Серия «Король и Шут»

Зверский холод, а ведь еще не зима. К последнему в этом году урожаю все ближе подкрадываются заморозки. Стоит старосте поторопиться, иначе не успеем все собрать.

Вдохнул морозный воздух и вздрогнул. Эх, надеть бы сейчас поверх рубахи кафтан, недавно привезенный дядей из столицы, но было банально жалко ненароком испортить такую вещь. Не каждый в селе мог позволить себе столь дорогую обновку. И я не мог, но дядя был купцом и после смерти тятьки присматривал за мной, да за сестрами. А хотелось выскочить со двора в кафтане, чтобы девки ахнули, да к ногам моим сразу падать начали. Эх. Висит сейчас в сенях, весь такой красный, с орнаментом заморским, так и манит. Мои мальчишеские думы были грубо прерваны старческим шарканьем. Опять он. И чего ему не сидится у себя в избе? Опять ведь бедного камнями закидает детвора. Я покачал головой и спрыгнул с ветки раскидистого дерева, на котором сидел весь день, размышляя "о вечном", покуда конечно фантазия доставала.

Не хотелось мне встречаться со стариком, поэтому я быстро пересек соседский двор и оказался у своего дома. Покосившийся сарай и добротный дом с просторными сенями – все, что осталось у нас от тятьки. Он сгинул в суровых лесах. Большего я и не ведаю.

- Да брешешь все, не мог он на голове танцевать. Он же старый, – звонкий голос младшей сестры застал меня в дверном проеме.

- Правду говорю. Все уже знают. Одна ты, глупая, не знаешь да мне не веришь, - уверял слегка хрипловатый голос старшей сестры.

- О чем опять спорите, бабы? Заняться больно нечем? Так я найду вам задание, чтобы языки свои не чесали попусту.

А это мой дядя. Пузатый с сединой в бороде и волосах, уважаемый человек в селе. Он теперь глава нашей семьи, своей-то не обзавелся так до сих пор.

Сестры быстро умолкли и убежали в свою комнату, только сарафаны и мелькнули.

- Доброго дня, дядь, - лучезарно улыбнувшись, молвил я.

- А, Сенька, опять весь день маялся? Ух, стыдоба. Вот отец твой мужиком был, а ты что же выбрал себе? Какое будущее? Писерь.

Последнее слово дядька специально выделил с очень неприятным выражением лица, что самому стало стыдно. Но чего стыдиться? Да, я писарь при церкви. А что тут такого? Нормальная профессия. Ну не уродился я воином. Вон, други мои все высокие, да плечистые, а я… ну.. не уродился я.

Дядька постоянно ворчит на меня и сестер. На меня-то понятно, но на них чего кричать? Они у меня красивые. Скоро старшую замуж выдадим и совсем хорошо жить станем.

- Темный ты, дядька, - привычно огрызнулся я и понуро побрел в свой угол.

Холода все подступали. Староста таки испугался за урожай, что всю неделю мужиков да баб гонял по полям, чтобы те работали не покладая рук. А-то ведь никакого праздника Жатвы не будет, покуда урожай весь не выйдет. Мне, как писцу все надобно фиксировать. Слово-то какое подобрал: фиксировать, любо-дорого читать. Так, на чем это я остановился? Ах да, воздух становился все холоднее и холоднее. Уже было ясно, что часть ярицы не спасти. Ох, чую, ждут нас голодные деньки. Только на дядьку вся надежда.

***

Выпустив кольцо дыма, я отодвинул от лица сигарету и пристально посмотрел на своего собеседника. Арсений производил впечатление интеллигентного молодого человека со слегка затравленным взглядом и всегда поникшими плечами, от чего он казался меньше, чем был на самом деле. В общении с такими людьми легко чувствовать себя выше и смелее, если не сказать высокомернее. Я уже заранее знал, чем закончится его рассказ, но было любопытно услышать все из уст современника тех событий.

- Арсений, вам нечего бояться. Я хочу вам помочь, но как мне это сделать, если слова из вас приходиться вытягивать клешнями? – говорил я тихо, корпусом слегка подавшись вперед, сверля его взглядом.

