Лунный "Оболонь", часть 4
Часть 1: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_1_6572705
Часть 2: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_2_6572714
Часть 3: https://pikabu.ru/story/lunnyiy_obolon_chast_3_6572720
Летать в космосе вот так запросто, не в корабле, и ходить по Луне без скафандра можно только с чертом, но даже с ним, особенно с непривычки, чувствуешь себя не очень уютно: и холодно, и одиноко, и, почему-то, есть очень хочется. Вохинский же, которому не в первой были такие путешествия, чувствовал себя нормально, и лишь слегка размял затекшие на руке пальцы, когда чертенок опустился перед высоким, почти идеально ровным скалистым обрывом, тянущимся в обе стороны до горизонта.
- Где это мы? - спросил Вохинский.
- Кратер Пиккар, - ответил чертенок, подпрыгивая на месте и размахивая руками.
- А точнее?
- В Море Кризисов! - ехидно усмехнулся чертенок.
-Так! Это же совсем рядом от Моря Изобилия, в котором находится лунный "Оболонь"?!
- Ну да.
- Чего это ты распрыгался, руками размахался?! - улыбнулся Вохинский, глядя на чертенка.
- Чего, чего! Плечо мне вывихнул и еще смеется.
- Ну, и где же твой дед?
- Сейчас увидишь, дай размяться немного.
Вохинский отмотал с руки нитку, давая чертенку побольше свободы, и поближе подошел к вздымающейся к звездам отвесной стене, чуть искрящейся в нежном, голубом свете, отбрасываемом огромным полумесяцем Земли. Да, - подумал он, - как не подчиняй себе природу, а окажешься с ней один на один в таком вот, хотя бы, месте и почувствуешь себя не всемогущим ее покорителем, а жалкой хлебной крошкой на дне глубокой тарелки. В кратере на Мимасе, отметил про себя Вохинский, стена воронки была точно такая же, ровная без разрушений, только дно там было чистое и твердое, а здесь мягкой пыли по щиколотку.
В основании стены кратера, на всем ее протяжении, сколько можно было увидеть, Вохинский разглядел ровные высокие прямоугольники, как будто бы начертанные кем-то на одинаковом расстоянии друг от друга. Приглядевшись, Вохинский понял, что это большие, в человеческий рост плиты, вставленные в стену.
- Это что такое? - спросил он чертенка.
- Пещеры, не видишь, что ли! - ответил тот, растирая себе бока.
Вохинский дернул ниткой бесенка за хвост, что бы тот не слишком гоношился, шагнул к одной из плит и стукнул по ней кулаком. Монолитная плита, тут же, словно дверь на смазанных петлях, бесшумно приоткрылась, из-за нее высунулась чья-то лысая голова с рыжеватой бородкой и, хитро прищурившись, спросила: - "Вы по мою душу?!"
- Не разговаривай с ним! - взвизгнул бесенок, - даже нам нельзя с чертями в человеческом обличье разговаривать! Нам в другую пещеру!
- Жаль, очень жаль! А то, знаете ли, батенька, я тут без дела уже засиделся, - грустно проговорил лысый, и плита за ним бесшумно закрылась.
- А что они тут делают? - недоуменно спросил Вохинский.
- Живут, как видишь, - ответил чертенок, - дедушка говорит, что иногда кто-нибудь из людей про них вспоминает, и тогда они на Землю возвращаются, только не надолго. Дедушка говорит, что мы, по сравнению с ними, ангелы! Их даже в пекло не забирают!
- Ну ладно, веди к своему деду, - сказал Вохинский чертенку, - долго ты еще тут прыгать будешь! Мне не терпится узнать, зачем это он из моря Кризисов сует свой нос в море Изобилия и мутит в нем воду. А если ты надеешься меня вот так же упаковать, то прощайся с хвостом!
