ДЕРЕВЕНСКИЙ АНТИДЕТЕКТИВ. КАК РАССЛЕДОВАЛИ ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПАВЛИКА МОРОЗОВА. ЧАСТЬ 5⁠⁠

Часть 1: ДЕРЕВЕНСКИЙ АНТИДЕТЕКТИВ. КАК РАССЛЕДОВАЛИ ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПАВЛИКА МОРОЗОВА

Часть 2: ДЕРЕВЕНСКИЙ АНТИДЕТЕКТИВ. КАК РАССЛЕДОВАЛИ ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПАВЛИКА МОРОЗОВА. ЧАСТЬ 2

Часть 3: ДЕРЕВЕНСКИЙ АНТИДЕТЕКТИВ. КАК РАССЛЕДОВАЛИ ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПАВЛИКА МОРОЗОВА. ЧАСТЬ 3

Часть 4: КАК РАССЛЕДОВАЛИ ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ ПАВЛИКА МОРОЗОВА

Перейдем к литературе художественной.
Статьи в «Пионерской правде», как мы видели, писали не менее трех журналистов: Соломеин, Губарев и Смирнов. Каждый из них напишет книгу со своей интерпретацией событий в Герасимовке.

Возьмем для начала что-то из позднесоветского, каноничное.
Виталий Губарев, повесть «Павлик Морозов», Алтайское книжное издательство, 1978 г.
Видим примечание: «Печатается по изданию: В. Губарев. Павлик Морозов. Москва, Государственное издание детской литературы, 1948».

Кратко, по основным моментам.

1. Лет тридцать назад молодой герасимовский мужик Арсений Кулуканов убил в местных лесах купцов-коробейников – мужа и жену. С тех пор и пошел в гору. От пристава откупился награбленным золотом. На могиле убитых поставил два деревянных креста – «наверное чтобы не считали его злодеем».

2. Деревенский мужик бедняк «Василий Потупчик ненавидел Кулуканова и ни перед кем не скрывал своей ненависти». Потупчик батрачил на Кулуканова с 24 по 31 год. «Год всего, как ушел». «Треть деревни батрачила на Кулуканова, и треть деревни была у него в долгу».

3. Василий Потупчик намекает Павлику, что его отец – председатель сельсовета – не просто так тянет с организацией колхоза в Герасимовке.

4. «Трофим Морозов суров с детьми, особенно почему-то недолюбливает Павла».

5. На семейном ужине Трофим Морозов пытается налить Павлику водки, потом достает конфеты: «Привезли сегодня в кооператив, ну, я и взял. А главное – никакого расхода! Председатель Совета!». Павлик, уточнив, что отец не платил за конфеты, решительно от них отказывается.

6. Сбор пионеров во главе с Павликом сорван группой местных хулиганов (естественно, детьми кулаков) во главе с Петькой Саковым. Тут пересечение с более известным противостоянием Тимура и его команды с шайкой Мишки Квакина.

7. Из центра приезжает уполномоченный товарищ Дымов. Останавливается в избе у Василия Потупчика. Василий и Павлик обсуждают организацию колхоза. Василий рассказывает Дымову местную легенду об убийстве Кулукановым семьи купцов. Дымов по списку населения деревни выясняет, что Кулуканов числится не кулаком, а середняком.

8. Павлик подслушивает как отец продает незнакомцу некие документы: «С такими удостоверениями хоть в Москву езжай, в самый Кремль».

9. Павлик украдкой достает одно из таких удостоверений из портфеля отца:

«Удостоверение. 27 июля 1932 года. Дано сие гражданину ... в том, что он действительно является жителем села Герасимовки Тавдинского района Уральской области и по личному желанию уезжает с места жительства. По социальному положению бедняк. Подписью и и приложением печати вышеуказанное удостоверяется. Председатель сельсовета Т.С. Морозов».

10. Павлик бежит в избу Василия Потупчика и отдает товарищу Дымову украденный у отца документ. Дымов называет Павлика настоящим пионером.