Сделав глубокий вдох, мой собеседник все же продолжил…

***

- Да правда это! Вон, у Митьки Косого спроси. У него вся живность подохла.

- А на речке что твориться, видела? Ох, не любит нас Бог, наказывает. Где ж мы так нагрешили?

- Рыбаки рассказывали, будто рыба вся брюхом кверху всплыла. Это что ж, получается, проклял нас кто-то?

Разговоры то там, то сям о делах наших не радужных уже набили оскомину. Я все записывал, так священник наш, отец Вениамин, наказал. «Надобно, чтобы люд простой знал и помнил времена, стало быть, непростые да значимые!» - дословно вспомнил я слова святого отца.

Не только холода да напасти разные накинулись на нас, но еще и народ стал злее. Одно конечно из другого произрастает, но я не очень много думал на этот счет. Как-то все быстро завертелось, а я и не заметил общих настроений на селе. Только от дядьки и узнал, что люд наш затеял. Богом клянусь, знал бы, чем все закончится, убёг бы раньше. Да хоть в ту же столицу.

Небо было серым, как и мое настроение, когда я, наконец, узнал, что все село задумало. Дядька весь прошлый вечер вилы точил. Говорил, пойдем колдуна ловить. Я сначала посмеивался. Ишь, какие грозные. Колдуна они искать вздумали. Совсем неразумные. Понятно, что легче ярмо на одного человека навесить, чем в своих бедах рациональное зерно найти. Не стал я с дядькой спорить, а сразу в церковь потопал. Уж кто, как не отец Вениамин должен народ вразумлять, а-то ведь соседи наши тех же мыслей, что и дядька. Стало быть, подхожу я, значит, к церкви, а там тьма тьмущая народу уже собралось, аж внутрь не пробраться. Однако слышать святого отца это расстояние не мешает. Глотка у отца нашего, который Вениамин, луженая. Да и в церкви самой всегда слышно было хорошо. Что-то там с а-кус-ти-кой. Да, с ней, окаянной. Да и сама церковь наша не чета всяким там маленьким да косым церквушкам, что в разных деревнях на отшибе стоят. Эта-то красавица почти в центре села. Еще мой дед с другами своими ее строил. Самый лучший сруб на нее пошел, священник царский приезжал, благословлял. Окна с мозаикой в человеческий рост. И купол еще, измазанный чем-то желтым в ясный день аж светится. Только сейчас не восхищение вызывает то место, а страх и презрение.

- Я глас Божий. И я говорю вам, что нечисть эту юродивую истребить надобно, тогда и хмарь серая, неурожай да болезни уйдут. Бог любит своих детей! Но детям тоже надобно показать свою любовь к отцу их Всевышнему.

После подобных слов только глухой или шибко тупой не понял бы посыл святого отца. Сельчане, конечно, те еще… уникумы, но даже до них дошло, что колдуна надо найти и… А вот, что делать дальше мнения разделились. С одной стороны жалко человека, мучается – одержимый ведь, очистить его надо песнопениями да святой водой, а с другой – нечистого надо бы и убить тогда и тварь обратно в преисподнюю уйдет. В общем и целом, если собрать по крупицам все, что довелось мне узреть и услыхать, то получается колдун этот – старик тот злосчастный, что шаркает по селу да бормочет всякое непонятное. Нет у него ни семьи, ни друзей, даже соседи его пятой дорогой обходят. Неудивительно, что именно на него пал их «глаз Божий». Тяжко на сердце стало, как увидал его. Сначала непонимание отразилось в его глазах, когда мужичье за руки и за ноги его вытягивать из избы начали, потом он кричать стал. Ох, дыхание так и перехватывало от крика этого, больше на вой похожего. А что я делал, спросите вы? Я только записывал да помалкивал, ибо пусть я и не был с ними согласен, да что сделать мог?

