Слищенко, а ставите ему единицы. А за что? Только за то, что отец его не дал вам денег. Это неблагородно, подло и недостойно...» . Разгневанный учитель требовал исключения с «волчьим билетом», но благодаря успехам первого ученика наказание ограничили недельным карцером.
Второй случай. Возвращаясь с уроков, Кибальчич с товарищем увидели, как квартальный надзиратель публично избивает «какого-то заморенного, безответного мужичка». Кибальчич мгновенно вспыхнул, подскочил к полицейскому и залепил ему звонкую пощёчину . Снова карцер. Из-за этих двух происшествий он получил при выпуске не золотую, а лишь серебряную медаль.
Петербург: от инженера до народовольца
В 1871 году Кибальчич уехал в Петербург и поступил в Институт инженеров путей сообщения . Он искренне верил, что железные дороги — ключ к процветанию России: «Покроется Россия непрерывной сетью железных дорог, и мы процветем…» .
Однако в институте царила атмосфера карьеризма и жажды наживы, что быстро разочаровало юношу. Через два года он перевёлся в Медико-хирургическую академию, решив стать земским врачом и приносить «действительную пользу народу» . В те годы академия была центром студенческого движения, и Кибальчич быстро примкнул к народникам, участвовал в «хождении в народ» .
Тогда же проявилась одна странность его характера: он резко отрицательно относился к женщинам, считая, что из их среды «принципиально не может выйти ни одного гения». Никакие приводимые друзьями примеры — от Марфы-посадницы до Жорж Санд — не могли его переубедить . Сам он на вопрос о семейном положении на суде ответил: «Женщины любят, чтобы за ними ухаживали, а я этого не умею, да и некогда мне».
Первый арест и тюрьма
Летом 1875 года Кибальчич поехал на каникулы к дяде-священнику в Киевскую губернию. При нём оказалась нелегальная брошюра «Хитрая механика», которую он дал почитать крестьянину. У того книгу заметил священник и донёс в полицию .
В октябре 1875 года Кибальчича арестовали. Почти три года он провёл в Лукьяновской тюрьме в Киеве . Из тюрьмы, по словам Сильчевского, он вышел с твёрдым убеждением: «Никакая деятельность на пользу и благо народа, кроме одной революционной, невозможна» .
В 1878 году его выпустили под надзор полиции, но без права завершения образования — с «волчьим билетом» . Восстановиться в академии бывшему политическому заключённому не позволили .
Главный техник «Народной воли»: гений химии на службе террора
С конца 1878 года Кибальчич перешёл на нелегальное положение . Весной 1879 года он вошёл в террористическую группу «Свобода или смерть», образовавшуюся внутри «Земли и воли», а после раскола организации примкнул к «Народной воле».
Товарищи быстро оценили его таланты. Кибальчич возглавил подпольную динамитную лабораторию и стал «главным техником» организации . И здесь его вклад в науку оказался, увы, не менее значительным, чем в революцию.
Технологии, опередившие Нобеля
Кибальчич разработал технологию изготовления нитроглицерина и динамита в домашних условиях, причём его взрывчатка по характеристикам превосходила ту, что изобрёл Альфред Нобель . Изучив по крупицам доступную литературу на иностранных языках, он создал «гремучий студень», который оказался в несколько раз сильнее, чем динамит зарубежного образца, и в двадцать раз превосходил по мощности обычный артиллерийский порох .
За годы подполья он изготовил несколько пудов динамита, постоянно рискуя взорваться сам или быть арестованным на месте производства. При этом он был абсолютно беспомощным в быту: подруга-народница Прасковья Ивановская вспоминала, как он перемазался углём и чуть не сжёг кухню, пытаясь вскипятить самовар. Другая подпольщица, Геся Гельфман, рассказывала анекдот: Кибальчича послали за едой для голодных товарищей, а он вернулся с пакетом кислой красной смородины, искренне считая, что ягода сможет утолить голод нескольких человек .
С 1879 года Кибальчич — член исполкома «Народной воли» . Он руководил подпольной типографией, занимался публицистикой (псевдонимы Самойлов, Дорошенко), стал автором одной из программных статей народовольчества — «Политическая революция и экономический вопрос» .
