Ив Монтан, "Солнцем полна голова". Моменты жизни. /17⁠⁠

Я проработал докером всего несколько недель. Нить новых привычек была перерублена повесткой: меня призывали на трудовой фронт, эту замаскированную военную службу, которая заменила на время оккупации обычное военное обучение.

Шесть месяцев… Мы боролись с голодом, блохами, клопами, комарами и невыносимой тоской. Мы маршировали в ногу. Проделывали явно бессмысленные упражнения. Строились и перестраивались. Кололи дрова. Копали землю. Воздвигали бараки. Бегали. Поглощали нездоровую пищу – безвкусные супы, подозрительные овощи, испорченную рыбу…

Запертые в крепких башнях пленники, герои старых сказок, ведут себя, как птицы в клетках: они поют. Это помогает им мысленно уноситься вдаль от своей тюрьмы.

В тоскливой и холодной лагерной обстановке меня тоже спасали песни. Я вспоминал своих ковбоев, Трене, народные песни о жестоких королях, прекрасных юных барабанщиках и мечтательных принцессах. Я вспоминал и доброе время надёжного и свободного труда, доки, тяжёлые размеренные удары по металлу; ещё отмеченные трудовой усталостью, жадные и доверчивые лица, обращённые к подмосткам. Меня охватывало страстное желание петь перед публикой. Постепенно и безотчётно это превратилось в настоящее, неоспоримое призвание.

Я начал изучать своё дело, о котором знал так мало, с необычайным усердием, самого меня удивившим.

Когда я только-только начинал петь, то брал уроки танцев у пышноусого старика, в своё время преподававшего в царской России. Этот придирчивый старик придал мне гибкость и обучил тысяче способов передвигаться по сцене. Тяжёлый физический труд, которым я занимался днём, укреплял и развивал мускулы, но вредил суставам. Учитель танцев исправил это, и я стал гибок, как ребёнок.

Теперь я сам возобновил упражнения и вновь приобрёл утраченную было подвижность. Я начал также заниматься сольфеджио и английским, попробовал сам себе поставить номер, выработать свои приёмы, создать образ.

…Сначала это был спектакль, звездой которого была Рина Кетти и где я шёл вторым номером. Затем появилось обозрение «Безумный вечер», на афишах которого был я. Мы ездили из города в город, исколесив Юг вдоль и поперёк. Обозрение пользовалось большим успехом, который выразился в увеличении заработка и в появлении отзывов в прессе, иногда хвалебных.

Мне удавалось заработать до 800 франков в день – совершенно неслыханная для меня сумма. Мать была ошеломлена этим волшебным золотым дождём. Это было для неё лишним поводом для беспокойства: внезапное появление денег в бедных семьях всегда вызывает грязные подозрения окружающих. Я же думал только о том, чтобы жить ради пения…