Я все еще пребываю в ужасе от тех событий. Я никогда не забуду его глаза! Он смотрел только на меня. Своими яркими, не смотря на старость тела, глазами он будто хотел прожечь во мне дыру. И хотелось бы не смотреть на него, но я не мог. Мне не давали. Что дядька, что соседка наша, что отец Вениамин – все хотели, чтобы я записал это деяние. И я их понимал. Приедет кто из города властью обремененный и доказывай потом, что от старости подох. Не скрыть. При стольких-то свидетелях не скрыть. Вот и пишу я теперь о бедном старике, которого бесчестные люди в колдовстве обвинили. Пишу и пытаюсь сдерживать слезы.

***

- Думаете, у меня и в правду был выбор? – спросил Арсений, натолкнувшись на мой осуждающий взгляд.

Я промолчал. Я прекрасно его понимал, и мое якобы осуждение было направлено не на него, а на всю ситуацию в целом. Причина, по которой я все еще разговариваю с этим недочеловеком, предельно проста: мне нужны ответы. Нет, немного не так. МНЕ. НУЖНЫ. ОТВЕТЫ! Кажется, что-то такое отразилось у меня на лице, что заставило беднягу Арсения вздрогнуть. Успокоив расшалившиеся нервишки еще одной сигаретой, я, наконец, откинулся на спинку кресла и кивком головы попросил моего собеседника продолжить его занимательный рассказ.

***

Будь я посмелее, записал бы правду: что старик не виновен, что селяне с ума сошли да отец Вениамин был больше на беса похож, чем на служителя Господа Бога. Но я банально струсил. Перо дрожало, но выводило красивые буквы, что складывались в отвратительные лживые слова.

Ветер поднялся такой силы, что главная площадь в центре села, прям за церковью, быстро опустела. Торговки сложили все свои товары, блаженные собрали пожитки и посеменили во дворы, скрывшись от глаз.

Очищение огнем. Эти два слова никак не укладывались в моей голове. Ежели вина старика будет доказана, душу его надобно огнем очистить. Но вину еще доказать надо. Всегда есть шанс, что люд добрый одумается да совесть у них проснется.

- Ох и за что мне такое горе? Кто мою кровиночку загубил?

Рыдания и причитания старухи Марьи прерывались крайне грубой бранью:

-Будь проклят этот старый хрыч – колдун проклятый. Убить душегуба! Сварить в огне и …

Дальше сын ейный прижал старуху к груди, и оставшиеся слова заглушила его рубаха.

- Так, а что случилось-то?

- Ой, да кто ж теперь разберет. Была детинка здорова да румяна, а потом раз, и все, – развела руками дородная баба.

- Что все? Ну не томи! – чуть ли не верещала от нетерпения ее товарка.

- Померла девка ее младшенькая. Вся язвами вмиг покрылась. Вчера еще бегала-прыгала, а поутру все.

Дальше слушать было невмоготу. Разговор двух сплетниц проходил у того дома старухи, чей ребенок умер сегодня. Я стоял позади и пытался ухватить мысль за хвост. Это конец. Если до этого и был шанс спасти старика на общем собрании, то теперь всякое обвинение будет смертельным для него. Все на него повесят. И болезнь эту неизвестную тоже. Людской страх он такой. Ни в жизнь не понять, как оно все обернется, если разум страхом объят.

***

- Я думал, будет суд. Всей душой надеялся на это. Но, - тут голос Арсения дрогнул, и рука вновь потянулась к переносице поправить несуществующие очки.

Я не торопил его, терпеливо ожидая продолжения. За окном уже глубокая ночь и свет ламп отражался в окнах, намекая уже задернуть шторы. Эти русские любят тюли и шторы. Я и сам уже начинаю привыкать к их быту. По крайней мере, британский акцент у меня почти исчез.

- М-мартин, вы мне верите? – вывел меня из задумчивости тихий голос.

- Верю? Во что вы хотите, чтобы я поверил, Арсений?

Мне искренне было любопытно. Неужели за столько лет он все еще испытывает стыд? Ха, это смешно.

- Я не хотел, чтобы все так обернулось. Это толпа…

Моя поднятая рука прервала его тираду. Мне не было дело до его оправданий, я хотел слышать только факты. Но ему это все говорить не стал. Спугну еще. Хоть парню и под тысячу лет, но в душе он все тот же трусливый летописец. Зря он, конечно, начал про толпу задвигать, но не суть. Вдох-выдох, продолжим.

