Изнанка палаты №7⁠⁠

Холод был первым, что он почувствовал. Не резкий, а тянущий, будто его положили на камень, который впитывал тепло медленно и навсегда. Он открыл глаза и увидел потолок — серый, растрескавшийся, с пятнами, похожими на тени от ладоней. Лампы не горели. Где-то капала вода, и этот звук бил по нервам сильнее, чем тишина.

Он лежал на полу старой больницы.

Он не знал, как сюда попал. Попытался пошевелиться — тело ответило болью, особенно в боку. Рука нащупала липкое пятно. Кровь. Сердце забилось быстрее, дыхание стало рваным. Паника подступала, но он заставил себя подняться, опираясь о металлический столик с облезлой краской.

В голове было пусто, словно кто-то стер последние часы жизни. Остались лишь обрывки: бар, свет, музыка, смех. Лера — его девушка — сидела рядом, наклонялась к нему, что-то говорила, и он смеялся. Рядом были друзья. И Вадим — слишком внимательный, слишком часто смотрящий на Леру.

Он вышел в коридор. Больница была огромной и явно заброшенной: двери перекошены, окна заколочены, стены исписаны надписями вроде «НЕ ВЫЙДЕШЬ» и «ТУТ ОСТАЮТСЯ». Коридор тянулся в обе стороны, и в каждой из них было одинаково страшно.

Он сделал несколько шагов — и заметил движение. Вдалеке, у поворота, стоял человек в рваном халате. Лица почти не было видно, будто оно скрывалось в тумане. Человек медленно повернул голову и посмотрел прямо на него.

Он замер.

— Эй… — голос сорвался. — Вы кто?

Фигура не ответила. Она просто подняла руку и указала вглубь коридора, а потом исчезла, будто ее выключили.

Он понял: здесь он не один. И те, кто здесь есть, — не живые. Призраки. Именно так он решил тогда.

Он пошёл дальше, стараясь держаться стен. В одной из комнат он нашёл старые документы. В пыльной папке было его имя. Это выбило воздух из лёгких. Внутри говорилось, что он доставлен с ножевым ранением, в тяжёлом состоянии.

Память ударила резко.

Ночной воздух возле бара. Он вышел подышать. За ним вышел Вадим. Шаги за спиной. Удар под рёбра. Удивление, а не сразу боль. Тепло, растекающееся по боку. Асфальт.

— Вадим… — прошептал он в пустоту.

Он побежал, уже не разбирая дороги. Больница словно издевалась: коридоры закольцовывались, двери вели в одни и те же места. Он слышал голоса — настоящие, живые, но они доносились будто из-под воды. Крики, команды, писк аппаратов.

В операционной он увидел операционный стол, накрытый простыней. Контур под ней был слишком знакомым. Он не решился поднять ткань, потому что уже знал, что увидит.

В палате №7 он встретил мальчика. Тот сидел тихо и смотрел в стену. Мальчик сказал ему, что призраки — это не те, кого он боится. Призрак здесь он сам.

Мальчик показал зеркало.

В отражении была современная городская больница. Белые стены, яркий свет. На койке лежал он — бледный, подключённый к аппаратам. Рядом плакала Лера. А у двери стоял Вадим и смотрел на неё так, будто уже считал её своей.

Тогда всё встало на места.

Эта заброшенная больница была изнанкой. Отражением настоящей. Местом между. А «призраки» — врачи, медсёстры, живые люди, которых он видел искажённо, потому что сам находился по ту сторону границы.

Он попытался вернуться. Он бился о невидимую стену в реанимации, кричал, звал Леру. И на секунду у него почти получилось — сердце в реальности отозвалось, аппараты запищали, врачи закричали, что есть реакция.

Но Вадим не хотел, чтобы он вернулся.

Он понял это слишком поздно. Вадим не просто ударил его ножом. Он задержал скорую. Он мешал помощи. А в больнице попытался довести дело до конца.

Сердце остановилось.

Изнанка изменилась. Страх ушёл, осталась тишина. Он больше не чувствовал боли. Он понял, что умер — не сразу, а именно здесь, в городской больнице.

Но история не закончилась.

Вадим тоже оказался в изнанке. Не потому что умер — потому что пришёл слишком близко к правде и испугался. Здесь ложь не работала. Здесь каждый был тем, кем был на самом деле.

Из коридоров вышли другие. Те, кто умер с болью, с предательством, с незаконченными словами. Они окружили Вадима молча. Он кричал, оправдывался, говорил про любовь.

Но любовь не убивает ножом в спину.

Вадим остался там.

А в реальном мире правда всплыла. Камеры. Свидетели. Ошибки, которые он допустил, думая, что всё сойдёт с рук. Лера узнала, кто он был на самом деле.

Он же пошёл дальше. Туда, где нет коридоров и больниц. Где не нужно расследовать собственную смерть.

И понял главное:

иногда ад — это не место.

Это правда, от которой ты пытался убежать.