Охота на царя: семь покушений
Кибальчич участвовал в подготовке нескольких покушений на Александра II. Для каждого он конструировал новые типы метательных снарядов — по сути, первые в России разрывные бомбы с «гремучим студнем», приводимые в действие при ударе о землю .
Взрыв царского поезда. Весной 1879 года он готовил взрыв под Одессой: изобретал запалы, рассчитывал последствия взрыва. Покушение не удалось.
Взрыв в Зимнем дворце. Кибальчич изготовил динамит, который через А.А. Квятковского и А.А. Желябова передали Степану Халтурину, устроившемуся во дворец паркетчиком. 5 февраля 1880 года прогремел взрыв, но царь не пострадал — обед задержался на полчаса, и император не успел войти в столовую.
1 марта 1881 года. Кибальчич подготовил четыре снаряда, работая без отдыха всю ночь накануне покушения . План был таков: если не сработает динамит, заложенный под Малой Садовой, бомбисты перехватят царский кортеж на Екатерининском канале. Так и вышло — царь изменил маршрут. Руководитель группы Андрей Желябов был арестован за день до покушения, операцию возглавила Софья Перовская.
Николай Рысаков бросил первую бомбу — она разбила карету, но царь уцелел и вышел посмотреть на террориста. Тогда Игнатий Гриневицкий бросил вторую бомбу — взрыв смертельно ранил и императора, и самого метальщика .
Через 17 дней, 17 марта 1881 года, Кибальчич был арестован при входе в библиотеку. У него была возможность бежать из Петербурга, но он не бросил товарищей .
В тюрьме: проект космического корабля
Находясь в заключении, за несколько дней до казни Кибальчич разработал проект, обессмертивший его имя в истории науки, — «Проект воздухоплавательного прибора» .
По легенде, первые чертежи он начертил кусочком пуговицы на стене камеры, так как бумагу ему не давали . Затем ему всё же разрешили перенести проект на бумагу. Рукопись датирована 23 марта 1881 года.
Инженерные решения, опередившие эпоху
В своём проекте Кибальчич разработал целый ряд технических решений, которые будут реализованы в ракетостроении лишь десятилетия спустя :
Устройство порохового ракетного двигателя с твердотопливными шашками. Он научно обосновал, что для полёта в безвоздушной среде аппарату нужна не опора, а реактивная тяга.
Регулируемая тяга. Кибальчич предложил дозировать сгорание пороховых шашек для управления полётом — идея программного режима горения.
Качающаяся камера сгорания для изменения вектора тяги — принцип, который спустя десятилетия начали использовать в мировом ракетостроении и который лёг в основу управления современными ракетами.
Обеспечение устойчивости аппарата с помощью крыльев-стабилизаторов.
Способы торможения в атмосфере при спуске.
Подача пороховых шашек в камеру сгорания с помощью автоматических часов.
Задолго до Циолковского Кибальчич обосновал выбор рабочего тела и источника энергии космического летательного аппарата, высказал идею о возможности применения бронированных порохов для реактивного двигателя .
Вот что он писал во вступлении к своему проекту:
«Находясь в заключении, за несколько дней до своей смерти, я пишу этот проект. Я верю в осуществимость моей идеи, и эта вера поддерживает меня в моем ужасном положении. Если же моя идея, после тщательного обсуждения учеными специалистами, будет признана исполнимой, то я буду счастлив тем, что окажу громадную услугу родине и человечеству. Я спокойно тогда встречу смерть, зная, что моя идея не погибнет вместе со мной, а будет существовать среди человечества, для которого я готов был пожертвовать своею жизнью» .
Просьба Кибальчича о передаче рукописи в Академию наук следственной комиссией удовлетворена не была. Начальник жандармерии генерал Комаров наложил резолюцию: «Подшить к досье на 1 марта и передать его на рассмотрение ученым сейчас вряд ли целесообразно, так как это может вызвать только множество бессмысленных разговоров».