- Прошу вас, Арсений, я хочу услышать про ваши злоключения. Я помогу вам, если вы мне все расскажете, - уже в который раз уговаривал я его собраться с мыслями.

Часто закивав и даже как мне показалось, успокоившись, бывший церковный писарь продолжил.

***

Костер все разгорался. Крики людей слились с криками старика. Местный люд обвинял его во всех своих грехах. То тут, то там раздавались обидные упреки и оскорбления в сторону несчастного старика, что уже был объят пламенем. Отец Вениамин что-то вещал на латыни или мне только так казалось, ведь слов я не разбирал. Но злой смех вдруг прекратил этот невыносимый гомон. Это смеялся старик. Казалось, он совсем не чувствовал боли. В глазах отражалось пламя. Он смеялся и смотрел прямо на меня. Перо выпало из моих дрожащих пальцев. Я чувствовал, что задыхаюсь, и стал судорожно открывать рот, пытаясь поймать ускользающий воздух из легких. Все прекратилось так же резко, как и началось. Колдун, а теперь и я поверил в это всем сердцем, оторвал от меня свой злой взгляд и повернул голову к старосте и священнику.

- Я вернусь, - выплюнул колдун слова и снова разразился смехом.

Страх будто парализовал всех вокруг. Был слышен только злой смех. Резко поднялся ветер, и стало еще холоднее. Дядька схватил моих сестер за руки и стал уводить с площади. Он и мне что-то кричал, но я в тот момент ничего не слышал, только ветер. Вокруг царил ад. Порывы сильного ветра не давали людям разговаривать, срывая и унося слова. Костер взмыл в небеса, будто масло в него вылили.

Ветер потушил огонь и забрал прах колдуна. Сам видел, как уносились последние песчинки.

На следующий день морозы отступили, и сельский люд радовался, что свершилось благое дело. А мне было совсем не радостно. Руки все тряслись и не только от страха.

- Сенька, паразит эдакий, почему печь не растоплена? – дядька стоял надо мной и верещал дурным голосом. – Ты что же творишь? Хочешь, чтобы мы тут все слегли с хворью какой?

Я вжался в стену и тихонько поскуливал. Не поймет дядька, что огонь мой страх возбуждает теперь. Я все еще вижу его глаза и слышу его голос, что будто шелест ветра. «Я буду жить вечно!» - шептал он мне.

Забывшись неспокойным сном, я уже не увидел, как сестры споро готовили ужин, а дядька разжигал печь, бурча себе под нос бранные слова, иногда  косо глядя на меня.

Долго я тогда сидел в избе. Уже и не помню, сколько точно дней. Но только хотел выйти, как дверь не поддалась. Думал, может дядька запер, чтобы чего с собой не сделал. Он меня за блаженного уже начал принимать. И лишь вечером, как девки с гулянок вернулись, узнал, что священник наш слег уже давненько. Говорили, слышит он всякое, что ветер с ним разговаривает. Тут-то я не на шутку напугался. Я ведь тоже слышал шепот, стоило только на улице оказаться. Разозлившись на самого себя, решил страх свой побороть да в церковь сходить, отца Вениамина проведать, что в каморке в этой церкви и жил.

Идти было тяжко. Ветер старался проникнуть за шиворот, добраться до ушей, которые я прикрывал воротником кафтана. Того самого красного кафтана, что дядька мне с ярмарки столичной привез. Как будто это было давно. Тогда меня занимала только красивая обновка. Теперь это просто тряпка, даже от ветра спасти не способная. «Я буду жить вечно, вечно!»

«…вечно, вечно, вечно…»

Уже у самих церковных ступеней меня скрутило от страха. Ветер шептал, пел, ворчал. Он, колдун, смеялся надо мной. Я все же как-то смог на карачках практически вползти в церковь в надежде, что призрак колдуна от меня отстанет. Тщетно, в самой церквушке ветер был слышен еще лучше. Акустика, чтоб ее так и разэтак.

