Небесные скитальцы, Глава XXIX⁠⁠

Предыдущие главы в профиле.

Девочка сидела на своём месте. Сосредоточенно рисовала фломастерами в альбоме.

— Привет, ты как?

— Здравствуйте! Вы пришли! Теперь мне не так страшно... Я немножечко поспала, и теперь у меня для вас ещё один секрет: она сказала, что мы обязательно должны взять с собой всех этих людей! Ну, тех, которые пришли к нашему самолёту.

— Ты уверена, что это был не просто сон?

— Да, — вздохнула девочка. — А мы скоро полетим? Я так соскучилась по моему папе...

— Мы сейчас заправляемся, Тоня. Заправимся и полетим. Значит, вот как, оказывается, всё интересно оборачивается... Это всё? Ты ничего не забыла?

— Ой, забыла! — виновато захлопала ресницами Антонина. — Она сказала, что вы должны поторопиться! Очень-очень!

— Не волнуйся, доченька, самое страшное уже позади, — обняла её только что подошедшая мама. — Ты у меня такая умница!

— Костя! — окликнул его Рочев.

Они подошли друг к другу.

— Что нам делать? — тихо спросил он. — Ты их видел?

Черпевскому не дали ответить.

Увидев лётчика, пассажиры загалдели со всех сторон:

— Товарищ пилот, где мы находимся?

— А скоро мы полетим?

— Почему не работает сотовая связь?

— А почему не подали нормальный трап и приходится пользоваться выдвижным, то есть складным?

— Когда будет завтрак?

— Сколько можно здесь торчать, ну когда уже взлетаем?

— Всё по плану, летим в Санта-Викторию?

— А здесь есть автоматы с газировкой?

— Возвращаемся обратно в Редгард?

— Летим в Калиморию?

— Кто эти люди за бортом?

— Мне нужно срочно позвонить! Где здесь телефон?

— Действительно, кто они и зачем сюда пришли?

— Товарищи пассажиры! — громогласным, зычным голосом так, чтобы было слышно всем, ответил Рочев. — Я сделаю официальное заявление через пять минут. Отвечу на вопросы и обрисую ситуацию. В настоящее время самолёт проходит плановую подготовку к взлёту! Подождите всего пять минут!

Затем схватил Костю за руку и шепнул ему на ухо:

— Идём в кабину...

Быстро, не давая начаться новому шквалу вопросов, они прошли в кабину. Борис склонился над приборами:

— Самолёт заправлен... Что будем делать, Костя? Всё-таки это люди... Тем более среди них и вправду много детей...

— Ты сможешь с ними взлететь, Боря?

— Если выкинуть из самолёта всё лишнее, то думаю, что да... Интересно, техники военных смогут помочь опорожнить наши туалеты? Как-никак это тоже вес...

— Тогда берём. Решили. Тебе надо уговорить пассажиров расстаться с их багажом.

— Хорошо.

— Необходимо действовать мгновенно! Не станем попусту терять ни единой секунды, — Константин достал рацию и увеличил громкость.

— Подожди!

— Да?

— У меня есть одна просьба... — его голос дрогнул, — точнее, один вопрос... Мы ведь увезём её тело? Не оставим валяться рядом с фекалиями из самолёта?

Фактотум вздохнул.

— Боренька, ты видел ту девочку, я с ней разговаривал, когда ты меня окликнул?

— Да.

— Ей шесть лет. Она мечтает, чтобы её родители, которые разводятся, помирились. Рисует их фломастером в альбоме. Она может вырасти и стать жуткой дрянью, а может и хорошим человеком. Но у неё есть будущее. Точнее, от нас зависит, будет или нет. Как и у остальных пассажиров. А у Аглаи — нет. В этом мире. Туда, куда она попала после смерти, своё тело не пронесёшь. И её сейчас меньше всего волнует его судьба, как и наличие, качество или вообще отсутствие собственных похорон. Давай спасать живых.

— Знаешь, мне тяжело.

— Знаю, уж поверь...

— Хорошо... Конечно, ты прав...

— Вот вы где! — в кабину вбежал Слава. — Ну что, всё готово! Самолёт заправлен и проверен! Ну и мудрёная же у вас система индикации! Это я, конечно, оплошал, что тут скажешь! Но ведь тогда не знал, что всё вот так вот обернётся и полные баки вам будут совсем не нужны, даже наоборот! Вот уж действительно, век живи — век учись!

— Ладно! — оборвал его Черпевский. — Чего уж теперь. Всё равно летим до Санта-Виктории.

— Да, — поддержал его пилот. — По расстоянию отсюда до Санта-Виктории примерно столько же, сколько до неё же от Калимории. Если взлетим, они нам ещё ох как могут пригодиться. В Санта-Виктории часто отвратительная погода. Вдруг придётся кружить или, ещё хуже, уходить на запасной аэродром? Так что палка о двух концах. Ещё неизвестно, Вячеслав, как карта ляжет.

— Слава!

— Да?

— Мы можем открыть шлюзы с туалетами? Чтобы всё вылилось наружу? Не смотри на меня удивлённо, мы берём всех этих людей, и нам нужно максимально облегчить самолёт.

— Чтобы вылилось всё, чем они наполнены?

— Именно. Чтобы всё вылилось.

— Надо посмотреть...

— Иди, посмотри.

— И скажи водителю, пусть едет за людьми, нам нужно человек двадцать или тридцать для разгрузки. И ещё... Заешь что? — осенило Черпевского.

— Слушаю.

— Как только оценишь возможность спуска фекалий и отошлёшь микроавтобус, введи в салон какую-нибудь местную женщину... с ребёнком трёх-четырёх лет. Балакаешь по-местному хотя бы чуть-чуть?