11. В следующей главе кратко говорится о том, что «суд приговорил Трофима Морозова к 10 годам тюрьмы». В деревне Павлика называют «Пашка-коммунист». Выбрали нового председателя. Дымов уехал в Тавду. Дед Сергей не разговаривает с Павликом. 19-летний двоюродный брат Данила – воспитанник деда Сергея – цедит сквозь зубы: «С коммунистами не разговариваем». Дед Сергей требует от Павлика и его матери Татьяны объединить хозяйства. Павлик отказывает. Данила огрызается: «Мы с тобой еще посчитаемся! Коммунист какой!». Данила на улице бьет Павлика. Мать отгоняет Данилу.

12. Петька Саков рассказывает Павлику, что распространяемые по деревне письма с религиозного содержание с текстом «Был слышен в святом граде Иерусалиме голос господен, и сказал господь: кто в колхоз пойдет, не будет тому благословения», сочинили его тетка и Кулуканов. Петька просит принять его в пионеры.

13. Ребята дразнят Павлик и Мотю Потупчик (дочь Василия Потупчика) женихом и невестой.

14. На рыбалке на озере у Павлика с Данилой происходит конфликт с рукоприкладством. Данила говорит, что пошутил.

15. Кулуканов приходит к деду Сергею: «Дело, Серега, есть». Кулуканов рассказывает деду Сергею и Даниле, что сорвал с утра со своих ворот листовку, где он назван зажимщиком хлеба. Упоминает, что был крестным Павлика по просьбе Трофима Морозова. «– у Силина закопанный хлеб нашли, а у Шитракова – оружие. Тоже он устроил – со своими босяками...». Кулуканов просит закопать его хлеб в амбаре деда Сереги: «У вас искать не станут».

16. Ночью Павлик подсматривает, как во дворе разгружают кулукановское зерно: «Вот гады! Сгноить хотят!». Данила замечает, что Павлик подсматривает. Дед говорит тихо и четко: – Убью!». «Кулуканов наклоняется к Даниле: я тебе давал... и еще дам... Выследить его надо... и конец!».

17. «Днем комиссия из сельсовета во главе с Потупчиком сделала обыск во дворе деда. Хлеб был найден».

18. 3 сентября 1932 года. «Среди дня Павел и Федя собрались по ягоды». «Запыхавшийся Данила прибежал в избу к деду: – Ушел на болото, за клюквой». «Данила стучал зубами: – Он... не один пошел... – С кем? – С Федькой. Выдаст... Дед вздрогнул. – Обоих! Ну, ступай же! Чего стал, собачий сын?! Стой! Я с тобой пойду...».

19. Дед Серега убивает Павлика. Данила – Федю.

20. «На третий день искать братьев пошла вся деревня». Тела нашла Мотя Потупчик с псом Кусакой.

21. «Мотя бросилась прочь от этого места ...Все остальное было, как в дыму. Она не видела и не слышала, как выносили из леса теле убитых, как вели в сельсовет упирающегося Данилу, как Данила, заикаясь, бормотал что-то о Кулуканове, о деде... Потом задыхающийся рыжебородый Василий Потупчик приволок в сельсовет бледного Кулуканова».

22. В 1942 году матери Павлика приходит письмо с фронта от сына Романа, в котором он рассказывает, как борется с фашистами.

Много ли здесь выдумки Губарева, даже с поправкой на полудокументальность произведения?

В общем то – почти все неправда. Или выдумка, или недосказанность.

По хронологии Губарева.

Бедняк Потупчик батрачил на Кулуканова с 1924 по 1931 год. События происходят в 1932 году. 28 июля Павлик доносит на отца. А 3 сентября Павлик с братом убиты. Соответственно суд над Трофимом Морозовым состоялся где-то в августе (быстрое же революционное правосудие!), после по наводке Павлика до 3 сентября был изъят хлеб у Кулуканова и ружье у Шатракова. Кулуканов – крестный отец Павлика. События сжаты по времени, идут одно за другим к трагической развязке. Видим только одно (но очень существенное) явное противоречие с БСЭ, которая указывает, что Павлик разоблачил отца за два года до убийства – в 1930 году.

