Барсик. Новый дом
1. Депортация
Городской плен закончился внезапно. Я понял это, когда Мужик- мой личный интендант и поставщик тунца втащил в прихожую огромную клетку. Вонь дешевого пластика и воспоминания о бардачке "жигулей" ударили в нос.
- Поедем на дачу, Барсик! - прохрипел он, стараясь не смотреть мне в глаза.
- К бабушке. Там травка, мышки…
«Травка»? «Мышки»? Я посмотрел на него своим фирменным взглядом «я-знаю-где-ты-спишь». Мужик вздрогнул. Дети, уже приученные к бесшумному перемещению по квартире, грузили в машину чемоданы так тихо, будто работали на мексиканский картель. Жена Мужика, единственное существо, которому я позволял трогать свою шерсть, пахла сдобой и ожиданием. Она не знала, что везет в деревню не кота, а биологическое оружие в пластиковом контейнере.
Дорога была адом. Пять часов тряски, запаха детской рвоты и плохой музыки. Я орал. Не от страха- от ярости. Я обещал Мужику, что его ждет расплата. Каждый поворот, каждая кочка фиксировались в моем черном списке.
Когда дверца клетки наконец открылась, я не вышел. Я вытек.
Деревня.
Запах навоза, сырой земли и чего- то опасно- дикого. Никакого асфальта. Никаких привычных кондиционеров. Только бесконечное зеленое море.
2. Старая гвардия
Бабка и Дед ждали у калитки.
Дед пах махоркой и солидолом. Его руки были похожи на коряги, которыми можно забивать сваи. Бабка- монументальное сооружение в цветочном халате, вооруженное поварешкой.
- Ой, какой котик! Черненький! - запричитала Бабка, протягивая ко мне свои грабли.
Я ушел в сторону, плавно, как ртуть.
— Барсик его зовут, буркнул Мужик, вытирая пот.
- Барсик?
Дед сплюнул.
- Кот должен зваться Угольком или Васькой. А этот… гляди, глаза какие. Чистый аспид.
Дед мне сразу не понравился. Он был слишком спокоен. Он не боялся. Он смотрел на меня как на деталь механизма, которая может работать, а может пойти на лом.
Вечер прошел в разведке. Я обошел дом. Пять комнат, пол скрипит, в углах пауки размером с мой глаз. Идеально для засад. Но главная проблема ждала снаружи.
3. Битва при малиннике
Это случилось на рассвете. Я вышел на крыльцо, чтобы пометить этот новый, пахнущий сыростью мир.
Они сидели на заборе. Трое.
Местный авторитет- рыжий облезлый урод с разорванным ухом и мордой, которую явно переехал трактор. За ним двое прихлебателей, серые тени с вороватыми глазами.
- Городской? -просипел Рыжий.
Его голос звучал как наждачка по стеклу.
- Ты зашел не в тот огород, Барсик.
- Кто сказал «Барсик»? — я выгнул спину. Когти сами вышли из лап.
Рыжий не стал спорить. Он просто прыгнул.
Я ожидал городского боя- пара замахов, шипение, разбежались. Но это была деревенская мясорубка. В меня врезался живой ком мышц и блошиной ярости. Мы покатились по крапиве. Крапива жгла, рыжий кусал за загривок, серые тени нападали с флангов.
Я проиграл.
Не потому, что был слабее. Я был не готов к тому, что здесь не соблюдают правила. Никаких пауз на «пошипеть». Просто грызня до кости.
Я отступил к дому, оставляя на траве капли своей элитной крови. Рыжий сидел на заборе и орал на всю деревню, извещая мир о моем позоре.
4. Психологическая подготовка оружия
Я сидел под кроватью три часа. Зализывал раны и планировал геноцид.
Вылезти меня заставил голод. На кухне Мужик чинил какую-то хрень для Деда.
Я подошел к нему. Не терся об ноги- это для слабаков. Я просто воткнул коготь в его икру и посмотрел на дверь.
- Чего тебе, Барсик
Мужик поморщился.
Я повторил процедуру. Мужик встал.
- Гулять хочешь? Пошли.
Мы вышли во двор.
Рыжий все еще сидел на заборе, вылизывая свое драное ухо. При виде нас он даже не шевельнулся. Только издевательски мяукнул.
- Гляди, Мужик, транслировал я телепатически.
- Твоего командира унизили.
Если я не хозяин этого двора, то и ты тут никто. Тебя заставят копать картошку до конца августа. Ты превратишься в раба бабки и ее огурцов.
Мужик посмотрел на забор. Потом на меня. В его глазах что- то щелкнуло. Солидарность угнетенных.
- А ну пошел отсюда!
крикнул он рыжему и замахнулся тапком.
Рыжий лениво перепрыгнул на другую сторону.
- Мало, подумал я.
- Мне нужно не пугало. Мне нужна артиллерия.
5. Ночь длинных когтей
Операция «Возмездие» началась в три часа ночи.
