Немезида (авторский рассказ) Часть 3-6 окончание⁠⁠

Первая  часть: https://pikabu.ru/story/nemezida_avtorskiy_rasskaz_chast_123...

IV Глава.

«Все, Юра. Наша остановка».

Машина снова неслась по накрывшим ночью улицам города. Город прибывал в веселом пятничном пьяном угаре. То тут то там мелькали бары, клубы, веселые компании. Фонари освещения на мосту как стробоскоп били по глазам водителя и его таинственного пассажира. Оба они сидели почти неподвижно, лишь изредка моргая. Водитель сидел, вжавшись в кресло и до хруста в кулаках сжимал обивку сидения по бокам. Пассажир задумчиво смотрел куда-то вдаль. Машина ехала сама по себе, мастерски обгоняя других участников движения.

Тяжелую тишину вдруг нарушил водитель.

- Что Вам от меня нужно? Денег? Хотите денег? Отец даст, Вы мне только позвонить дайте – вдруг с, неожиданно выступившими слезами на глазах, Юра повернулся к своему гостю.

Пассажир аж подпрыгнул на месте легонько и обратил слегка испуганное лицо на водителя.

- Юрка, ты что?! – с наигранным испугом спросил незнакомец. – Ты мне предлагаешь взятку, что ли? Я же при исполнении!

Не убирая серьезного выражения с лица, пассажир начал отмахиваться от плачущего «альфача». Но через секунду в его глазах проскочила искорка, губы дернулись, и он засмеялся в голос.

От этой картины Юре стало совсем не по себе. Он понял, что с ним в машине умалишенный.

- Ох, Юрка, Юрка! – утирая слезы проговорил незнакомец. – Вот как у тебя все здорово получается. Есть проблема, позвонил папе, дал денег и нет проблемы. Да?

- Что Вам от меня надо? – вдруг заорал вусмерть перепуганный парень. – Чего вы хотите?

- Юрий! – незнакомец вдруг сдвинул брови и насупился. – ты же мужик! Ну ка возьми себя в руки!

Пассажир стукнул кулаком по торпедо автомобиля и добавил:

- Ну! Кто здесь «альфач»? Кто самец? Самцы не плачут! – мотнул головой «голубоглазый».

По щекам Юры катились слезы. Нос предательски распух и хлюпал. Грудь била истерика, а рыдания раскатывались по всему салону. Сквозь слезы и споли водитель снова начал упрашивать пассажира:

- Я Вас очень прошу… мне страшно! Отпустите меня пожалуйста. Я жить хочу. Очень хочу жить! Ы-ы-ы-ы-ы.

Незнакомец вдруг рывком повернул Юру к себе, и уставился в него немигающим взглядом. Рука пассажира мертвой хваткой вцепилась в шею водителя и притянула к себе. Лбы таинственного гостя и Юры сомкнулись, голубые глаза оппонента, казалось проникали в самую душу Юры. В самые её потаённые уголки.

- Жить ты хочешь? – вдруг рявкнул незнакомец – Жить, мразь ты хочешь? А сбитый тобой дед жить не хотел? А избитый до смерти в коттедже студент жить не хотел? А мальчишка деревенский, которого ты ради развлечения убил жить не хотел? А котенок, которого ты папке под колесо бросил, в детстве, ради эксперимента, ради развлечения, жить не хотел?

Каждый персонаж, озвученный «голубоглазым», вдруг проносился перед глазами Юры. Каждая смерть снова прокручивалась в памяти в самых ярких красках. Юрка помнил и мальчишку, и студента, и котенка.

Отец сдавал задом во дворе, а Юрка сидел рядом с машиной. Об его ногу терся маленький трехцветный котенок, пары месяцев от роду. Как только колесо машины поравнялось с мальчиком, он схватил котенка за голову и бросил в аккурат под колесо машины. Юра вспомнил это в мельчайших деталях. Все вспомнил!

- Боишься? А девчонка, ПТУшница, которую ты насиловал не боялась? А учительница, перед носом которой ты ножом размахивал, перед всем классом, не боялась? А стюардесса в самолете из Анталии, которой ты обещал «башку как куренку свернуть», когда обожрался водки, не боялась?

Череду очень ярких воспоминаний прервала увесистая оплеуха по лысому черепу плачущего Юры.

- Ты юрка, мразь. Мразь редкостная, отбитая.