31 марта, за три дня до казни, Кибальчич писал министру внутренних дел, прося встречи с учёными для обсуждения его проекта. Все запросы были проигнорированы .
Суд и казнь
Кибальчича судили вместе с другими «первомартовцами» — Андреем Желябовым, Софьей Перовской, Николаем Рысаковым и Тимофеем Михайловым.
На допросах он вёл себя мужественно, стремясь превратить их в трибуну для пропаганды народовольческих идей. Председатель суда Э.Я. Фукс записал о нём: «Кибальчич – замечательный ум, необыкновенная выдержка, адская энергия и поразительное спокойствие».
Назначенный ему защитник В.Н. Джерард вспоминал: «Когда я пришёл к Кибальчичу, я был больше всего удивлён тем, что его ум был занят совершенно другими вещами, не имеющими отношения к настоящему делу. Он, кажется, погружён в исследования какой-то авиационной ракеты; он жаждал возможности записать свои математические вычисления» .
3 апреля 1881 года в 7:50 две «колесницы позора» с осуждёнными выехали из дома предварительного заключения на Шпалерную улицу. Казнь состоялась на Семёновском плацу при огромном стечении народа. Это было последнее публичное повешение в Российской империи. В 9:21 палач выбил табуретку из-под ног Кибальчича. Ему было 27 лет .
Похоронили осуждённых без церковного отпевания на Преображенском кладбище, место захоронения не сохранилось.
Судьба проекта: 37 лет забвения
Проект Кибальчича пролежал в архивах Департамента полиции 37 лет. Лишь после Февральской революции, в 1918 году, его обнаружил инженер-аэронавт Николай Рынин и опубликовал в журнале «Былое» (№ 4–5 за 1918 год) .
Тогда же стало ясно, насколько идеи Кибальчича опередили время. Задолго до Циолковского (опубликовавшего свои основные работы в 1903–1914 годах) он обосновал выбор рабочего тела и источника энергии космического аппарата, разработал методы сжигания, топливоподающие и регулирующие устройства .
Технические решения, предложенные в проекте «воздухоплавательного прибора», легли в основу немецкой баллистической ракеты «Фау-2» и созданной на её основе советской Р-1, а также её знаменитой последовательницы Р-7 .
Моральная дилемма: гений и террор
Фигура Кибальчича до сих пор вызывает споры. Можно ли считать героем человека, чьи бомбы убили царя и случайных прохожих? Можно ли оправдать террор высокими идеями?
Свидетельства современников
Показательно, что те, кто знал Кибальчича лично, единодушно отмечали его несоответствие образу «завзятого террориста». Л. Дейч писал: «Кибальчич вовсе не был завзятым революционером и менее всего походил на фанатика… Кибальчич был мирным социалистом–пропагандистом, и, как это видно из сделанных им на суде заявлений, он, по основным своим воззрениям, остался таковым до последнего момента жизни» .
М. Попов рассказывал о Кибальчиче: «…никогда, вероятно, не отличался веселым нравом и всегда был человеком ровным; но до тюрьмы он любил принимать участие в прениях, даже, может быть, мечтал руководить людьми. После тюрьмы, кроме пожатия руки, дружеской, приветливой улыбки, мне ничего не помнится, когда я думаю о нем» .
Самосознание Кибальчича
На суде Кибальчич произнёс слова, которые проливают свет на его внутренний конфликт:
«Если бы обстоятельства сложились иначе, то ни крови, ни бунта не было бы. Ту изобретательность, которую я проявил в отношении метательных снарядов, я, конечно, применил бы для изучения кустарного производства, улучшения способа обработки земли, улучшения сельскохозяйственных орудий».
В своём предсмертном обращении, объясняя мотивы вступления в «Народную волю», он писал: «Я займусь такой наукой, которая помогла бы мне и товарищам приложить свои силы самым выгодным для революции образом. Очень может быть, что целые годы придется работать над тем, чтобы добыть нужные знания, но я не брошу работы, пока не буду убежден в том, что достиг того, чего мне надо…» .
