Шел третий день моей простуды. Запасы малинового варенья закончились еще утром. Пришлось перейти на грушевое. Надеюсь, что я ещё успею попробовать вишню в собственном соку.
У нас было 2 банки варенья, 75 аскорбинок, 5 упаковок мукалтина, полбаночки меда и целое множество джемов всех сортов и расцветок, аспирин, а также чай, отвар, найстойка, пинта чистого кефира и 2 дюжины бутылочек бальзама. Не то чтобы это был необходимый запас для болезни, но если начал собираться болеть, становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это засахарившееся варенье. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем человек со слипшейся задницей. Я знал, что рано или поздно мы перейдем и на эту дрянь.
У нас было 2 банки варенья, 75 аскорбинок, 5 упаковок мукалтина, полбаночки меда и целое множество джемов всех сортов и расцветок, аспирин, а также чай, отвар, найстойка, пинта чистого кефира и 2 дюжины бутылочек бальзама. Не то чтобы это был необходимый запас для болезни, но если начал собираться болеть, становится трудно остановиться. Единственное, что вызывало у меня опасение — это засахарившееся варенье. Ничто в мире не бывает более беспомощным, безответственным и порочным, чем человек со слипшейся задницей. Я знал, что рано или поздно мы перейдем и на эту дрянь.