Таинственный пассажир устало облокотился на спинку кресла. Юра сидел ни живой, ни мертвый. Впервые в его жизни ему было страшно на столько! Страшно от того что с ним рядом, как ни в чем не бывало сидел человек, который схватил 3 пули в живот. Страшно от того, что этот человек заставил вспомнить его многие вещи, о которых он и думать уже забыл. Страшно от того, что Юра искренне не знал, что с ним станет в ближайшие минуты. Белый как мел он снова вжался в кресло и ухватился за сиденье дрожащими руками.

Мрачный попутчик продолжил свою речь.

- Понимаешь, Юрка, мрази бывают разные. Бывают алчные мрази, бывают похотливые, бывают мрази-предатели. А бывают как ты – мрази пустоголовые. Без совести, без стыда, без стеснения.

Машина влетела в очередной микрорайон.

- И этих мразей, Юрец, стало так много, что аж страшно становится. И с каждым годом их становится все больше и больше. И это плохо, Юрка, не правильно! – незнакомец развернулся к водителю и тряся рукой перед лицом добавил. – Мрази жить не должны! Их должно быть на белом свете как можно меньше. А если вдруг ПДК, «предельно допустимая концентрация» - добавил с серьезным лицом попутчик, видя, что Юра не знаком с этой аббревиатурой - мразей превышается – наступает коллапс. Конец света, Юрка, наступает. Понимаешь? Конец света, это не когда тебе бетонная плита на башку упала. Это не планета-убийца с анунаками верхом. Не зомби апокалипсис и не ядерная войны. Конец света, это когда в людях умирает все человеческое, когда люди превращаются в мразей. Свет заканчивается не на небе, а в человеке. Вот как в тебе.

Toyota Tundra свернула на очередную улицу, вдоль которой было припарковано большое количество недешевых автомобилей. В этом районе находилось сразу две примечательности города: администрация и, что символично, очень секретный игорный клуб, о котором все конечно же знали, но по бумагам он был закрыт уже лет 5 как. Набирая скорость, машина устремилась в конец небольшой улицы.

- Так, что Юрка, мразям жить на свете нельзя. Они плохой пример подают остальным, понимаешь?

«Голубоглазый» снова повернулся к бледному как мел Юре, хлопнул его по плечу, так, по-дружески, по-доброму и добавил:

- Все, Юра. Наша остановка. Пошли!

Бывает такое, что время сжимается в точку. Часы пролетают за минуту, минуты за секунду, а секунды растягиваются на мгновения. Так было и в этот раз. Toyota Баянова младшего рванула по прямой набирая скорость. В самом конце улицы из припаркованного внедорожника вышел человек. Последнее, что увидел вышедший из машины человек, это свет фар черной Toyota Tundra. Которая неслась по улице прямо на него. Удар пришёлся вскользь. Тело водителя внедорожника высоко подкинуло вверх и с хрустом опустило на тротуар.

Потерявшая управление Toyota резко вильнула на встречную полосу и пропахав газон на полном ходу врезалась правым крылом в мачту освещения. От удара тяжелую машину начало крутить поперек своей оси. Перед полной остановкой тяжелый японский внедорожник сделал минимум 5 оборотов и тяжело опустился на искорёженный бок.

Спустя всего 40 минут к месту аварии прибыли пожарные, МЧС и 2 кареты скорой помощи. Возгорания не произошло, это и спасло водителя внедорожника. После работы МЧС единственный пассажир Toyota Tundra был передан в надежные руки врачей бригады скорой помощи. Их коллеги уже загружали во вторую машину неизвестного человека, которого сбил внедорожник перед аварией.

- Эй, «медицина» – вдруг, окликнул одного из врачей капитан полиции с голубыми острыми как штопор глазами – куда вы их?

Врач, закрывающий дверь старенькой «Газели» СМП через плече отрывисто бросил:

- В областную! Дальше не довезем.

- Это хорошо - резюмировал капитан – это правильно. Удачи, Вам, «медицина»! – Махнул добродушно рукой служитель порядка и уже было развернулся что бы удалиться, как вдруг из открытого окна скорой донесся голос врача.

- Твоя работа, «разведка»?

Капитан не повернулся, лишь слегка скривил рот в едва заметной улыбке:

- Моя.

Из окна медицинской газели появилось лицо врача, но уже без маски. Усталое, морщинистое лицо, нос картошкой, небольшой шрам над бровью и тёмно-карие глаза, с укором сверлящие спину капитана.

