Мой сосед Максимка
Семь лет ему. Белоголовый серьёзный мужчинка с голубыми глазами.
Познакомились мы этим летом, в июне, кажется. От калитки вдруг донеслось строгое деловитое «Здлавствуйте» - и бочком, застенчиво, потрепав по ушам цепного кобеля, протиснулось это чудо.
Понять, что конкретно чудо желало мне сообщить, было решительно невозможно: речь у чуда была аховая. Невнятная, без изрядной части правильных звуков, зато наполнена энтузиазмом и желанием пообщаться.
Конечно, помаленьку мы с ним совместными усилиями перевели с детского на русский, что его зовут Максим, что ему семь лет, живёт он через два дома от меня, у него есть братья и сестричка, и осенью Максим идёт в школу. Максим выразил некую озабоченность этой перспективой, потому что его никто не понимает и будут обижать.
И мы как-то сразу с ним подружились. Потому что вот - я явно хороший человек, раз у меня есть собака, кошки и большой велосипед. Такому человеку можно без сомнения поверить свои секреты и поболтать от души ни о чём и обо всём.
С тех пор так и повелось: Максимка видел меня в саду или огороде и являлся, как светлый дух летнего полудня - с сияющей белобрысой головёнкой и брызгами неба в глазах. Мы много болтали о самом важном - о том, что у кобеля смешная борода и смешные ушки. О том, что кошка поцеловала Максимку носом в щиколотку и это очень щекотно и смешно. О том, что Ульяна (старшая сестрёнка) утекла от него дворами, а он хотел, чтоб она ему помогла освоить его новый велосипед. О том, что Ромка (маленький братишка) потерял в луже носочек и от мамы может перепасть на орехи почему-то именно Максимке, хотя Максимка совершенно ни при чём. О том, что Максимкиному псу Тофику 16 лет и он хороший парень, хоть и балбес.
Мы учились оба натягивать слетевшую цепь Максимкиному велосипеду. Мы хором пели песенку про кузнечика, поливая розы. Мы хрустели карамельками и пили ледяное молоко. Мы много всего интересного сделали и обсудили этим летом. А первого сентября важный, при костюме и галстуке, первоклассник Максимка садился в мамину машину и как взрослый мне подмигнул.
А вчера был пожар. Пожар такой силы, что венцы Максимкиного дома прогорели насквозь. И больше нет ни Максимки, ни мамы, ни сестрёнки с братишкой. Остался только осиротевший Максимкин пёс, не желающий покидать пепелище.
И я пока не понимаю, как это? Как такое может быть, что больше никто мне не скажет строго «Здлавствуйте» и не протиснется бочком в мою калитку, чтоб потрепать кобеля по ушам...