Губарев отказывает в родстве почти всем персонажам. Ни намека, что Морозовы, Потупчики, Кулукановы, Силины – по сути одна большая семья. Кулуканов с тестем так, вообще, запросто общается, называя того Серегой.

Перейдем к другим произведениям. Можно считать после после Великой отечественной войны канон уже устоялся. Поэтому для нас будут более интересны довоенные издания.

Начнем с самой первой книги.

Павел Соломеин, «В кулацком гнезде», 1933 г., Свердловск.

1. «Летом 1906 года на Северный Урал приехали сорок семей белорусских крестьян искать лучшей жизни...». «Так родилась деревня Герасимовка».

2. «На краю деревни у самого леса большой пятистенный дом Арсения Кулуканова...». «Председателем сельсовета работает шурин его Трофим Сергеевич Морозов...». «Напротив Кулуканова окно в окно живет свояк его Силин. Рядом – сам председатель сельсовета, а подальше – родной тесть Сергей Сергеевич Мороз». Примечание: Вот так номер! Оказывается Кулуканов не просто крестный Павлика, а еще и муж его родной тети – дочери Сергея Морозова. И Силин тоже их родственник! Ни «Пионерская правда», ни Виталий Губарев об этом не пишут. Даже скорее подчеркивали отстраненность Кулуканова от семейства Морозовых. В книге Губарева Кулуканов обращается к тестю по простецки – Серега. А он к нему уважительно угодливо – Арсений Игнатьевич.
   Но читаем дальше. Какие еще сюрпризы нам преподнесет первая книга о Павлике?

3. «Павлу 12 лет ... В Герасимовке из комсомольцев только одна учительница Зоя Александровна Кабина. И колхоза нет. Все живут единолично".

4. Павлик предлагает Зое Кабиной организовать пионерский отряд. Двадцатого октября 1932 года (так в книге – вероятно должен быть 1930 или 1931 год) 14 человек вступили в пионерскую организацию. Отец Трофим Морозов, узнав, что Павлик стал пионером – ударил его. За ужином выгнал из-за стола: «Пионеров не кормлю... Вон, коммунист проклятый!».

5. Как-то в полночь к Трофиму пришли двое. «В горницу вошли двое. Павел встал и на цыпочках подошел к двери. Долго стоял на холодном полу, прислушиваясь к тому, что говорили за дверью. Также бесшумно лег на койку, но долго не мог заснуть. То, что он увидел и услышал, заставило учащенно забиться его сердце. – Так, вот, что делает отец! Вот откуда у него денежки».

6. «На другой день Павел пошел в сельсовет. За председательским столом сидел человек в военном. Кода все вышли Павел подошел к столу. – Дяденька, я расскажу тебе... И волнуясь, горячо размахивая руками, Павел рассказал все, что узнал про отца в последние дни. Человек переспрашивал, задавал вопросы и торопливо записывал в свой блокнот». Вообще интересно, конечно, сын председателя сельсовета идет в сельсовет «стучать» на отца. В кресле отца сидит какой-то военный и Павлик все рассказывает незнакомцу. С какой стати Павлик решил, что отец и этот военный не заодно? Хм, не прокололся ли Соломеин в этом эпизоде, подгоняя факты? Может и не был Трофим Морозов к этому времени председателем, потому и пошел Павлик в сельсовет? Но мы забегаем вперед. Читаем книгу дальше.

7. «А через три дня Трофим Морозов бросил жену, четверо ребятишек и женился на молодой Соньке Амосовой. Жить переехал к Арсению Кулуканову – зятю и соседу своему. Тут и свадьбу справлял».

Вот и еще один нежданный сюрприз! Выясняется, что Трофим бросил семью и во время суда над ним показания давали (если давали, конечно) брошенная жена и брошенный сын. Губарев и «Пионерская правда» о таком нюансе умалчивали. А разница, согласитесь, есть и очень большая. И как-то подозрительно, что по Соломеину подслушанный разговор был всего лишь за три дня до ухода Трофима из семьи. Картинка становится менее понятной и логичной.