***********************************************************************************

Спустя 3 дня в палату реанимации вошли двое врачей. Они проследовали к кровати пациента, стоявшей в самом дальнем углу помещения. Вид у больного был тот еще. Живого места не осталось. Лицо – сплошной синяк. Во рту была трубка аппарата ИВЛ, в каждой руке по капельнице, датчики палатного монитора.

- Юрка. – шепотом произнес один из гостей, наклонившись к самому уху пациента. – Юрка! Привет!

На лице незнакомца образовалась добродушная улыбка. Больной с большим трудом приоткрыл глаза и тут же его зрачки расширились от неподдельного ужаса. Лицо гостя было ему очень хорошо знакомо. К сожалению, а быть может и к счастью, но пострадавший не мог пошевелить больше не чем, кроме как глазами. И сейчас два ошалело-перепуганных глаза истерично бегали по лицам врачей.

- Юрка, смотри, что я тебе принес – все так же тихо, с улыбкой старого друга голубоглазый доктор достал из-под халата маленького трехцветного котенка и аккуратно усадил его на грудь пострадавшему.

Глаза Юры скосились на маленький мурчащий комочек. Котенок несколько раз, неуклюже ткнулся мордочкой в белые простыни и уже было хотел свернуться калачиком и уснуть, как вдруг на месте животного образовалось жуткое месиво из крови, меха и костей, как будто по нему проехали колесом. Капельки крови брызнули на бледное как снег лицо пациента. Глаза его расширились еще больше. Аппаратура жизнеобеспечения начала разнотонно верещать.

Все тем же аккуратным шагом из палаты вышли два доктора, беспрепятственно пройдя прямо сквозь медсестру, спешащую в палату реанимации. Девушка не видела ни докторов, ни котенка на груди пациента, а слышала только тонкий писк палатного монитора.

- Зачем ты его так? – вдруг спросил пожилой доктор коллегу.

- Знаешь, что совсем плохо? На его лице я увидел страх, ужас, а вот слез не увидел. Нет у него ни совести, ни сострадания, ни раскаяния. А я ведь надеялся… до последнего…

Две фигуры дойдя до конца коридора растворились в большом окне, за которым ночь уже во всю хозяйничала над городом.

И этой ночью, в соседней палате реанимации, не приходя в сознание, скончался еще один пациент. Сергей Константинович Афанасьев, главный врач областной больницы. Но в силу полученных травм лица он так и остался неопознанным.

V Глава.

«Суд»

Баянов Борис Анатольевич вместе со своей любовницей Мариной Владимировной Елиной вошли в здание Международного аэропорта Дубая. Прибывая в более чем превосходном настроении оба мило шутили, одаривали друг друга нежными поцелуями и «интересными» взглядами. Отдых удался на славу. Единственное, что заботило Бориса Анатольевича, это как объяснить супруге загар. Ну не то что бы вот прямо заботило, скорее озадачивало. Ведь по официальной версии он был в Германии с деловой поездкой. Объяснять Баянов конечно ничего не собирался, потому как не считал своим долгом что-то объяснять Ларисе. Но новый «тихий» скандал немного портил настроение.

- Господин Баянов? – к счастливой парочке подошли два офицера полиции. – Генеральный департамент криминальных расследований.

Молодой человек, весьма сносно говорящий по-русски, показал удостоверение сотрудника полиции.

- Вам и Вашей спутнице необходим проследовать за нами, для проведения досмотра багажа.

Баянов моментально «завелся» и, напрочь забыв, что он не в России и уж точно не в подшефном городе, начал «качать права».

- Что собственно происходит? Вы кто вообще? Вы знаете, кого вы задерживаете?

- Вам необходимо пройти досмотр багажа. – не унимался молодой араб – Это всего лишь формальность, которая не займет много времени. Прошу.

Офицер полиции жестом пригласил Баянова и его спутницу в комнату досмотра.

Через несколько часов и Борис Анатольевич и Марина уже были заключены под стражу по статье «Перевозка и хранение наркотиков в особо крупных размерах». В дорожном чемодане под подкладкой было обнаружено 950 граммов синтетического наркотика. В самое ближайшее время их обоих ждал суд и, по арабским законам, смертная казнь. Хотя, благодаря говорливости Марины Елиной, смертная казнь стопроцентно ждала только Баянова, а сама она попадала под пожизненное. Откуда наркотики появились в чемодане Елина понятия не имела, но следователю рассказала, что всегда подозревала своего, как она выразилась «друга», в чем-то подобном.

