Лунный "Оболонь", финал⁠⁠

Часть 1: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_1_6572705

Часть 2: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_2_6572714

Часть 3: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_3_6572720

Часть 4: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_4_6573466

На Землю чертенок несся быстрее прежнего и вскоре Вохинский очутился в просторном полутемном зале с высокими потолками. Вдоль стены, окруженные легкими фермами и лестницами, стояли, словно гигантские сигары, шесть больших металлических баков.

- Где это мы? - спросил Вохинский.

- Это цех пивзавода, как ты и просил, здесь пиво дображивает, - ответил чертенок.

- А что это за трубки вверху у баков?

- Это водяные затворы. Ты что, не знаешь, как пиво делается?! - презрительно ухмыльнулся чертенок, почесывая спину.

- Ты не ехидничай, - Вохинский подошел к одному из баков и похлопал по нему рукой. - Для чего эти самые водяные затворы нужны?

- Чтобы газ из бака выходил, а воздух внутрь не попадал, - ответил чертенок.

- И что будет, если воздух внутрь попадет?

- Пиво испортится, - хихикнул чертенок, - давай сломаем!

- Молодец, догадливый! - похвалил Вохинский чертенка, - давай-ка вот у этого, - хлопнул он по баку, возле которого стоял, - нарушь герметичность соединения этого самого затвора.

Чертенок попросил отпустить подлиннее нитку, взобрался по ферме, как обезьяна, на верх бака и через минуту спустился.

- Готово! - довольно произнес он, потирая еще розовые детские ладошки.

- Тогда пошел вон! - сказал Вохинский и снял с хвоста чертенка петлю.

Чертенок тут же растаял в воздухе. Вохинский убрал крестик с ниткой в карман и впервые за все это время взглянул на часы: было всего-навсего два часа ночи, хотя ему казалось, что он провел с чертенком часов пять, и должно уже быть утро. В это время под потолком ярко вспыхнули лампы, навесная дверь на дальней стене медленно отъехала в сторону, и в цех вбежал человек в белом халате, за которым торопливо шел охранник в красивой ладно скроенной униформе.

Человеком в белом халате был дежурный диспетчер Никола Фурса. Красная лампочка на диспетчерском пульте замигала как раз в тот момент, когда он, уложив на усыпанную тмином горбушку черного хлеба толстый шмоть нежного белого сала, собирался отправить все это в рот и запить свежим, холодным, нефильтрованным пивом. Николе очень не хотелось прерывать свое любимое занятие, которому он с большим наслаждением предавался во время ночных дежурств. Однако лампочка продолжала мигать, показывая, что нарушена герметичность у одного из баков дображивания, а это означало, что пятьсот литров пива можно было утром сливать в канализацию, а вслед за пивом могли слить и его, Николу. Отложив горбушку с салом и бережно накрыв ее салфеткой, Никола поспешил в цех, надеясь, что это недоразумение и ничего серьезного не случилось.

Никола, входя в цех, был настроен решительно - он, все-таки инженер высшего класса, и с любой неисправностью может разобраться очень быстро - но, увидев возле баков человека в широкой, похожей на спецовку куртке, растерялся, даже немного испугался и отдал в мыслях должное охраннику, который обогнал его и закрыл от постороннего своей грудью.

Из-за спины охранника Никола видел, что человек в куртке, улыбаясь, приподнял руки, показывая, что в них ничего нет.

- Спокойно, ребята! - громко сказал стоящий возле баков дображивания тип, - моя фамилия Вохинский, я детектив и нахожусь здесь с разрешения и по заданию президента вашей компании. Прежде, чем мы начнем обмениваться любезностями, свяжитесь с ним.

Охранник обошел вокруг постороннего, внимательно его осмотрел и, очевидно не решившись пока обыскивать, пожав плечами, вопросительно посмотрел на дежурного диспетчера, ожидая от него дальнейших указаний. Ничего не понимая, и не соображая что вообще в таких случаях надо говорить или спрашивать, Никола торопливо достал из нагрудного кармана рубахи телефонную трубку и набрал номер начальника службы безопасности. К удивлению Николы, тот сразу же переключил его на президента компании, который, в свою очередь, приказал передать телефон не известно как очутившемуся в цехе детективу.

Никола, кашлянув для уверенности, сбросил с лица растерянность, заменив его серьезностью и строгостью, подошел к Вохинскому и отдал ему трубку. Напрягать слух, чтобы услышать, что будет говорить президент, Николе не пришлось: детектив не стал прижимать трубку к уху и держал ее так, что разговор был хорошо слышен.

- Как у вас дела, и что вы делаете в цехе? - послышался в трубке сонный голос президента.

- Я решил ваши проблемы, - ответил Вохинский.

- Каким образом? - спросил президент.

- У вас тут нарушена герметичность соединения водяного затвора с баком для брожения, от того пиво и портилось, - сказал Вохинский.

При этих словах Никола позеленел и хотел возразить, но не решился.

- Вы уверены, что это единственная причина? - спросил президент.

- Других уже нет, - ответил Вохинский.

- Каких других? - тут же переспросил президент, и добавил, - так они, все-таки были, другие причины?!