— Обижаете! Я здесь восемь месяцев!

— Отлично! Пусть она скажет пассажирам что-нибудь... Они всё равно ничего не поймут. Ну, ты смысл, надеюсь, понял...

— Ну... — сержант усиленно замигал. — Если честно...

— Ладно, не вдумывайся. Просто сделай так, как я сказал, лады?

— Лады.

— Отлично, давай!

Слава закивал головою и исчез.

— Идём уговаривать пассажиров.

— Идём.

Их ждали.

— Первое, мы летим в Санта-Викторию, — чётким и уверенным, хорошо поставленным голосом начал Борис. — Указание сверху, возможность его нарушить или изменить находится вне сферы моих полномочий. Пассажиры до Калимории есть? Поднимите руки.

Семь человек подняли руки.

— К сожалению, вам не повезло. После посадки в Санта-Виктории наша авиакомпания отправит вас в Калиморию первым же рейсом. Второй и самый главный вопрос. Вы, наверное, задавались вопросом, зачем собрались все эти люди, которых вы видите в иллюминаторы, не так ли?

Отовсюду донеслись возгласы подтверждения.

— Я вам объясню. Они хотят, чтобы мы взяли их с собой.

Воцарилась гробовая тишина.

— Мы находимся на аэродроме Фаргарта, совсем недалеко от всем известного вооружённого конфликта... О котором вы, наверное, так много слышали в последнее время, верно? Теперь он коснулся вас непосредственно. Не скрою, что дополнительные пассажиры утяжелят самолёт и сделают взлёт более рискованным... Для того чтобы нивелировать риск, нам придётся оставить здесь всё лишнее: вылить воду, из которой мы делаем в полёте для вас кофе. Выкинуть всю еду, которой мы собирались вас кормить. Вам придётся взять детей на руки, а парам постараться уместиться на одном кресле. И ещё — мы не сможем взлететь, если вы не позволите выкинуть ваш багаж. Что скажете?

Заговорили все одновременно. Слышался только поток разрозненных слов, из которых было невозможно сложить фразы.

— Стоп! — заорал Черпевский. — Так дело не пойдёт, — продолжил он, когда гвалт немного стих. — Надо лететь, а не заседать. Времени на дебаты нет! Не далее, как полчаса назад, я и сам точно так же, как сейчас все вы, был против этой идеи. Был уверен, что они нам не нужны, все эти люди. Это их война и их проблемы... Так было, пока я их не увидел. Детей, играющих возле стоек шасси... Плачущих женщин. Молящихся за свои семьи мужчин... У всех нас был трудный полёт, натерпелись — больше, казалось бы, некуда. Но сейчас мы взлетим. И сядем в Санта-Виктории. Разбредёмся кто куда по своим делам. А потом вы увидите в новостях. Или прочтёте в газетах. Про зверски убитых детей и их родителей. Нормально будете дальше с этим жить?

В салон вошёл Слава. Привёл, как и было сказано, женщину с ребёнком. Она что-то прокричала на своём языке, гневно взмахивая руками. Затем вдруг неожиданно расплакалась. Маленькая девочка сначала испуганно таращилась на пассажиров, а затем закрыла свои чёрные, как смоль, глаза и вцепилась в мамину ногу.

— Ну, кто против? — спросил Борис.

В ответ — молчание.

— Я так понимаю, никого. С личными вещами ручной клади попросил бы по возможности расстаться тоже... Только по ошибке не забудьте здесь документы. Вряд ли кто-то захочет за ними вернуться. Стюардессы?

Стайкой подбежали к новому командиру воздушного судна.

— Беркут, я — Каганец! Беркут, я — Каганец.

— Беркут на приёме.

— Мы берём ваших друзей. Нам нужно двадцать, лучше тридцать человек для разгрузки.

— Отлично, сейчас будут, — ответил Йель.

— Девочки, значит так, — обвёл озорным взглядом своих стюардесс Рочев. — Нам нужно выкинуть всё лишнее! Максимально облегчить самолёт. Алкоголь, еда, посуда, пледы, вообще всё! Ясно?

— Да! — хором ответили девушки.

— За работу! Костя?

— Да.

— Возьми Вячеслава, вместе с ним сосчитайте местных. Мне нужно точно знать, сколько среди них мужчин, женщин и детей. Слава богу, они все низкорослые и поджарые.

— Сделаю.

— И передай Славе, после пусть займётся грузовыми отсеками, их надо открыть.

— Понял.

Закипела работа. Всех охватила жажда бурной деятельности. В конце концов пассажирки, не обращая внимания на сломанные ногти, помогали стюардессам, а пассажиры — военным, цепочкой выкидывавшим из авиалайнера багаж. Рочев с Черпевским были везде и нигде одновременно. Подбадривали, уговаривали и укоряли, ругались, смеялись и шутили, помогали, командовали и, выражая эмоции, размахивали руками изо всех сил.

В конце концов резервуары канализации были, равно как и багажное отделение, опустошены. Из салона выкинули всё лишнее, включая салфетки, зубочистки и пилочки для ногтей. За исключение одного.

Фактотум сам нашёл командира спецназовцев. Улыбчивого и светловолосого, напоминавшего артиста, некогда было вспоминать, какого именно. Объяснил ситуацию.

— Мы их взорвём, — закивал он головой. — Чтобы не достались шакалам и лисам.

Рочев закивал головой в знак согласия.

— Покажите, где тела? — спросил капитан. — Мы сейчас с ребятами их заберём.

©Ярослав Калака