Как я водил знакомство с призраками
Служба в армии — это целый мир. Со своими законами, запахами, звуками. И, как оказалось, с теми, кого в уставе не прописывают.
Было это в пору моей службы в рядах Российской Армии. Послали меня в командировку на запасной командный пункт. Глухой лес. Территория с несколькими обветшавшими зданиями и бетонными бункерами, уходящими в землю. Жить определили в маленький домик, рассчитанный на двоих. Печка-буржуйка, деревянный сортир на улице, керосиновая лампа — все удобства по высшему разряду.
Напарника звали Лёха. Такой же солдат, как я, только из другого призыва. Познакомились. Ну а какое знакомство без общего дела? Решили обмыть чаем. Ибо ничего другого в тех краях отродясь не водилось.
Сидим, пьём чаёк. За окном вечереет. Лес начинает темнеть, тени удлиняются, воздух становится плотнее.
И тут я замечаю: Лёха занервничал. Сначала мелко — пальцами по кружке барабанит. Потом крупнее — начал оглядываться, головой дёргать, будто кто-то за спиной стоит. Я тогда подумал: ну мало ли, человек темноты боится. Сам я к ночи относился спокойно, но мало ли какие у кого тараканы. Особого значения не придал.
После чая улеглись по кроватям. Я — у окна, он — у двери. Лежим, травим истории из жизни. Лёха рассказывает про свой взвод, я слушаю вполуха, уже в сон клонит.
Вдруг — резкая тишина. Как будто звук вырезали ножницами.
Лёха замолкает на полуслове. Я поворачиваю голову — и вижу его глаза. Расширенные до предела. В темноте белки светятся, как два яйца.
— Серёга, — шепчет он. Голос севший, будто не своим горлом говорит. — Слышишь? Шаги.
Я прислушался.
Сначала ничего. Потом — да. Гулкие шаги. Кирзовые сапоги. Тяжёлая, размеренная поступь, направляющаяся по плиточной дорожке прямо к нашему домику.
Шаг. Пауза. Шаг. Пауза.
Шаги были странные. Слишком гулкие. Слишком медленные. С эхом, как будто идут не по открытому воздуху, а по длинному бетонному коридору. Я представил вес существа — килограммов под двести, не меньше. Потому что так звучит не человек. Так звучит что-то гораздо массивнее.
Волосы на голове реально зашевелились. Не фигура речи — буквально. Я это кожей почувствовал.
Не сговариваясь, я сполз с кровати. В позе гордого льва, то есть на четвереньках, двинулся к кровати напарника. Моя-то у окна осталась — первому встречать, если что. Залез к Лёхе, и оба затихли. Дышать старались тихо, но сердце колотило так, что, казалось, в домике грохот стоит.
Шаги приблизились к окну.
Остановились.
Тусклый лунный свет сочился сквозь занавеску. Штора была дешёвая, тонкая. Если бы кто-то стоял с той стороны — тень должна была проступить, пусть размытая, нечёткая, но должна. Я смотрел на штору не отрываясь. Никакой тени. Вообще. Свет падал равномерно, будто за окном была пустота.
Но шаги — шаги я слышал. Они дошли до окна и стояли там.
Тишина длилась минуту. Может, вечность. Время в такие моменты сжимается, как пружина.
Затем шаги развернулись. Не зазвучали снова — они _удалились_. За домик, в сторону леса. Всё так же медленно, гулко, с тем же неестественным эхом.
Мы ещё около получаса приходили в себя. Молчали. Прислушивались к тишине. Лёха так и не рассказал, почему занервничал ещё до шагов. Спросить я тогда не решился — не до того было. А утром как-то сам собой разговор не завязался.
Помню главное: нужно было возвращаться на свою кровать. Долго я себя уговаривал. Убеждал, что это ветер. Что показалось. Что усталость. Но в глубине души знал: не ветер. И не показалось.
Превозмогая ступор, подошёл к своей кровати и лёг. Не помню, как отрубился. Сон провалил меня, как в чёрную яму.
---
Это была моя самая первая встреча с потусторонней силой. Первая и самая запоминающаяся.
Вспоминаю, пишу — и до сих пор мурашки по телу бегают.
