Еще немного о продажной любви. Бордели Российской империи⁠⁠

Серия Быт и нравы дореволюционной России

4 года назад

Владимир Маковский эскиз картины "Освящение публичного дома"

Сегодняшний пост – продолжение рассказа о дореволюционной продажной любви. На этот раз речь пойдет о работе легальных борделей.

Проституцию легализовали в 1843 году, учредили Врачебно-полицейский комитет, а в 1844 году были утверждены «Правила для содержательниц домов терпимости». Проститутками могли стать лица не моложе 16 лет, позже минимальный возраст подняли. Открыть заведение могла женщина старше 35 лет после получения на это официального разрешения. Посещать бордели запрещалось учащимся и несовершеннолетним (хотя иногда на это смотрели сквозь пальцы, так что юный Чехов не раз заглядывал в заведение, располагавшееся как раз рядом с его домом). Нельзя было работать вблизи храмов, по церковным праздникам, иметь вывеску, а в самом помещении вешать портреты императоров. Об этом писали много раз, поэтому остановимся подробнее на других особенностях работы таких заведений, их интерьеров, жизни работавших там девушек.

Первой характерной особенностью было то, что «гнезда разврата» часто располагались компактно. В провинции это могли быть отдельно стоящие дома, особнячки, в столице обычно снимались помещения в доходных домах. В итоге в одном таком доме часто помещалось сразу несколько заведений, с разными хозяйками, но все примерно одной ценовой категории. При этом работать в каждом могло и 4 девушки, и 44. Например, печальной известностью славилось злачное место под ставшим нарицательным названием «Малинник». По факту это был кабак с криминальной публикой, и в этом же здании помещалось сразу несколько заведений с дешевыми проститутками. Располагался он в районе Сенной площади, где было немало притонов. Мимо одного такого в Таировом переулке ходил Раскольников. Дорогие заведения часто компактно размещались на одних и тех же улицах, иногда даже через дорогу друг от друга. В столице, например, на Слоновой улице. Иногда еще называют доходный дом Максимовича, но никаких достоверных подтверждений этому нет. С одной стороны, если в доходном доме сдано помещение жрицам любви, то найти других арендаторов, готовых к подобному соседству, было сложно. А с другой стороны, и самим арендодателям это было выгоднее, ведь арендную плату бордели платили больше и исправнее многих «добропорядочных» контор. Иногда доходило до курьезов. В Киеве в 1885 году гражданский губернатор С. М. Гудим-Левкович неожиданно скончался во время посещения одного из заведений в центре города, и из-за скандала было решено перенести все это «непотребство» с глаз долой куда-нибудь на окраину. В газете «Киевлянин» напечатали открытое письмо жителей Ямской улицы с предложением перевезти бордели именно туда. Киев вообще отличался обилием домов терпимости. В Москве своего рода улица красных фонарей была в районе Трубной площади, Грачевки.

Теперь немного о фонарях. В России борделям официально было запрещено иметь вывески. Поэтому теоретически могли использоваться в том числе фонари, чтобы показать, что открыто и можно войти. При этом цвет фонаря мог быть любой, четкой ассоциации с красным не было. Зато многие дамы полусвета любили розовые лампы в самих комнатах, поэтому как раз такое освещение могло вызвать у мужчин пикантные ассоциации. Для привлечения посетителей часто просто распахивали окна, чтобы на улицу доносились звуки музыки, на входе могла стоять барышня-зазывала, почти как в лавках. Дорогие бордели никого специально не зазывали, о них узнавали от других постоянных клиентов. Ходили городские легенды, что некоторые хозяйки при строительстве домов терпимости специально использовали в оформлении женские фигуры – кариатиды, а в столице якобы в одном из зданий их даже лепили с самих работниц. Но это маловероятно. В Москве в 1875 году было построено известное здание, украшенное беременными красавицами, которые, также по городской легенде должны были привлекать внимание посетителей, и якобы там находился элитный бордель, куда вход был по записи.