- О-о! - рассмеялся в трубку Вохинский, - Еще бы! Было целое море кризисов!

- Ясно, вы отлично поработали! - по ставшему громче голосу президента было понятно, что тот окончательно проснулся, - сейчас вас проводят в мой кабинет, располагайтесь в нем, как дома, я выезжаю, и передайте трубку дежурному диспетчеру.

- Я пива хочу! - улыбаясь, сказал Вохинский.

- Сколько угодно! - воскликнул президент, - если хотите, вас отведут в дегустационный зал! Передайте трубку.

Задрав подбородок, детектив гордо взглянул на смотрящего на него с нескрываемым интересом охранника, и протянул трубку Николе. Охранник повел Вохинского в дегустационный зал, а Никола, вспомнив о накрытой салфеткой горбушке с салом, тяжело вздохнул, и, недовольно ворча, поднялся по лестнице под потолок, к верху бака. Впрочем, уже через час, наложив на место соединения водяного затвора с баком временный шов из моментального герметика, Никола Фурса вернулся к усыпанной тмином горбушке черного хлеба с салом и к свежему, холодному, нефильтрованному пиву.

Уже утром во всеуслышанье было объявлено, что на киевском пивоваренном заводе "Оболонь" выявлена и устранена техническая неисправность, ставшая причиной появления в продаже некачественного пива. О том, что некачественное пиво появлялось только в двух ящиках, и никакой технической неисправностью нельзя объяснить столь странный факт, никто, кроме президента компании, финансового директора, начальника службы безопасности и Вохинского не знал, и потому миллионы любителей пива "Оболонь" вздохнули с облегчением.

А Вохинский в это время летел в своем корабле в лунный "Оболонь". Он сидел перед пультом управления в полудреме, закрыв глаза и скрестив руки на затылке, и думал о том, что наконец-то ему удастся нормально отдохнуть, что подаренный президентом компании месяц бесплатного пансионата в лунном доме отдыха неплохая прибавка к стотысячному гонорару. Еще он думал о том, что Вакула был не прав, что никого, даже черта, нельзя наказывать ни за что, а старый бес, насколько можно было судить из его рассказа, ничем перед Вакулой не провинился. И уж конечно можно было постараться, наказывая не унижать. Ведь не унизил же он, Вохинский, тех чертей на Кляфе в системе Проциона, а просто заставил их съесть весь тот навоз, который они подбросили в капустные кочаны - а какое же это унижение: что принесли, то и забрали! Думал Вохинский и о том, что президент компании "Оболонь" большого ума человек и высокого профессионализма организатор. Ведь он мог послать в пещеру к старому черту на порку кого угодно, хоть того же начальника службы безопасности; запросто мог подставить любого из своих людей, однако не подставил, а не пожалел денег и нашел профессионала, то есть его, Вохинского, который такие проблемы решает. Собой Вохинский тоже был доволен - редко удается в его профессии закончить дело так, чтобы никто не пострадал, и при этом каждый остался при своих интересах. Вот здесь, правда, Вохинский ошибался! Но ему это простительно, ведь он, блаженствуя в предвкушении долгожданного отдыха и моря пива "Оболонь", ничего не знает о горе, постигшем Ольгу Сергеевну Соломку, которая сидит в это время на своей кухне и пьет утренний чай с соседкой тетей Фаей.

- Да, - вздыхает Ольга Сергеевна, - обиделся, наверное, на меня мой Сенечка, вот и сбежал.

- Разве ж ты ему чего плохого сделала? - спрашивает тетя Фая и шумно отхлебывает из большой чашки.

Ольга Сергеевна, смахнув слезу, рассказывает о том, что когда Сенечка прибился к ней на улице, он был еще совсем маленьким, худеньким. Рассказывает она и о том, что обогрев и откормив крошку, она, чтобы котик никогда не покинул ее из-за какой-нибудь облезлой дворовой кошки, снесла его в больницу, и там его кастрировали.

- Это ты зря! - качает головой тетя Фая, - мужиков, конечно, обогреть и прикормить завсегда можно и нужно, а вот того, что им от природы положено, женщин там, или пиво, у них отнимать нельзя - они от этого портятся, дичают. А что коты, что мужики - все они кобели! И никуда от этого не деться! Может и нам с тобой пива выпить?! - неожиданно предлагает тетя Фая, глядя на хорошо видный из окна большой рекламный щит пива "Оболонь".

Ольга Сергеевна в растерянности молча кивает; ей не хочется оставаться в квартире одной, без котика. Тетя Фая уходит к себе, быстро возвращается и ставит на стол четыре запотевшие темно-коричневые бутылки.

- Вот! - радостно говорит она, - прямо из холодильника, свежее, вчера купила. И сорт новый! Вишь, какое пиво наш "Оболонь" начал выпускать, "Лунное" называется!

Вскоре разговор становится веселым: тетя Фая перебирает всех своих мужиков, а Ольга Сергеевна смеется до слез, забыв о своей печали. Да и действительно, какие могут печали, когда есть с кем поговорить и есть хорошее свежее пиво!!!

©Николай Орехов