Баянов же отрицал все и стоял на своём. Следователь счел это нежеланием сотрудничать со следствием.

Борис Анатольевич был помещен в одиночную камеру, согласно законам ОАЭ он имел право на помощь адвоката и посольства Российской Федерации в Дубае, чем Баянов тут же и воспользовался. Через 2 часа в камеру к обвиняемому зашел молодой человек в кремовом костюме, с белым каре, очень бледным лицом и болезненной худобой.

- Б-б-борис Анатальевич, - жутко заикаясь, молодой человек протянул Баянову руку для рукопожатия, - М-м-меня зовут –И-и-иннокентий, я представитель М-м-мИДа на территории Объединенных Арабских Э-э-эмиратов.

Баянов не стал жать руку малоприятному заике, вместо этого позволил себе колкость в адрес гостя:

- У родителей, наверное, было хорошее чувство юмора, заику Иннокентием назвать.

«Болезненный» пропустил колкость мимо ушей и достал из небольшого дипломата тонкую папку.

- С-с-согласно административному р-р-регламенту Министерства иностранных д-д-дел Российской Федерации… – начал, было, свою речь представитель посольства, но Баянов в жесткой форме оборвал его.

- Мне нужен адвокат и сейчас же! Что здесь вообще творится? Откуда у меня наркота?

- Адвокат б-б-будет скоро. Необходимо н-н-некоторые вопросы утрясти. Не все т-т-так быстро.

Иннокентий сел на стул напротив задержанного и начал доставать документы из папки.

- Кеша, телефон дай мне. Я позвоню кое-кому, потороплю Вашего «брата-дипломата». – Борис Анатольевич недвусмысленно протянул руку ладонью вверх к молодому человеку с явным раздражением.

- Если Вы хотите п-п-позвонить господину Сташевскому, то, вынужден с-с-сообщить, что его убили, буквально три д-д-дня назад. – с неподдельным сожалением ответил гость.

Откуда «болезненный вьюнош» знал Сташевского Борис Анатольевич даже подумать забыл, но новость его эта потрясла еще больше, чем ситуация, в которой он сейчас находился. Сердце предательски защемило, а на лбу выступили крупные капли пота.

«Если кому-то понадобилось убрать Викторовича, значит я следующий» - промелькнуло в его голове оглушающая мысль.

Тяжело опустившись на стул, Баянов обратился к гостю:

- Как убили? Кто?

Вместо ответа представитель МИДа повернул телефон к задержанному и запустил ролик, записанный местными СМИ в подшефном Баянову городе. На записи с места ЧП был виден автомобиль Сташевского. Заднее левое стекло было разбито и за «квадратиками цензуры» угадывался труп Василия Викторовича

- … В своём автомобиле, сегодня ночью был застрелен прокурор межрайоной прокуратуры Василий Сташевский. По словам очевидцев, убийца на черном внедорожнике, подъехал к машине прокурора и произвел 3 выстрела, прямо из салона автомобиля в сторону пассажира BMW. Примечательно, что киллер стрелял через дверь своего автомобиля. От полученных ранений Василий Сташевский скончался на месте. В ходе розыскных мероприятий…

Молодой человек убрал телефон и немигающим взглядом начал рассматривать лицо Баянова.

- Бред какой-то! – Борис Анатольевич вскочил со своего места и начал мерить помещение шагами, мечась от одной стены к другой. Обхватив голову руками, он неустанно повторял «бред какой-то, бред какой-то». От волнения его лицо стало красным, а дыхание сбилось. Страх с головой накрыл губернатора. В его голове метались мысли о причинах ЧП с Сташевским, о его дальнейшей судьбе, о том, кому это все было нужно? Пазл не складывался никак. С криминалом Баянов был не то что на «короткой ноге», а он сам был криминалом, прокурор был с ним в одной лодке и из авторитетов никто бы его не тронул. «Свои», так Баянов называл друзей по политической арене, тоже не полезли бы. Денег губернатор кому надо заносил регулярно. На залетных не похоже, уж больно чисто сработано.

Тяжелые раздумья Баянова прервал голос гостя. Голос звучал куда увереннее чем пару минут назад, а сам гость уже не выглядел таким болезненным. Губернатрору, даже на секунду показалось что перед ним другой человек, взрослее, шире в плечах. Но крайне нестабильное психологическое состояние задержанного списало это преображение на освещение.

