Дети девяностых 55.
На похороны Женьки собралось полгорода. Наркоман, не наркоман а люди его знали и помнили. Скоро 40 дней, поминки заказали в Чайке, там Раф обещал оттоптать всем уши по моему вопросу. А пока предложил от азеров попробовать откупиться. Азербайджан можно вывезти с рынка, но рынок с Азера никогда, резюмировал Раф. Деньги соберу, если что. Я его горячо поблагодарил, задумался кого послать парламентёром. Гордость надо было затолкать глубоко в задницу. Я таким темпом гордым и независимым петухом стану. Переговоры прошли с нулевым КПД. Не то чтобы Миша Азер был принципиален и неподкупен, скорее наоборот, пацаны рассказали с какой грустной миной он отказывался от предложенных 6000 уе, налом на свободе. По ходу решение воров уже есть и повлиять на него теперь не может и он.
Нежданчиком приехал начальник оперсасти управления. Весельчак и балагур, круглый , румяный , но со взглядом бультерьера полкан. Когда-то в прошлый срок, я с ним пересекался. Ехал с города с суда, вдруг назвали на выход не доезжая тюрьмы. По глухому двору я сразу и не понял куда-то привезли. Подняли на третий этаж, в кабинет кума. Кабинет был из нескольких комнат. В одну из них меня завели. На столе стояла бутылка дагестанской конины, порезанный лимон, газировка. Зашёл хозяин кабинета, махнул рукой, угощайся, а сам раздвинул шторки на одной из стен. Стена была из пробкового дерева, к ней иголками были приколоты фотки уголовников, одни ниже, другие выше, между ними были фломастерами нарисованны стрелочки разного цвета.
Вот , говорит, посмотри всё ли у меня правильно по вашей организации. Я тогда отшутился, что всё хорошо, меня не хватает в верхних рядах и его. На самом деле лица были все реальные , но ошибка кума была в одном. Он пытался понять иерархию преступников! Людей которые живут не подчиняясь законам и правилам.
Как ни странно, Михаил Евгеньевич приехал справиться о здоровье и предложить помочь. Безвозмездно, не за деньги, не за информацию. Просто помогу и всё, сказал. Я попросился на этап в другой лагерь. Он пообещал устроить. Через три дня назвали на этап, а ещё , видимо по его просьбе/приказу не шмонали все эти дни, даже не подходили ко мне . Повезли меня ещё не оправившегося окончательно, с наснятым гипсом, но необьявленного гадом, а потому счастливого в другой строгий лагерь нашей области.