- отец Вениамин, вы тут?

Ответом мне было лишь эхо и шепот: «…служить мне вечно…»

Тряхнув головой, я побрел к алтарю, там за ним была незаметная низенькая дверка, что вела в келью.

Седые волосы, спутанная седая борода и глаза, расширенные от ужаса с еще не угасшим огоньком жизни. Как все это увидал, так и плюхнулся на пятую точку, отползая в бессмысленной попытке скрыться от ужасной картины, что предстала передо мной. Наш сельский врач потом еще говорил, что осматривая тело святого отца, нашел глубокие царапины на шее и ушах, а под ногтями пальцев рук запекшуюся кровь, будто он сам себя ранил. Я-то знал – это чтобы не слышать. Глупец, какой же глупец. Мы все глупцы. Был этот старик колдуном или нет, уже неважно. Как и неважно было ли на село наведено проклятие до всего, что произошло. Теперь это все не имеет никакого значения. Он вернулся и забрал священника. И меня он тоже заберет. Я был уверен, что в его черном списке будем мы все и я не исключение. Сведет с ума и утащит в преисподнюю, где мне и место. Но  время шло, а колдун все не давал о себе знать, пока не минул год со смерти отца Вениамина. Я продолжал работать песцом при церкви, и надо мной уже был другой священник (прислали из столицы). Сухонький старичок с улыбкой встречал прихожан и был добродушным и одухотворенным. Я даже немного приободрился. Говорил себе, что все действительно закончилось. Шепот ветра почти не был слышен, да и молился я часто, что тоже помогало, отчасти.

Но вот этот день настал. Годовщина смерти священника. Я собирался в церковь спозаранку, накинул на плечи сюртук и потянулся к двери. Она не поддавалась, а за ней был слышен вой. Вой, свист и шелест, а посреди этой какофонии – шепот.

«Я буду жить вечно! А ты будешь служить мне вечно! ВЕЧНО!»

Из горла раздался дикий крик. Сестренки мигом прибежали и начали меня успокаивать. Привыкли видать уже к моим чудачествам. Не было и тени гнева или упрека, только жалость. Я был рад и этому. Одни они у меня остались. Пока старшая заваривала травы для успокоительного отвара, младшая укрывала меня вторым одеялом и что-то щебетала на своем, женском. Вскоре я забылся тревожным сном и проспал все самое интересное. О чем, конечно, не жалею.

Годовщина смерти священника. А теперь еще и годовщина смерти двенадцати сельчан. Пока я спал, поднялся сильный ветер, и в центр села, будто с небес, спустился смерч на то самое место, где мы сожгли колдуна. Многие клялись, что видели призрачное лицо внутри завихрений. И это лицо обрело сначала тело и ноги и направило стопы в сторону реки, не трогая избы и лавки торговцев. Дойдя до воды, оно обрело и руки, коими и перевернуло лодчонку с рыбаками, что отправились с раннего утра на промысел свой. Местный люд с пристани кричал, даже пытался им помочь, но тщетно. Ветер сбрасывал несчастных рыбарей обратно в воду. Свист, шёпот, крик, смех и плач. Плач тех, кто потерял в тот день кормильцев да возлюбленных. Обо всем этом я узнал от дядьки. Судорожно записываю все злоключения моего села. Не могу не писать. Теперь уже не люди меня заставляют, не старосте со священником нужна эта писанина. Нет, этого хочет ОН. Только отложив перо и очередной лист грубоватой серой бумаги, меня отпускают видения. Я больше не вижу и не слышу его. Но это ненадолго. Я знаю, что он вернется вновь, через год.

Страшно, когда твоя семья погибает. Я уже потерял мать, что не выдержала родов младшей сестры и померла от родильной горячки, отца, который сгинул в лесу – дикий зверь задрал, а теперь вот дядька помер. Я пытался его остановить. Иногда вспоминая тот день. Ветер вновь не выпускал меня из дома. Но лишь меня.

- Уйди, паршивец! Чего встал?