8. «Но недолго пришлось жить ему с молодой женой. В одну из ночей в Герасимовке были арестованы председатель сельсовета и два члена президиума». Интересно, почему арестованы ночью? Ладно в городе, подъехал воронок к многоквартирному дому и люди в погонах пошли на обыск с арестом, не привлекая особого внимания соседей. Но в глухой деревне?

9. «В Герасимовку приехали новые люди, провели общее собрание и выбрали нового председателя».

10. «Трофим Морозов два месяца сидел в тагильском (так в книге, возможно – в тавдинском) изоляторе... Трофима отпустили из-под ареста на три дня. Но оказалось, что его молодая жена вышла замуж за другого. Пошел к отцу – Сергею Морозу». Особенности деревенского правосудия. Привезли на суд. А разместить негде. И на три дня отпустили домой.

11. «Трофим ... грустно рассказывал: – Пришлось помотать соплей на кулак в два-то месяца. Сознался... Нельзя было иначе.. Все доказательства на лицо... Послезавтра начнут судить». В разгар встречи пришел Павлик, которого явно не ждали. «– Отца проведать пришел? Ехидно спросила сестра Трофима, Хима Кулаканова».

12. «Снова заговорил Трофим: – Что ж, Пашка, характеристику на меня писал в гепеу? – Нет, тятя, – спокойно ответил Павел. – Ты не научил меня писать характеристики». «– А еще говорил что? – Говорил, – жестко сказал Павел и посмотрел отцу прямо в глаза. – Я рассказал ему о всех твоих проделках. – О каких моих проделках? – Вздрогнул Трофим. – За которые судить тебя будут... Трофим сразу как-то съежился, закрыл лицо руками». Тут, в принципе, становятся понятны причины, по которым Горький резко отозвался о повести Соломеина. Павликом должны двигать только идеи классовой борьбы, а не личная месть за брошенную семью. Размах становится не тот. Губарев таких ошибок не допускал.

13. 12-летний Павел выступил на суде. «– Вызовите свидетеля Павла Морозова, – попросил судья». «- Дяденьки судьи, – начал он, запинаясь, – это я доказал на Трофима Морозова и его банду.Он махнул рукой в сторону подсудимых. – Мой отец творил явную контрреволюцию...».

14. «Трудно приходилось Павлу. А тут еще учителя сбежали во время январских каникул. В школе осталась одна учительница Зоя Александровна... Многие ребята бросили учебу, хулиганили. Особенно Кузьма Силин. Он организовал группу ребят и стал травить пионеров».

15. «В феврале приехали новые учительницы. Низенькая черноглазая Анна Ивановна и молоденькая Клава Прозорова».

16. Приехала бригада райкома партии. На общем собрании «О ходе хлебозаготовок» выступил Павлик. Сказал, что государству нужен хлеб и он первый сдаст два центнера.

17. Павлик ночью видит, что в соседском дворе у Арсения Силина перепрятывают хлеб. На следующий день «Павел пошел в школу и по дороге зашел к уполномоченной сельсовета. Долго с ней разговаривал, а через час к Силину пришли с обыском». «Осодмильцы Ванька Потупчик и одноглазый Прохор Варыгин пошли искать под крышей». Получается, что кроме главного пионера Павла в деревне есть еще и члены добровольной дружины по содействию милиции.

18. «Не любил Сергей Мороз советскую власть ... Старик вспоминает доброе старое время, своего отца – тюремного надзирателя. Видит себя молодым, щеголеватым жандармом ... Жили хорошо зятья – Арсений Кулуканов и Арсений Силин. Помогали старикам. А теперь третий зять, вечный батрак Денис Потупчик, – заместитель председателя сельсовета, вместе с сыном своим Ванькой раскулачил Кулуканова и Силина».
Ого! Да тут сплошные семейные разборки между двоюродными братьями. Данила Морозов убил Павлика, а другой двоюродный брат, как осодмилец, активно участвовал в обысках и изъятии хлеба у своих дядей. Губарев о родстве Морозовых с Потупчиками не упоминал.