Парадокс в том, что «наукой» в итоге стала химия взрывчатых веществ, а «целые годы работы» обернулись созданием бомб. Талант, который мог служить созиданию, был поставлен на службу разрушению — и это трагедия не только личная, но и всей эпохи.
Реакция общества и властей
Суд над «первомартовцами» проходил без присяжных — в отличие от громкого дела Веры Засулич, оправданной судом присяжных годом ранее . За Кибальчича ходатайствовали Лев Толстой, Иван Франко и Леся Украинка . Из царского окружения звучали предложения заменить смертный приговор пожизненным заключением при условии, что Кибальчич продолжит научную деятельность. Но убийство царя не могли простить .
Сам Кибальчич написал два письма новому императору Александру III с просьбой дать возможность учёным оценить его проект. Ответа не последовало .
Память и наследие
Сегодня имя Николая Кибальчича увековечено во многих местах и формах:
Кратер на Луне. Международный астрономический союз назвал его именем кратер на обратной стороне Луны (1966).
Гора в Антарктиде. Гора Кибальчича открыта Советской антарктической экспедицией в 1961 году.
Улицы. Его именем названы улицы в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Харькове, Волгограде, Калуге, Астрахани, Одессе, Липецке.
Музей. В городе Короп, где он родился, открыт дом-музей Кибальчича.
Почтовые марки. В СССР (1964), Украине и Йемене (1969) выпущены марки, посвящённые Кибальчичу, с изображением схемы его ракетного аппарата.
Литература. Ему посвящена пьеса драматурга Константина Скворцова «Кибальчич».
Любопытно, что образ Мальчиша-Кибальчиша из знаменитой сказки Аркадия Гайдара имеет к реальному Кибальчичу лишь косвенное отношение — необычная фамилия и романтизация образа борца за народное счастье вдохновили писателя.
Послесловие: в чём уникальность Кибальчича?
Николай Кибальчич — фигура уникальная даже на фоне других «первомартовцев». Он соединял в себе качества, которые редко встречаются в одном человеке:
Гениальный химик-самоучка. Не имея законченного высшего образования, он создал взрывчатку, превосходившую нобелевскую, и сконструировал бомбы, которые эксперты назвали новаторскими даже спустя десятилетия.
Инженер-провидец. В камере смертника он создал проект, ставший одним из первых в мире научных обоснований космического полёта. Его идеи о регулируемой тяге и качающейся камере сгорания реализованы в современном ракетостроении.
Цельная натура. Кибальчич не разделял свою жизнь на «до» и «после». Свою изобретательность он последовательно направил сначала на разрушение старого мира, а в последние дни — на созидание нового, мечтая подарить человечеству возможность летать к звёздам.
Человек поразительного самообладания. Находясь за несколько дней до виселицы, он продолжал заниматься наукой и писал проникновенные письма о благе человечества.
История не даёт однозначных ответов на моральные дилеммы. Но одно бесспорно: в истории русской науки Кибальчич остался как человек, который за несколько дней до смерти думал не о помиловании, а о том, как подарить человечеству крылья.
Его последние слова, обращённые к властям, — не просьба о пощаде, а мольба дать учёным оценить его проект. И в этом трагическом несовпадении — вся суть этой удивительной личности.
Мы никогда не узнаем, что ещё мог бы изобрести этот гений, если бы судьба отвела ему нормальную жизнь. Но даже того, что он успел сделать за 27 лет, хватило, чтобы навсегда вписать его имя и в историю революционного движения, и в историю мировой космонавтики.
Источники и литература
Энциклопедия «Известные учёные». Кибальчич Николай Иванович
Википедия. Космический полёт
Муравьева Е.А. Сборник исторических миниатюр
Санкт-Петербургские ведомости. Воспоминания о цареубийце. 27.09.2019
24 Канал. Сделано в Украине. Изобретатель из Черниговщины первым в Российской империи изобрел динамит. 02.12.2014
LiveLib. Рецензия на книгу о Кибальчиче. 10.10.2021
BSPU. Николай Иванович Кибальчич
Prokosmos.ru. 19 октября 1853 родился Николай Кибальчич. 19.10.2025
LotSearch. Memoir and Biography of Nikolai Kibalchich