Дед храпел так, что в серванте дрожали рюмки. Бабка видела сны про урожай кабачков.
Я пробрался в комнату к Мужику. Он спал, раскинув руки. Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, вытащил из-под его подушки телефон. Потом сбросил со стола пустую банку из-под пива.
Грохот. Мужик подскочил.
- А? Что? Барсик, ты охренел?
Я стоял у открытого окна. Снаружи, на яблоне, сидел Рыжий. Он пришел поглумиться.
Мужик подошел к окну. Он был злой. Он был невыспавшийся. Он был идеален.
- Опять этот облезлый… прошипел Мужик.
Он схватил со стола тяжелый фонарь и включил его. Мощный луч прорезал тьму, ослепив Рыжего. Тот замер, как олень в свете фар.
Это был мой шанс.
Я вылетел в окно. Пока Рыжий щурился, я вцепился ему в хребет. Мы рухнули вниз. На этот раз крапива была моим союзником. Мужик светил сверху, как прожектор на вышке зоны, и орал: «Дави его, Барсик!».
Я не давил. Я делал из него отбивную.
Рыжий понял, что расклад изменился. У городского кота появилась поддержка с воздуха и тяжелая иллюминация. Он вырвался и припустил к лесу так, что камни летели из- под лап. Серые тени испарились еще раньше.
Я вернулся на подоконник. Мужик протянул руку и почесал меня за ухом.
- Красава, сказал он.
В этот момент мы стали братьями по оружию.
6. Укрощение Бабки
Оставались Дед и Бабка.
Бабка решила, что я- игрушка. Она пыталась кормить меня молоком. Молоком! Мой желудок, воспитанный на премиальных паштетах, считал это личным оскорблением.
Я перешел к партизанской войне.
Утром Бабка обнаружила, что ее любимый клубок шерсти превратился в конфетти. Днем я сбросил ее очки в кастрюлю с компотом. Когда она попыталась замахнуться на меня тряпкой, я просто замер и посмотрел ей в душу.
Я выдал такой ультразвук, от которого у нее заложило уши. А потом прыгнул на занавеску и повис там, изображая демоническую летучую мышь.
- Ой, дед, запричитала она.
- Кот-то припадочный!
- Не припадочный, подал голос Дед из угла.
- Он территорию метит.
Дед начал мне нравиться. Он понимал суть вещей.
Вечером Дед чистил рыбу. Огромные караси, пахнущие тиной. Он бросил мне голову.
Я посмотрел на голову. Потом на Деда. И аккуратно отодвинул подношение в сторону.
Я прыгнул на стол, взял самого крупного, еще живого карася за загривок и утащил его под диван.
Дед заржал. Впервые за сорок лет, наверное.
- Видала, старая? Он не подачки ждет. Он сам берет. Наш человек.
7. Обретение рая
Месяц пролетел как один миг.
Деревня изменилась. Больше никто не орал. Соседские собаки затыкались, как только моя тень появлялась на заборе. Рыжий кот ушел в глубокое подполье и, поговаривают, начал питаться исключительно кузнечиками, чтобы не пересекаться со мной у помойки.
Мужик больше не трясся. Он загорел, перестал заикаться при виде Деда и начал ходить по двору с таким видом, будто он как минимум губернатор этой области. Мы с ним часто сидели на крыльце по вечерам. Он пил холодное пиво, я караулил мышей. Мышей я не ел- я складывал их на пороге Деду. В качестве дани.
Дети стали тихими не от страха, а от уважения. Они поняли: Барсик- это не «киса». Барсик- это стихийное бедствие, которое решило их помиловать.
Когда пришло время уезжать, Мужик начал паковать вещи. Я сел на капот машины и выпустил когти. Глубоко, в самый металл.
- Барсик, пора домой, в квартиру, жалобно сказал Мужик.
Я посмотрел на него. В квартиру? К бетонным стенам и запаху кондиционера?
Туда, где мир ограничен подоконником?
Нет.
Здесь был мой полигон. Здесь был Мужик, который научился светить фонарем. Здесь был Дед, который уважал силу. Здесь были караси.
Я спрыгнул с машины и пошел в сторону сарая.
- Оставь его, сказал Дед, выходя на крыльцо.
- Пусть зимует. У меня мыши в погребе обнаглели. А к весне он тут вообще всё к лапам приберет.
Мужик посмотрел на меня. Потом на жену.
- А ведь и правда… ему тут лучше.
Эпилог
Они уехали. Пыль от машины осела.
Я сидел на заборе- том самом, где когда- то сидел Рыжий. Теперь это был мой трон.
Город остался где- то там, в дыму и пробках. Здесь был запах крови, земли и свободы.
Бабка вынесла на крыльцо миску со сметаной.
- Иди, Барсик, иди, хозяин…
Я не спешил. Пусть подождет.
В этой деревне должен быть только один голос. И это мой голос.