19. Сергей Морозов упоминает, что Павлик выдал местному милиционеру информацию о наличии оружия у соседей: «...доказал, что сосед Антон Шатраков имеет незарегистрированное ружье. Вместе с милиционером сам пошел искать. Под печку лазил, на чердак и голбец. Все таки нашли и отобрали».

20. Раскрывается по каким причинам Данила живет у деда с бабкой: «Несколько лет назад их сын Иван разошелся с женой, на другой женился и уехал жить в соседнее село Киселево. Новой жене не понравились дети Ивана: Данила и трехлетняя Парунька. Сговорила она мужа отдать их на воспитание старикам Морозам. Натерпелась много горя маленькая Парунька. За каждую провинку расвирепевшая бабка связывала ей руки назад и подвешивала на стенку. Висела Парунька до тех пор пока не посинеет. Росла она пугливой, заморенной, а как исполнилось ей семь лет, сбежала к своей матери. Пешком шла сорок километров по глухому лесу». Соломеин с Губаревым понаписали, конечно, ужасов, выставляя Морозовых и Кулукановых в черном цвете. Кулуканов купцов убил, а старуха Морозова внучку на стенку связанную вешала.

21. «Новый председатель сельсовета, как приехал, три дня рассматривал последние списки. Потом Кулуканову, Силину и другим дали твердые задания по хлебу».

22. На рыбалке на озере у Павлика происходи конфликт с Данилой. У Губарева есть аналогичный эпизод.

23. Дед Морозов просит у Павлика седелку. Павлик дает. Когда хочет забрать – происходит драка с Данилой. Мать предлагает Павлику заявить на Данилу местному милиционеру Титову. Титов записал показания матери. Дал справку Павлику и сказал: «– Поедешь в Городище, фельдшер освидетельствует тебя и заведем дело».

24. «В субботу 3 сентября Татьяна поехала в Тавду сдавать теленка в контрактацию. До Тавды 50 километров. Обещала вернуться к понедельнику».

25. Павлик с Федей, взяв мешки, уходят за клюквой.

26. Соломеин не описывает сцену убийства. «– Братко, глянь, кто это? – испуганно схватил за руку Федька. Павел взглянул вперед. Из-за куста показались два человека. Они шли навстречу ребятам».

27. Тревогу по поводу исчезновения ребят в понедельник с утра подняла Маланья Островская, сестра матери. Вечером милиционер Титов предложил Анисиму Островскому на лошади съездить в Кулаковку к бабушке Павлика, узнать не там ли братья. Во вторник начались поиски в тайге. Поиски организовал Титов. Тела нашел Митька Шатраков со своей собакой. «Первым, что бросилось Митьке в глаза – это мешок. Большой, прихлестанный дождем мешок, лежал в неглубокой ямке, окруженной осинником. Из мешка торчали ноги, маленькие, в худых ботинках. Мешок был одет на голову и завязан по пояснице».

28. Ванька Потупчик предлагает Титову арестовать стариков Морозовых, Кулуканова и Силина, уверяя, что убийство их рук дело. И заявляет о готовности лично всех арестовать. Картина эпическая: «– Руки вверх! – провозгласил Потупчик, входя в хату деда Мороза и потрясая ржавым смитвисоном. – Сергей, Данила и Ксенья Морозовы, вы арестованы! Понятно? – грубо произнес Ванька. Мороз не сопротивлялся».

29. Морозным вечером в 6 часов в Тавде начался суд. «В глубине сцены виден большой портрет Павлика. По бокам – знамена: «Требуем приговорить убийц к расстрелу», «Построим самолет «Павлик Морозов». Ближе к авансцене за столом судебная тройка. На столе микрофон. Справа общественные обвинители и журналисты. Слева на скамье подсудимых сидели Кулуканов, Морозовы и Арсений Силин».

30. Первой допрашивали старуху Морозову. «Старуха рассказывала о своем жестком муже, о хитром Кулуканове – главном вдохновителе убийства, и о тяжелой героической жизни Павла». «Все были потрясены рассказом старухи». Чем были потрясены присутствующие – не совсем понятно. Также, как и в отчете «Пионерской правды», совсем не понятно о чем она рассказывала. Но точно не подтверждала совершение убийства мужем и внуком.