Одно из элитных столичных заведений описывает в рассказе «Штабс-капитан Рыбников» Куприн. «Это учреждение было нечто среднее между дорогим публичным домом и роскошным клубом – с шикарным входом, с чучелом медведя в передней, с коврами, шелковыми занавесками и люстрами, с лакеями во фраках и перчатках. Сюда ездили мужчины заканчивать ночь после закрытия ресторанов. Здесь же играли в карты, держались дорогие вина и всегда был большой запас красивых, свежих женщин, которые часто менялись. Пришлось подниматься во второй этаж. Там наверху была устроена широкая площадка с растениями в кадках и с диванчиком, отделенная от лестницы перилами… Им отвели большой, теплый кабинет, красный с золотом, с толстым светло-зеленым ковром на полу, с канделябрами в углах и на столе. Подали шампанское, фрукты и конфеты. Пришли женщины – сначала три, потом еще две, – потом все время одни из них приходили, другие уходили, и все до одной они были хорошенькие, сильно напудренные, с обнаженными белыми руками, шеями и грудью, одетые в блестящие, яркие, дорогие платья, некоторые в юбках по колено, одна в коричневой форме гимназистки, одна в тесных рейтузах и жокейской шапочке… Белокурая женщина обняла капитана голой рукой за шею и сказала просто:

– Пойдем и мы, дуся. Правда, поздно.

У нее была маленькая, веселая комнатка с голубыми обоями, бледно-голубым висячим фонарем; на туалетном столе круглое зеркало в голубой кисейной раме, на одной стене олеографии, на другой стене ковер, и вдоль его широкая металлическая кровать».

Типичный интерьер можно увидеть на эскизе Владимира Маковского к картине, которая так и не была создана. Освящение борделя было бы уж слишком дерзким сюжетом. Дом терпимости состоял из нескольких помещений: передней, где оставляли верхнюю одежду, общего зала, в дорогих – еще и кабинетов по аналогии с хорошими ресторанами, комнат девушек, куда те и приводили своих гостей. А еще были кухня, прачечная, технические помещения. В дешевых заведениях принцип тот же, только все грязнее и беднее. Вместо нормальных комнат могли быть просто перегородки. За ночь девушки могли отправляться в зал по несколько раз. Во всех заведениях девушки занимались еще и тем, что сейчас называют консумацией. Флиртуя с гостями, они просили угостить их чем-нибудь, от фруктов до алкоголя, и все это было, естественно, втридорога. Подобный момент есть в рассказе «Припадок» Чехова:

— Борода, угостите портером! — обратилась к нему блондинка. Васильев вдруг сконфузился. — С удовольствием... — сказал он, вежливо кланяясь. — Только извините, сударыня, я... я с вами пить не буду. Я не пью.

Минут через пять приятели шли уже в другой дом.

— Ну, зачем ты потребовал портеру? — сердился медик. — Миллионщик какой! Бросил шесть рублей, так, здорово-живешь, на ветер!

— Если она хочет, то отчего же не сделать ей этого удовольствия? — оправдывался Васильев. — Ты доставил удовольствие не ей, а хозяйке. Требовать от гостей угощения приказывают им хозяйки, которым это выгодно.

Получали девушки обычно 20-40% того, что оплатил клиент. А из того, что они получили, значительную часть все равно выманивали хозяйки на надуманные штрафы, оплату разных товаров и услуг. Неопытных новичков могли искусственно вогнать в долги, дав под расписку красивые наряды или белье, ведь у многих из них при поступлении не было соблазнительного гардероба.

После ухода гостя девушка по правилам меняла постельное белье (но в большинстве случаев этим пренебрегали), а также соблюдала гигиенические процедуры. А именно мыла интимные места снаружи и изнутри. Для этого чаще всего в таз или ночной горшок наливалась вода, в нее добавлялся порошок, содержавший противозачаточные компоненты (сами по себе весьма вредные для женского здоровья, но ведь и сама профессия его точно не укрепляла). Ниже прикладываю картины, правда, не русских художников, наши живописцы в плане сюжетов были более консервативны. Квадратиком скрыла часть картины, чтобы пост не сочли материалом для взрослых.