Ахуительная история
Дело было лет 15 назад, когда я, вместе с кучей такой же мелюзги, еще пребывал в детском саду.
Там было довольно скучновато, поэтому мелюзга развлекалась как могла: бегала по окружающим садик кустам, кидалась игрушками и лазила по примитивным гимнастическим снарядам.
Так детей было много, а воспитателей — мало, то за всеми они усмотреть не могли, и, как следствие, мы часто устраивала всякие рискованные штуки, а-ля лазанье по турникам вниз головой, раздразнивание тусовавшихся рядом наркоманов и прочие милые сердцу малолеток вещи.
В результате, в один прекрасный день одна из девочек (кажется её звали Оля) попыталась сотворить нечто акробатическое на гимнастической лесенке, не удержалась, сорвалась вниз и сломала руку.
Девочку забрали в больницу, воспитателям устроили нагоняй и они, в качестве заглаживания вины, решили устроить нам творческое задание, целью которого было нарисовать кучу рисунков и отправить Оле в больницу в качестве моральной поддержки.
Так как задание было на свободную тему, то дети вооружились кисточками и краской и начали херачить кому что нравится: сов и лебедей, темные леса и светлые дворцы, банки с супом и стекающие по столам часы.
Так как с фантазией и пряморукостью у меня всегда были проблемы, то я, особо не заморачиваясь, намазюкал зеленую травку, голубое небо, зеленое (краска случайно смешалась) солнышко и остановился в тяжком раздумии: пейзаж выглядел пустоватым, а ничего другого рисовать я тогда не умел.
Беглая разведка по художествам коллег по (не)счастью результатов не дала: либо их рисунки были слишком сложны для плагиата, либо не имели никакого отношения к Оле (а мне хотелось показать, что мы о ней не забыли, и в полной мере осознаем её трагедию)
И тут снизошло озарение.
Вооружившись самой большой кисточкой (надо же показать, что от всей души нарисовано) и захапав себе баночку с черной гуашью (к прочим краскам было не подобраться) я с вдохновением приступил к делу.
Через полчасика, когда я с гордостью предоставил своё творение на суд взыскательного жюри, воспитательниц чуть не хватил инфаркт:
На фоне грязновато-синего неба, лишь слегка освещаемого блеклым зеленым солнцем, из уродливого нагромождения лиан (не вырисовывать же каждую травинку?) до небес возвышалась гигантская (про перспективу и композицию я тогда даже не слышал), гимнастическая лесенка, намалеванная жирными черными штрихами. (Хотелось намекнуть неудачливой акробатке, чтобы в следующий раз она была аккуратнее)
К величайшему сожалению, рисунок тот Оле не отправили, а со мной потом еще пару месяцев постоянно пытался поговорить детсадовский психолог.
(с) FRgevskiy
Там было довольно скучновато, поэтому мелюзга развлекалась как могла: бегала по окружающим садик кустам, кидалась игрушками и лазила по примитивным гимнастическим снарядам.
Так детей было много, а воспитателей — мало, то за всеми они усмотреть не могли, и, как следствие, мы часто устраивала всякие рискованные штуки, а-ля лазанье по турникам вниз головой, раздразнивание тусовавшихся рядом наркоманов и прочие милые сердцу малолеток вещи.
В результате, в один прекрасный день одна из девочек (кажется её звали Оля) попыталась сотворить нечто акробатическое на гимнастической лесенке, не удержалась, сорвалась вниз и сломала руку.
Девочку забрали в больницу, воспитателям устроили нагоняй и они, в качестве заглаживания вины, решили устроить нам творческое задание, целью которого было нарисовать кучу рисунков и отправить Оле в больницу в качестве моральной поддержки.
Так как задание было на свободную тему, то дети вооружились кисточками и краской и начали херачить кому что нравится: сов и лебедей, темные леса и светлые дворцы, банки с супом и стекающие по столам часы.
Так как с фантазией и пряморукостью у меня всегда были проблемы, то я, особо не заморачиваясь, намазюкал зеленую травку, голубое небо, зеленое (краска случайно смешалась) солнышко и остановился в тяжком раздумии: пейзаж выглядел пустоватым, а ничего другого рисовать я тогда не умел.
Беглая разведка по художествам коллег по (не)счастью результатов не дала: либо их рисунки были слишком сложны для плагиата, либо не имели никакого отношения к Оле (а мне хотелось показать, что мы о ней не забыли, и в полной мере осознаем её трагедию)
И тут снизошло озарение.
Вооружившись самой большой кисточкой (надо же показать, что от всей души нарисовано) и захапав себе баночку с черной гуашью (к прочим краскам было не подобраться) я с вдохновением приступил к делу.
Через полчасика, когда я с гордостью предоставил своё творение на суд взыскательного жюри, воспитательниц чуть не хватил инфаркт:
На фоне грязновато-синего неба, лишь слегка освещаемого блеклым зеленым солнцем, из уродливого нагромождения лиан (не вырисовывать же каждую травинку?) до небес возвышалась гигантская (про перспективу и композицию я тогда даже не слышал), гимнастическая лесенка, намалеванная жирными черными штрихами. (Хотелось намекнуть неудачливой акробатке, чтобы в следующий раз она была аккуратнее)
К величайшему сожалению, рисунок тот Оле не отправили, а со мной потом еще пару месяцев постоянно пытался поговорить детсадовский психолог.
(с) FRgevskiy