Как я не пошел в армию
Продолжаю публиковать всратые мемуары.
В прошлом посте я писал, что основной целью поступления в универ для меня была отсрочка от армии. На этот счет у каждого свое мнение, но лично для себя я твердо решил, что топтание плаца с возможностью получения пиздюлей от веселых ребят, находящихся выше по внутриармейской ранговой системе, но ниже по эволюционной, может очень сильно отразиться на моей дальнейшей жизни не в лучшую сторону.
Такие потрясающие способности (которые можно получить только в армии), как чистка картошки, мойка полов и уход за собой у меня имелись. Моя физическая форма меня также вполне устраивала. А если учесть рукожопие относительно всяких механизмов, то я всерьез опасался, что изучение автомата или там стрельба из гаубицы (или из чего в армии стреляют) по воображаемым фрицам с моим участием может превратиться в массовое убийство.
Как бы то ни было, план избегания армейки путем честной учебы в универе не сработал. Точнее не дошел до своего логического завершения, так как меня отчислили после поездки в США по программе Ворк энд Трэвел (о чем, я, кстати, ничуть не жалею, так как на чужбине в числе прочих ништяков приобрел замечательный Фендер страт, на котором играю и сейчас). Я уехал на загнивающий запад, не до конца сдав летнюю сессию, а по приезде обнаружил, что преподы меня считают чуть ли не американским шпионом.
Несмотря на то, что после отчисления меня восстановили и даже на бюджет, механизм совокупления с военкоматом был уже запущен, и я стал готовиться к неизбежному. Скажу сразу, что бегать от солдафонов до 27 лет не входило в мои планы, поэтому я активно начал собирать бумаги о том, что я негоден к строевой.
Я ходил к хирургу как на работу, и, стоит заметить, поводы на то у меня действительно были. Еще в школе меня сбила машина. Я сам переходил в неположенном месте, и удар был не особо сильный, поэтому я решил никуда не обращаться (дебил). Просто сказал водиле, что типа все норм и свинтил по-тихому. Однако, по прошествии некоторого времени тазобедренный сустав, на который пришелся удар, стал иногда довольно сильно болеть, так что было неплохо выяснить, насколько сильно я пострадал (с тех пор как стал больше заниматься спортом много лет уже не болит). Обследования показали наличие то ли трещины, то ли еще какой херни. Зная о том, что в армии можно встретить и полуслепых одноногих гуманоидов с Альфа-Центавра, я понимал, что такая травма может и не проканать.
Шло время, стопка бумаг с анализами, рентгеновскими снимками и прочими медицинскими бумажками росла, и настал день, когда ее объем достиг критической массы. Я подумал, что с таким обилием диагнозов не то, что воевать, а выходить из квартиры опасно и отправился в военкомат по очередной повестке.
Когда я пришел в казенное здание и зашел внутрь, то первыми, кого я встретил, были без пяти минут защитники родины. Они скучковались на корточках на полу перед входом, образовали полукруг и играли в карты. На лицах игроков были запечатлены раздумья питекантропов. Сумки со скарбом будущие бойцы предусмотрительно поставили на деревянные сиденья. Взглянув на эту благостную картину, я еще более утвердился в том, что буду лишним на празднике армейского идиотизма.
Мне предстояло пройти квест из посещения кабинетов всех докторов, но ключевым я считал кабинет хирурга. Перед каждым кабинетом уже столпилось немало народу, а первым по списку был невролог. К его кабинету очередь таяла быстрее всего. Молодые гуманоиды призывники с подтвержденной крепостью нервов выходили пачками по двое-трое, и я заключил, что посещение данного специалиста будет простой формальностью. Женщина врач не глядя на меня задавала стандартные вопросы, не ссусь ли я кипятком по ночам и тому подобное, а в конце попросила вытянуть руки ровно перед собой.
Тут надо сказать, что всю ночь перед посещением военкомата я действительно ссал кипятком, не спал, а утром, не позавтракав выпил пару чашек крепкого кофе. Поэтому, когда я вытянул руки и растопырил пальцы, то они у меня тряслись, как у запойного алкоголика. Врач внимательно посмотрела на трясущегося меня и спросила, давно ли это. Я, моментально смекнув, что к чему, ответил, что давно и с годами прогрессирует. Тут уже завязался диалог, и врач сообщила, что потребуется пройти диагностические процедуры на предмет постановки диагноза «неразборчиво тремор». Как сказала невролог, это неизлечимое наследственное прогрессирующее заболевание, и, если оно у меня подтвердится, то я получу категорию «В» - ограниченно годен, после чего можно будет смело отправляться домой, счастливо доживать век в неизлечимой трясучке.
Конечно, этот вариант, показался мне слишком хорошим, чтобы быть правдой. Я полагал, что первое же серьезное обследование выявит, что никакой я не больной, однако это хотя бы поможет оттянуть время. И то неплохо. Меня направили на анализы для исключения хронического отравления свинцом (они показали, что у меня нет хронического отравления свинцом), а затем в медсанчасть, где профильный специалист должен был подтвердить наличие болезни. Там меня осматривала молодая врач, подробно расспрашивая о симптомах и периодически постукивая молоточком. Чтобы симптомы были, я также не спал всю ночь и позавтракал только кофе. Уверенно выпалив, что такой же недуг поразил в свое время моего несчастного отца, я получил вердикт, что у меня наследственное неизлечимое заболевание нервной системы. Врач написала заключение. Прочитав его, я все еще не верил своим глазам.
Выйдя на улицу и сняв симптомы неизлечимой болезни бутербродами из ближайшего ларька, я отправился домой и заснул крепким как никогда сном. На следующий день с заключением я пришел в военкомат. До последнего я ожидал подвоха, думал, что мне что-нибудь не подпишут, предпишут заново сдать анализы или еще что-то – но нет. Невролог поставила отметку «ограниченно годен» безо всяких дополнительных вопросов. Военный билет я получил чуть позже. Вопрос с армией был решен.