31. «Утреннее заседание открылось допросом Сергея Мороза». «На вопросы отвечал путано, сознавался и не сознавался, морщился, истерично махал рукой. – Судите скорее.. убивайте.. надоело, кажут, как птицу заграничную».
И здесь новый поворот. Соломеин прямо не пишет, но явным образом дает понять, что Сергей Морозов на суде себя виновным не признал! А мы помним, что «Пионерская правда» в статье товарища Е. Смирнова прямо напечатала признания Сергея Морозова на суде в убийстве.

32. Дальше выступал Данила Морозов. Во всем признавался. Дед и Кулуканов давно сердились на Пашку. Не раз говорили, что надо убрать этого сопливого коммуниста. 3 сентября Кулуканов сказал ему, что ребята пошли за клюквой. Дал 30 рублей. С Морозом разговаривал, он согласен. Пошли в лес и с полкилометра от деревни встретили их. Павлика убил он. Дед – Федю. На деньги Кулуканова купил себе фуражку.

33. Арсений Кулуканов ни в чем не признался. Про допрос Арсения Силина ничего не сказано. Были ли адвокаты – тоже ничего не сказано.

34. На следующий день в вечернем заседании было прение сторон. Выступал общественный обвинитель (речь совпадает с речью, опубликованной в «Пионерской правде»). Обвиняемым дали сказать последнее слово. Данила Морозов попросил судить его по закону. Арсений Кулуканов сказал, что не виновен. Остальные обвиняемые говорить отказались. Перед уходом уда на совещание зачитали только что пришедшую телефонограмму: «Вчера в деревне Киселево арестован колхозник кандидат партии Морозов Иван Сергеевич. Он арестован за покушение на жизнь уполномоченного района по хлебозаготовкам. Следствием выявлено, что Морозов является одним из подстрекателей убийства пионера Павла Морозова – своего племянника. Арестованный содержится под стражей в Городищенском участке милиции».

35.Председатель зачитал приговор – высшая мера социальной защиты – расстрел. «Силина же Арсения Никитича за недоказанностью считать по суду оправданным и из-под стражи освободить». «Где-то сзади громко запели «Интернационал»».

По хронологии У Соломеина пропадает целый 1931 год (если верить БСЭ, что донос на отца был в 1930 году).
Деревню основывают переселенцы– белорусы в 1906 году (сразу большой вопрос к Губареву, который приписал убийство Кулукановым купцов-коробейников где-то около 1900 года). В октябре 1931 г. организовывается пионерский отряд. К Трофиму начинают ходить «ночные» гости. Павлик рассказывает об отце «военному» в сельсовете. Через три дня Трофим уходит из семьи. Через некоторое время Трофим и два члена президиума сельсовета арестованы. Еще через два месяца Трофим возвращается в Герасимовку на суд. На январских каникулах 1932 г. уезжают и не возвращаются учителя (получается суд над Трофимом был в декабре 1931 г.). В феврале проводится собрание по хлебозаготовкам, где выступает Павлик. Немного позже Павлик доносит на Силина за сокрытие пшеницы и овчин. Во время страды (сбор урожая) происходит конфликтный разговор с дядей – Иваном Морозовым. Во время сенокоса происходит конфликт с дедом и Данилой из-за седелки. Данила избивает Павлика, милиционер Титов берет объяснение. После Павлик с Титовым и новым председателем едут в соседнюю Владимировку искать запрятанный кулукановский ходок. И 3 сентября мать уезжает в Тавду, а Павлик с Федей идут за ягодами. Таким образом действие занимает 1 год.

Книга Соломеина под новым названием «Павка-коммунист» неоднократно переиздавалась в 60-е и 70-е годы. Но изрядно автором переписанная. Причины были прямо указаны в предисловиях, которые написаны другим уральским писателем Олегом Коряковым. Повесть, указывал Коряков, была написана за 20 ночей: «...уральский обком комсомола дал Соломеину задание: написать книгу о пионере-герое. Срок был установлен жесточайший».