- Борис Анатольевич, у меня для Вас еще одна плохая новость, к сожалению. – Молодой человек встал со стула, одернул полы пиджака и вытянувшись по струнке смирно добавил. – Ваш сын, попал в автокатастрофу и …

- Что с ним? Где он? – взревел губернатор, кинувшись на гостя. Глаза его бешено вращались, на висках вспучились вены.

- В областной больнице… - попытался продолжить гость, но Баянов резко прервал его.

- Телефон сюда дай! Быстро – срываясь на крик губернатор снова протянул руку к молодому человеку.

- Если Вы хотите позвонить Афанасьеву, главврачу, то снова вынужден Вас огорчить. Он скончался в своей же больнице, два дня назад.

- Что с Юркой? – Баянов бросился к гостю и попытался ухватить его за «грудки», но гость весьма умело увернулся. Только сейчас Баянов убедился, что в комнате с ним совершенно не тот человек, который зашел в неё 30 минут назад. Это был далеко не молодой человек, лет 35-40 от роду, с недельной щетиной и крайне въедливыми голубыми глазами. Впервые за долгое время губернатору стало так страшно! Слишком много бед свалилось на его голову, а тут еще и мозг решил с ним сыграть шутку.

«Голубоглазый» вдруг каким-то очень тяжелым голосом произнес:

- Садись, Борис. Поговорить надо.

Баянов послушно опустился на стул и дождавшись пока странный гость расположится напротив него торопливо спросил:

- Что с Юркой?

- Все по порядку. И так, Афанасьев! В результате ДТП Сергей Константинович Афанасьев сильно пострадал. Документов при нем не было, за то при нем было крайне тяжелое состояние. Его доставили в его же больницу, в областную. Ты эту больницу хорошо знаешь, да, Борис? – в взгляде гостя Баянов почувствовал холодок. Гость этот знал слишком много, для своей должности, Борис понял это только сейчас.

- Так вот в больнице, оборудование сам знаешь, ни «в красную армию». В итоге Афанасьев, не приходя в сознание умер от болевого шока. С медикаментами там туго сейчас, почему-то. Не смогли его коллеги провести диагностику корректно. А быть может, не захотели. Кто же теперь разберет?

- Что с Юрой?

- Теперь с Юрой. Это он сбил Афанасьева. А затем и сам решил выполнить тройной тулуп на своей Тайоте. Побился сильно. Был доставлен в ту же самую областную больницу в крайне тяжелом состоянии. Пролежал сутки под медицинским монитором в реанимации, но… - странный гость положил руки на стол и приблизил свои колючие как иглы глаза к глазам губернатора. – оборудование в больнице изношенное, старое. А нового, почему-то не завезли. Ты, Боря не знаешь, где новое оборудование для областной больницы? А?

Холодный пот «прошиб» Баянова с головы до пят. В области сердца вдруг резко что-то укололо, дышат стало очень трудно и губернатор скривился в болезненной гримасе. «Голубоглазый» откинулся на спинку кресла и добавил.

- У Юры, отказал аппарат ИВЛ. Очень большой износ у оборудования. Умер твой Юра. Из-за чьей-то жадности умер. Ты не знаешь, Боря, кто твоего сына убил?

Сознание было готово покинуть Бориса. Он прекрасно понимал, что перед ним стоит не просто человек, а сам Сатана! Сатана, который знает про него все от корки до корки. Существо, которое убило его сына и чьими стараниями его самого скоро ожидает смертная казнь. В этом губернатор не сомневался. И даже сейчас странный гость вроде, как и сидел в стороне, но Баянову казалось, что он заполняет собой все помещение, давит на него чем-то очень тяжелым и темным.

- Зачем?- сдавленным шепотом спросил Борис «голубоглазого».

- За тем, Боря, что ты мразь! Мрази бывают разные. Бывают алчные мрази, бывают похотливые, бывают мрази-предатели. А бывают как ты – мрази бездушные, бессовестные, безжалостные. Мрази, которые прямо или косвенно убивают людей, ни на секунду, не задумываясь ни о чем, кроме как о своей выгоде! При чем, они убивают своих же людей, таких же как они сами. Вот ты, Боря, сам стал палачом для своего сына именно потому, что ты мразь! Ты своими руками сына убил, друга убил, подельника убил.