Чертенок, почесывая спину, подошел к одной из каменных плит-дверей и стукнул по ней кулачком три раза. Дверь открылась, и Вохинский вошел вслед за чертенком в высокую, широкую пещеру, освещаемую торчащими в боковых стенах факелами. Посреди пещеры, развалившись в широком кресле с накидкой из расшитого золотом ярко-фиолетового бархата, сидел, закинув ногу на ногу, тот самый старый черт, который явился Вохинскому в космопорте Киева. На коленях беса лежал, свернувшись клубком, жмурясь и вытянув вперед лапку с белой тапочкой, черный кот. Черт выглядел довольно упитанным и ухоженным - седоватая шерсть аккуратно расчесана, копыта выскоблены и вымыты, и только осклабившаяся рожа с растрескавшимися, высохшими от старости узкими губами и с длинным морщинистым свинячьим рылом вызывала отвращение. Два желтых, наполовину сточенных клыка, торчащих кверху, выглядели, впрочем, довольно симпатично, но казалось, что именно от них исходит резких запах горящей серы, ударивший Вохинскому в нос.
- Дедушка, я не виноват, - начал оправдываться чертенок, показывая на привязанную к его хвосту нитку.
- Отпусти малыша, он тут ни при чем, - пробасил черт.
- Ага, сейчас! - усмехнулся Вохинский, - пока он у меня на петле, ты на моей голове волоса не тронешь! А отпусти я его, ты меня тут навсегда замуруешь! Ты лучше скажи, зачем заставляешь своего внука людям пакостить?! Зачем заставляешь его вместо нормального пива пойло подсовывать?
- Это вот это, что ли? - черт чуть согнулся вбок, выдвинул из-за кресла ящик, достал из него бутылку пива "Оболонь", клыком сковырнул с нее пробку и вылил содержимое бутылки в свою глотку. - Умеют делать, - сказал он после небольшой паузы, и расплылся в мерзкой улыбке.
- Это, это, - кивнул Вохинский, - договариваться будем, или как?
- Что значит - как? - нахмурился черт.
- А вот то и значит, - Вохинский резко дернул за нитку, от чего чертенок обиженно пискнул.
- Будем договариваться, - пробурчал черт, - президент "Оболони" меня заверил, что именно такого, как ты, ко мне и пришлет. Только вначале ты мне клоуном показался.
- Как - президент? - опешил Вохинский, - он - обещал?! Он знает, откуда пойло?!
- Ну, ну, - не кипятись, черт достал из ящика две бутылки, откупорил их клыком и одну протянул Вохинскому, - присядь вон туда, в угол, на камень, я тебе все объясню.
Вохинский взял бутылку пива "Оболонь", сделав глоток, убедился, что оно настоящее, сел на вырубленную в породе у стены скамью, и намотал на руку нитку так, чтобы чертенок сидел рядом с ним и не мог даже спрыгнуть. Впрочем, опасности Вохинский не чувствовал, наоборот, складывалось впечатление, что черту нужна от него помощь.
Пока старый черт рассказывал свою историю, в ящике осталось только три бутылки пива, Вохинский чувствовал, что слегка захмелел, и не знал, плакать или смеяться над историей старого черта. А история с чертом приключилась печальная. Почти пять столетий назад, какой-то лихой казак, кузнец и художник по имени Вакула, выпорол тогда еще молодого черта, трижды хлестнув его по спине хворостиной. Черта, за то, что он позволил человеку так себя унизить, изгнали из пекла и определили ему местом проживания эту пещеру. Вернуться в родное пекло можно было только после того, как черт точно также, трижды хлестнет хворостиной по спине человека, причем - любого. Но два условия не позволяли до сих пор этого сделать: во-первых, черт не имел права покидать Луну, во-вторых, человек должен был придти к нему сам! Когда компания "Оболонь" поставила на Луне купол жизни и открыла под ним дом отдыха, черт обрадовался: наконец-то здесь появились нормальные люди! До этого черт пытался решить свою проблему с военными, обосновавшимися на Луне первыми. Но с теми разговора никакого не получилось, а какой-то генерал, увидев черта, посчитал его лунатиком и решил непременно изловить и сделать экспонатом кунсткамеры. Пивовары - другое дело: добрые, мирные люди, установили на Луне не купол смерти, а купол жизни, и оставалось только дождаться, чтобы кто-нибудь из них пришел именно в его пещеру, а не в какую-нибудь из соседних, в которых сидят черти в человеческом обличии. Но никто не шел! Тогда черт научил приставленного к нему для обслуживания внучонка подменять фирменное пиво, которое привозят в дом отдыха. После второй подмены, черт явился в доме отдыха под куполом жизни перед президентом компании "Оболонь" и объяснил, что если он, президент, не придет к нему в пещеру, то левое пиво появится не только на Луне, но и на Земле, и в гораздо большем количестве. Президент, узнав, зачем это нужно, пообещал найти человека, который все уладит, и при этом никто не пострадает, а черт вернется в пекло. Вот таким человеком и оказался Вохинский. Закончив рассказывать, черт громко расхохотался и добавил:
- Не знаю, как ты будешь все улаживать, но, если бы не твой крестик и не петля на хвосте у моего внука, я бы тебя уже давно и с большим удовольствием выпорол! Я так понимаю, тебе немалые деньги заплатили!