Авральность не прошла бесследно: «...А.М. Горький в частном письме на имя автора сурово покритиковал повесть. Не сразу, после долгих раздумий и дополнительного изучения материала, П.Д. Соломеин решил написать повесть заново. Он закончил эту работу в 1962 году, за несколько месяцев до своей смерти. Бесхитростно, без лишних домыслов рассказана в этой повести правдивая, потрясающая история короткой жизни и страшной смерти пионера Павки Морозова. Прочтите её, и искра пламени, бушевавшего в Павке и горевшего в душе автора, упадет на ваше сердце».

Ну, что же, прочитаем. Ведь как утверждает О. Коряков: «... эта повесть П. Соломеина не содержит ни одного вымышленного лица или события. Она достоверна, как документальное произведение. В ней все как было».

Утверждение сильное. Читаем!

Кстати, есть у меня смутное подозрение, что книжка «Павка-коммунист» это литературная мистификация Олега Корякова. Все издания идут с указанием о «литературной редакции Олега Корякова». И как пишет сам О. Коряков в предисловии, якобы П. Соломеин закончил писать 1962 г. за несколько месяцев до смерти. Прямо как у Соломенина, Павлик подслушивает разговор отца, а через три дня отец решил уйти из семьи.

Но вернемся к книге. В чем же разница между двумя самыми «правдивыми» редакциями?

Принципиальных отличий два.

Исчезло упоминание, что Трофим Морозов ушел из семьи к другой женщине – «Соньке Амосовой». Вместо одного случая, когда «в горницу вошли двое», стало «почти каждую ночь, очень поздно, отец приходит домой то с одним, то с двумя посетителями». С этим моментом связан крупный прокол новой редакции книги Соломеина. В первом издании, Трофим, к моменту ареста живший с новой женой, при возвращении логично идет не домой к Татьяне Морозовой и 4 ребятишкам, а к деду Сергею Морозову. И это понятно и логично. В новой редакции, Трофим по возвращении также идет к Сергею Морозову: «в свою избу Трофим даже не заглянул». И этот момент становится малообъяснимым, учитывая, что по сюжету Трофим еще ничего не знает о предательстве сына.

Второе принципиальное отличие связано с арестом Трофима Морозова. Вместо безымянного военного, сидевшего в сельсовете за председательским местом, появляется товарищ Кучин «с наганом» (Дымов у Губарева). Узнав, что Кучин «трясет хлеб с Кулуканова», Павлик идет к нему и уточняет: коммунист ли представитель районной власти? И только получив слово, что военный – коммунист, Павлик обстоятельно рассказывает «...о пьянках у Арсения Кулуканова, о таинственных гостях из спецпоселков, которые приходят к отцу почти каждую ночь, о толстых пачках червонцев, полученных отцом с кулаков за справки о бедняцком положении».

Товарищ Кучин оказался оперуполномоченным не только с наганом, но и с выдумкой, и устроил целую спецоперацию в карнавальном стиле. Как-то в очередной раз к Трофиму за справками пришли старики в лаптях и окладистыми бородами. Получив нужные справки по 30 (!) рублей за штуку, «они взглянули друг на друга, и как по команде, сорвали с себя парики. – Ты арестован, Трофим Сергеевич Морозов, – услышал Павка знакомый голос Кучина».
Вернувшись перед судом домой, Трофим жаловался Кулуканову: «Пришлось помотать вожжей на кулак. Два месяца водил следователей за нос. Сознался только на очной ставке с этим.. с Кучиным. Ведь я ему попал, как самый последний дурак. Они, подлецы такие, бороды себе нацепили ... что мне и в ум не пало, что это не твои приятели из спецпоселка».

Суд Соломеин описывает в общих чертах, уделяя внимание только выступлению на нем Павлика.

«- Вызовите свидетеля Павла Морозова, – попросил судья».

По какой причине суд решил допросить несовершеннолетнего сына подсудимого – понять не возможно.

Вызвал и все!