Борис Анатольевич Баянов тяжело опустил голову на грудь и… заплакал. Он сам не помнил, когда он последний раз плакал, а сейчас слезы градом катились из красных воспаленных глаз. Вот так, в одну секунду вся привычная жизнь превратилась для него в ад. И то, что нежданный гость имел к этому самое прямое отношение губернатор прекрасно чувствовал. Пусть интуитивно, но верно.

- А сколько людей, ты Боря убил косвенно? В той же самой областной больнице, тем же самым старым как говно мамонта оборудованием? А сколько людей погибли на дорогах, деньги на ремонт которых ты разворовал? – «голубоглазый» опустился на корточки рядом с Баяновым и полушёпотом продолжил. – Помнишь ты лапу запустил в финансирование детского дома? Благодаря тебе, половина воспитанников этого разваливающегося сарая либо уже умерли, либо в скором времени умрут. Кто-то подхватит пневмонию, кто-то сколется, а кто-то просто никогда не станет нормальным человеком, потому, что ты у них украл и без того серое детство в детском доме.

Перед глазами Бориса начали проплывать фигуры. Незнакомые ему фигуры, мужчин, женщин, детей, стариков. Лиц было не разглядеть, но каждый образ что-то шептал. Сначала речь была совсем не разборчивая, а потом, вдруг, Баянов начал различать тихие слова, произнесенные тенями и даже вглядываться в их образы:

Деревенский мужичок лет сорока.

«…2017 год, авария на 91 километре трассы. Моя машина попала в яму. Ремонт дороги был отложен из-за недостатка финансирования. Погиб я, жена и дочка…»

Пожилая женщина в белой сорочке.

«… 2016 год, обвалился балкон. Мы должны были по переселению с дедом уехать в новый дом, но что-то пошло не так. Я упала с балконом вместе, с третьего этажа…»

Следующая тень принадлежала маленькой девочки.

«… 2018 год. Я умерла из-за задержки препарата для химиотерапии. Вы, дядя Боря, деньги на закупку украли зачем-то…»

Красивая молодая девушка.

«… 2018. Я с семьей сгорела в доме. Из-за лесного пожара выгорело пол деревни. Пожарным бригадам не на чем было до нас добраться. Оборудование и транспорт почему-то не были закуплены…»

Образов было много, десятки, может сотни. Каждый из них называл год и причину смерти и в ответ в голове Баянова всплывала схема вывода денег, придуманная либо им, либо кем-то сверху, но непременно с его участием. В голову «великому комбинатору» никогда не приходила мысль, что так или иначе он убил столько народа! Все эти смерти всегда списывались на статистику, пьяную езду за рулем, ветхое жильё, недостаток финансирования. Виноват всегда был кто угодно, но только не он!

Следующий «плывущий» образ Баянов узнал бы из миллиона. Это был его собственный сын, Баянов Юрий Борисович.

«… 2019. Я умер по причине выхода из строя оборудования в палате реанимации. Меня убил мой папа»

Тяжелый крик Баянова-старшего сотряс стены камеры предварительного заключения. Это был крик человека, над которым состоялся самый страшный суд, какой только можно представить, с самым беспристрастным судьей – совестью.

************************************************************************************

По официальные сводки полиции Дубая, задержанный русский турист, находясь камере, впал в состояние острого психического расстройства. С кем-то разговаривал, хотя в камере, судя по записям системы видеонаблюдения, больше никого не было.

Судмедэкспертиза показала, что смерть наступила в результате инфаркта миокарда. Наркотиков в крови задержанного обнаружено не было.

Официальный представитель МИДа прибыл на место происшествия спустя час после смерти задержанного.

VI Глава

«Разведка» и «медицина».

На живописном утесе, под кроной огромного дуба на траве расположились двое мужчин. Первому на вид было 35 лет, черные как смоль волосы, посеребренная сединой щетина и острые как иглы голубые глаза. Сейчас эти глаза смотрели на заходящее солнце, куда-то за горизонт. На лице не было ни одной эмоции, кроме усталости и умиротворения.

Его спутник был мужчиной по старше. Усталое, морщинистое лицо, нос картошкой, небольшой шрам над бровью и тёмно-карие глаза, так же пронзительно сверлящие горизонт.

- «Медицина», - вдруг заговорил голубоглазый, - а ты помнишь, как ты пришел сюда?