- А где же твоя хворостина?! - в тон черту рассмеялся Вохинский.
- В углу целая вязанка, внучок постарался, - ответил черт, пристально глядя на Вохинского, пытаясь понять, что тот задумал.
Вохинский же ничего как раз и не задумывал: выход из несколько глупой и комичной ситуации был для него настолько очевиден, что он невольно улыбнулся.
- А если ты меня огреешь хворостиной, подделок под "Оболонь" больше не будет? - спросил он черта.
- Конечно! - ответил черт.
- Нигде и никогда?
- Ну-у-у, - задумчиво протянул черт, недоверчиво глядя на улыбающегося Вохинского, - нигде и никогда:
- Тащи свою хворостину! - махнул рукой Вохинский.
Черт хмыкнул, посадил кота на плечо, поднялся из кресла и, тяжело переваливаясь с боку на бок, направился в дальний угол пещеры.
- Пришла твоя очередь, - обернулся Вохинский к чертенку, - ты обещал, когда я тебя из кипящего котла выдернул, руку подать, спину подставить: ну, давай, подставляй свою спину!
Чертенок испуганно уставился на Вохинского и, икая, часто часто заморгал глазенками.
- А может, деньгами возьмешь? - жалобно спросил он.
- Полезай под куртку, если тебе твой хвост дорог! - Вохинский дернул за нитку, - и попробуй только пикнуть или обмочиться!
Куртка на Вохинском была не такая уж и широкая, чтобы в нее могли два человека уместиться, как об этом сказал подвозивший его из космопорта Витек, но распластавшегося под ней дрожащего всем телом чертенка заметно не было. Вохинский встал и спокойно подставил спину подошедшему с хворостиной черту. Трижды просвистела хворостина и чертенок, поскуливая, как побитая собачонка, выпал из-под куртки. Черт, свирепо осклабившись, смотрел на развернувшегося к нему Вохинского.
- Ты! - зарычал черт, приподняв руки и растопырив длинные крючковатые пальцы, словно готовясь схватить Вохинского за горло, - ты, пользуясь своей петлей, заставил моего внука: мне это не зачтут:
- Да нет, я его не заставлял, - спокойно сказал Вохинский, - он сам обещал мне при случае подставить спину, за то, что я не дал ему свариться в котле.
Черт вопросительно посмотрел на бесенка и тот, все еще морщась от боли, кивнул, подтвердив слова Вохинского.
- Если так, - черт немного успокоился и опустил руки, - сейчас проверим.
Щелкнув хвостом, как плеткой, черт исчез и тут же вновь появился; кот по-прежнему сидел у него на плече.
- Ну как, простили? - улыбаясь спросил Вохинский.
- Да! - довольно ощерился черт. - А президент в тебе, как я вижу, не ошибся: ты действительно все уладил, хоть ты и клоун!
- Теперь вместо тебя здесь твоему внуку жить?
- Это почему?! - удивился черт.
- Но ведь ты выпорол его, а не меня!
- Нет, выпорол я тебя! А он вернул тебе свой долг - это не унижение. Да он еще и маленький, неопытный, посидит два года в исправительном классе... сними-ка ты с него петлю!
- Как же! - усмехнулся Вохинский, - сниму, конечно, но не здесь! Пусть он меня сначала на Землю вернет, да не на ту поляну, где он бурду варил, а на пивзавод, в какой-нибудь цех.
- Гхм! - хмыкнул черт, - ладно, пусть будет так, а мне пора в пекло, соскучился я по нему:
- И кота с собой возьмешь?! Он-то тебе там зачем?
- Лысины таким, как ты пронырам, царапать, - недовольно пробурчал черт, снял кота с плеча, нежно прижал его к своей седой волосатой груди, щелкнул хвостом и исчез.
(продолжение следует)
©Николай Орехов