При этом сам Павлик никаких заявлений не писал (на отца донес устно), в качестве свидетеля во время следствия не допрашивался, очных ставок с подсудимым у него не было. Как мы узнаем дальше, Трофима Морозова судили не одного, под суд пошли еще два человека – его помощники по сельсовету. В чем была необходимость допроса на суде именно Павлика – Соломеин никаким образом не поясняет. Допрашивалась ли мать Павлика – Татьяна Морозова – тоже не понятно. Про адвоката речь само собой не идет.

«Павка пригладил рукой непокорные волосы и начал говорить, запинаясь:

- Дяденьки судьи! Это я рассказал товарищу Кучину всю правду о преступлении Трофима Морозова... моего отца.. Мой отец помогал кулакам, врагам Советской власти. Он не защитник, а предатель народа, крестьян. Как пионер, я... Ну скажите, разве мог я скрывать правду? Ведь он пропил свою совесть. За деньги продавал куркулям справки о том, что они будто бы бедняки».

Соломеин/Коряков несколько упростили и смягчили выступление Павлика на заседании суда по сравнению с 1 изданием и речью, впервые опубликованной в «Пионерской правде» 5 декабря 1932 г. (в интерпретации тов. Смирнова). Речь стала немного более похожей на речь несовершеннолетнего деревенского подростка.

«В кулацком гнезде»:

«Дяденьки судьи, – начал он запинаясь, – Это я доказал на Трофима Морозова и его банду. Он махнул рукой в сторону подсудимых. – Мой отец творил явную контрреволюцию. Я как пионер обязан об этом прямо сказать. Мой отец не защитник интересов Октября, а предатель. Он всячески помогал кулаку. Он набивал свои карманы деньгами, продавал кулакам документы, справки о бедняцком происхождении и положении».

«Пионерская правда», 05.12.1932 г.:

«Дяденьки судьи! Мой отец творил явную контрреволюцию. Я, как пионер, обязан об этом сказать. Мой отец – не защитник интересов Октября. Он всячески помогает кулаку, стоит за него горой. И я не как сын, а как пионер, прошу привлечь к суровой ответственности моего отца».

Как писал О. Коряков, Максим Горький «сурово покритиковал повесть». Текст письма в то время неоднократно публиковался. Например, в 1936 г. в сборнике «Письма к рабкорам и писателям», в том же году перепечатан в газете «Уральский рабочий», в 1955 г. – в 30 томе полного собрания сочинений пролетарского классика.

Горький своей рецензией буквально растоптал молодого журналиста, как топтал искренне нелюбимый им джаз («... дикий визг, свист, грохот, вой, рёв, треск ... лошадиное ржание ... хрюканье медной свиньи, вопли ослов, любовное кваканье огромной лягушки ... оскорбительный хаос бешеных звуков...»).

Вот текст этого очень резкого письма, которое Павел Соломеин явно меньше всего ожидал получить:

«Сентябрь, 1933, Москва. Книжку Вашу, т. Соломеин, я прочитал. Плохая книжка; написана – неумело, поверхностно, непродуманно. Я не виню Вас за это. Вам было сказано: «Пиши!». Вот вы и написали. Возможно, что, если б у Вас было время хорошо обдумать и прочувствовать материал, — Вы написали бы гораздо лучше. Но времени у Вас было еще меньше, чем литературного уменья — знания литературной техники. В результате: испорчен весьма ценный и оригинальный материал. Героический поступок пионера Павла Морозова, будучи рассказан более умело и с тою силой, которая обнаружена Морозовым, — получил бы очень широкое социально-воспитательное значение в глазах пионеров. Многие из них, наверное, поняли бы, что если «кровный» родственник является врагом народа, так он уже не родственник, а просто — враг и нет больше никаких причин щадить его. Ваша книжка написана так, что не позволит ни детям, ни взрослым понять глубочайшее значение и социальную новизну факта, рассказанного Вами. Читатель, прочитав ее, скажет: ну, это выдумано, и — плохо выдумано!

Материал — оригинальный и новый, умный — испорчен. Это все равно, как если б Вы из куска золота сделали крючок на дверь курятника или построили бы курятник из кедра, который идет на обжимки карандашей. Люди, которые заставили Вас испортить ценный материал, конечно, виноваты более, чем Вы. М. Горький».

Продолжение следует...