Пожилой мужчина поднес к губам травинку, пожевал задумчиво, будто прокручивая в памяти какие-то события и ответил:

- Помню. 2 августа 1943 года в концлагере в «Треблинке-2» небольшая группа лагерных смогли сбежать. Фашисты тогда лютовать начали. Мой барак был среди тех, кто сбежать не смогли. Немчура 3 августа вывели из барака всех и начали расстреливать. Без разбора, без капли жалости. Меня и еще пятерых заключенных, заставили складывать трупы в кучи. Там ведь далеко не все «намертво» были, раненные, умирающие, но еще живые. А я врач, понимаешь? Я не должен помогать убивать, я ведь лечить должен! И я их спасти не смог! Я попытался кого-то оттащить от кучи, надсмотрщики меня прикладами забили до смерти. И вот тогда, за секунду до смерти, я поклялся, что что бы со мной дальше не произошло, я не допущу что бы вот так люди умирали. И видимо, кто-то там – военврач ткнул пальцем в небо – услышал меня. Вот с тех пор хожу, брожу, помогаю, если могу.

- В общем ты у нас «ангел-хранитель» выходит?

- А с тобой что случилось?

Голубоглазый скрестил руки на груди, достал из нагрудного кармана небольшую замызганную тряпицу и не отводя взгляда от горизонта начал свой рассказ.

- Я служил в составе разведбатальона. Однажды, вернулись в село небольшое, с целью проведения разведки. Моё родное село. Долгая история. В общем попали мы к «Мельниковцам». А те нас не только сдали фашистам, но еще и расстреливали собственноручно. 1942 году в Бабьем Яру народа массу положили. Дети, старики, женщины. Так вот нашу колонну расстреливали «Мельниковцы», наше же, русские, украинцы… Первыми вывели женщин и детей, почему-то. Там девочка была, маленькая, семи лет от роду. Как её мать упрашивала этих тварей девчонку отпустить! Умоляла, плакала, на коленях ползала. А эти мрази специально сначала кроху застрелили, на глазах у матери, потом еще человек 40 и только потом мать. Специально! Мрази. Мне, когда пуля прилетела, я тоже, пообещал себе, что что бы не произошло, но такие мрази на свете жить не будут. Пообещал, что вот для таких, которые своих же вот так вот… - слова застряли в горле у разведчика. - Понимаешь, мы врагов убивали, а они своих же. Ради наживы, ради развлечения убивали своих же братьев, сестер, родителей, детей! Ох, как же я тогда хотел выжить и отомстить! Каждому, собственноручно! И если для этого нужно будет еще сто раз сдохнуть – я бы сдох. Ну в итоге вот так вот все и получилось. Слов своих обратно я не взял. Отсюда, наверное, и методы такие.

- Да, с котенком ты конечно жестоко… - Военврач мотнул головой вспоминая случай в больнице.

- Как заслужили! – отрезал «голубоглазый».

- Ну стало быть если я «ангел-хранитель» ты, выходит «ангел - хоронитель»?

- Выходит, что да.

Собеседники вдруг спонтанно расхохотались.

- Ну с чувством юмора у тебя все хорошо, я смотрю?

Военврач отмахнулся рукой:

- Ну до твоего мне еще далеко. Ты у нас юморист тот еще.

Посидев в абсолютной звенящей тишине еще пару минут, пожилой доктор вдруг спросил:

- А почему мы с тобой вообще есть? Как думаешь? – военврач перевел взгляд с собеседника снова на багровеющий горизонт.

- Наверное, потому, что есть суд человеческий, а есть суд правильный, по совести, по жизненным устоям. Не все люди должны умирать, как бы неотвратимо это не было, но и не все люди должны жить, как бы защищены они не были. А когда людям за помощью идти некуда, когда их переполняет бессилие и обида, вот тогда мы с тобой и появляемся. Ты свою работу делаешь, я свою. И дай нам Бог не пересечься, в своих интересах. Да, «медицина»?

Но ответа не последовало. Пожилой врач растворился, будто его и не было никогда, и голубоглазый разведчик остался в одиночестве.

- Удачи тебе, ангел-хранитель! Ты только успей, куда надо – прошептал мужчина и спрятал в нагрудном кармане маленькую грязную тряпицу, которая много лет назад была кукольным платьем, одной маленькой голубоглазой девочки.

© ThruAdvena