Глава 12
Выходит, под прицелом и кошелёк, и мобила. У меня в качестве обороны есть только мой мозг и опыт, на основе которого я стараюсь понять как можно взаимодействовать со старшаками максимально безопасно. Ну вроде картина вырисовывается ясная: надо вывести разговор на «терпила - не терпила» и спокойно рассказать, что менты, вот это вот всё, жулик не воруй. Меня, если честно, с самого детства интересовало почему школота грузит друг друга на бабки, пиздится друг с другом ежедневно, в то время как взрослые как будто живут в другом мире, хотя ходят по тем же дворам, переходят те же дороги и топают по тому же асфальту. У них что иммунитет? Или они слепые? И чем больше мой возраст приближался в восемнадцати, тем больше я склонялся к тому, что причина крайне банальна: после 18 за любое некошерное телодвижение могут вызвать ментов, и проблем прибавится с лишком. И Квася с Квакером ведущие тонкую психологическую манипулятивную игру очень хорошо это понимают, потому что они уже совершеннолетние. Именно поэтому они не забирали кошелёк, а просили его отдать, как и мобилу. Да, просили они очень настойчиво и грозно, но это уже тонкие материи, которые в ментовском протоколе не зафиксируешь. Если всё так, значит я выбрал правильную тактику, и мой мозг отрабатывает съеденную еду на все 100. Но у мозга есть и минус: ты не можешь защитить себя от ситуации, в которой ранее никогда не был. Рассказываю.
В очередной раз я топаю по Тастаку домой со школы. Вокруг старшаков-мобов нет, всё спокойно (всё всегда так начинается). Я перехожу маленькую улицу имени Болотникова чтобы зайти в киоск и купить хлеб. На Болотникова раньше стояли два чмошных киоска: один хлебный, второй - для алкашей. Дорога маленькая, машин на ней почти нет (это вообще фишка Тастака - нет широких дорог). И вдруг на середине дороги я слышу за спиной чьё-то:
О, салам!
Я обернулся: мимо меня пробегает Квася, Квакер и ещё третий их кентишка. И всё бы ничего, но я заранее решил достать деньги на хлеб из кошелька, а Квася как раз подбежал ко мне когда я стоял на середине улицы с открытым кошельком из которого светилось бабло. Квася такой:
Дай чуть бабла.
Не дожидаясь ответа он засунул руку в кошель и достал оттуда бумажку в две тысячи тенге и убежал.
Блять, всё случилось настолько быстро, что я не знал как реагировать. Какой нахуй мозг, сука; какой, блять вывести разговор на «терпила - не терпила» - тут, блять, за секунду я проебал 2 тыщи. Дональд Трамп даже так быстро не терял бабло. Это был такой шок для меня. Но зато я понял тогда, что мозг мозгом, а реакция нужна в любом случае потому что никто кроме меня не сможет оберегать мои финансы. И ещё в тот момент я понял, что нужно быстро принимать решения. Банально, но нужно было прожить вот этот ублюдский момент чтобы понять эту истину до конца.
А потом Квася, видимо, понял, что он мало бывает в моём дворе, и что там много нелутованных им щеглов, и стал часто тусить в моём дворе. Паша Хегай волшебным образом куда-то пропал (я даже скучал по нему, потому что проебать 100 тенге это не проебать 2000). И был период времени когда Квася встречал меня со школы во дворе и просил дать ему кошелёк. Там все случаи были одинаковы.
Квася:
Есть деньги?
Нет, - спокойно отвечаю я, хотя ссыкотно один хуй.
Я же знаю, что у тебя есть кошелёк. Давай его сюда.
Не дам.
Щас я тебе разъебу нахуй. Давай кошелёк, я сказал.
Не дам.
Ну всё, пойдём.
Мы идём за дом в место, где обычно все ссали потому что там кустов много. Видимо, Квася хочет нагнать жути что щас будет меня пиздить. Но я собрал весь свой ресурс, и готов защищать свои финансы. Да и давай по-честному: хотел бы въебать - въебал бы сразу. Тут он мало чем от привычного Пашки Хегая отличается.
За домой Квася хватает меня за майку, приближает к себе и максимально театрально злобным голосом приказывает мне отдать кошелёк. Я на всё говорю «нет». Отдам должное Квасе, он кидался достаточно разнообразными пугалками вроде «щас толпа моих пацанов придёт и отпинает тебя», «щас я тебе рёбра сломаю/челюсть вырву» и прочие байки, которые несмотря ни на что звучали жутко. Но я уже понимал, что я изменился с тех пор, как Квася забрал у меня первые 2 тыщи. Я теперь с каждой фразой когда он что-то обещает и не делает понимаю, что парень-то пиздаболит.
Когда все страшилки и пугалки в дворовом туалете не сработали Квася повёл меня в подъезд. Это случилось в самый последний раз. Зачем-то, кстати, он повёл меня в мой же подъезд, что неразумно. Так я понял, что Квася не в курсе где я живу на самом деле. На первом этаже подъезда Квася стал уже орать на меня и долбить кулаками по почтовым ящикам. Это были старые советские металлические почтовые ящики. Если по ним долбить, то звук получается очень громкий. Реально пугает. Но отдавать кошелёк я не соглашался.
Всё, ты меня окончательно заебал, сука, - резко вякнул злобный Квася.
Он согнулся раком, схватил меня за голени и уронил на спину. Я этого не ожидал, но после случая на улице Болотникова я понял, что не надо ловить ворон во время пиздеца, а надо держаться за свой кошелёк. А Квася, видно было, что вышел из себя и таки полез руками мне в карман за кошельком. Я схватился за карман, мои руки намного меньше чем его руки. Он сначала попытался разжать мои кисти, но как-то подозрительно быстро сдался, назвал меня гандоном, плюнул мне в лицо я ушёл.
Я лежу в ёбанном шоке, но с баблом и тяну лыбу то ли от адреналина, то ли просто ёбу дал. Я вытер лицо, поднялся домой, попил чаю чтобы успокоиться и обдумал всё что произошло. Квася прошарил - он не выводил разговор к «терпила - не терпила». Однако, у него была слабость - сколько бы он не угрожал, он избегал нарушать уголовный кодекс: не бил и не грабил (ну буквально, в смысле). Я оказался прав. Вся моя теория, вся смелость, которую я выращивал в себе ещё со средней школы, дали свои плоды: Квася ушёл ни с чем, а я остался при бабле.