Дядька грубо оттолкнул меня от двери и спокойно вышел в сени. Я хотел его остановить, но голос мой вмиг пропал, а конечности налились тяжестью. Так я и стоял, скрючившись и тихо всхлипывая. Это было спустя еще два года, когда уже загадочно умер староста и жинка его, да и еще много кто тогда помер. Дядю мы с сестрицами так и не дождались…

Смерть сестер я не застал. Сбежал из села, дабы себя спасти да от них зло отвести. Да кому я вру? Я только себя спасти и хотел.

***

Три часа ночи – время для разгула нечисти. По крайней мере, так говорят. Мой собеседник Арсений почти закончил свой рассказ, но мои опасения все еще не развеял. Колдун. Неужели тот самый?

Повозившись в кресле, Арсений явно хотел уже покинуть мое общество, но страх его не отпускал. Страх и надежда, что есть человек готовый помочь ему и спасти от гнева колдуна. Он и не догадывался, что мне плевать на его слезы. Мне с бесами не по пути. А он самый что ни наесть настоящий бес. Люди сотнями лет не живут, а значит передо мной в удобном мягком кресле сидит нечисть. Колдун с ним явно что-то сделал. А теперь мне надо что-то сделать, но сначала, я должен услышать главное. Кто такой этот колдун.

Пригубив вино из длинного хрустального бокала, мой собеседник грустно улыбнулся, но поймав мой вопросительный взгляд, охотно пояснил:

- А я ведь пытался избавиться от голосов с помощью выпивки. Хах, ничего не вышло, но так хоть сельчане стали считать меня простым выпивохой, а не одержимым, - он тяжело вздохнул и продолжил: - Вино слегка притупляло чувства, но его смех и шепот я продолжал слышать, особенно в день годовщины, когда кто-то умирал. Они все умерли. Все село вымерло, а я остался. Мне никто не верил.

- Есть догадки, почему колдун оставил вас в живых, а остальных нет? – задал я закономерный вопрос.

- Жалость? Сначала я думал, что это она. Но потом, - его голос стал тише. – Но потом, я осознал, что колдуну нужно жить. Он желал, чтобы его помнили, иначе он сгинет уже навсегда.

- Поэтому вы писали всякую беллетристику про него? – грешен, не сдержал я нетерпение в голосе, не сдержал.

Арсений поднял на меня свои голубые глаза и чуть ли не плача прокричал:

- У меня не было выбора! Он шептал мне, что я должен писать про него, что я слуга его навечно. Вы понимаете? У меня не было выбора. Да, я давно его не слышал, но ведь он обязательно придет за мной. Никому, слышите, никому не скрыться от него и от ветра его!

- Но вы хотя бы пытались найти информацию по этому колдуну? Кто он, откуда взялся? Где обитает?

Ответов я не услышал. Похоже он сдулся. Высказался, наконец, и сломался.

Голова его опустилась. Руки обхватили ее и притянули к коленям. Он выглядел очень жалким и беспомощным. Я неторопливо взял свой бокал и закурил, не знаю уже которую за сегодняшний день, сигарету. Плохая привычка, надо бросать.

***

Мартин шел нетвёрдой походкой к своему автомобилю, припаркованному у ресторана. Долгое сидение в одной позе давало о себе знать. Этот долгий день вплотную подошел к своему завершению, как и очередная миссия. Сколько же еще на свете чудных существ мне придётся найти? А этот старый колдун… Сколько еще раз мы встретимся и сохраним ли тот же нейтралитет?

Светало. Петербург в это время года только по утрам выглядел таким красивым и загадочным. Плотный туман окутывал город, виднелись лишь кроны деревьев да шпили церквей. Красиво. Запахнув парку на груди, я еще немного постоял, наслаждаясь тишиной, после чего сел в машину.

- От ветра не скрыться. Никому из нас не скрыться, не так ли, мистер Блэк?

Смех и шелест были мне ответом.

© Татьяна Лудэр

Мдааа. Это тот случай из 90% всех случаев, когда картинка оказалась гораздо привлекательнее, чем действительность. Среди прекрасного, хоть и слегка заросшего, парка с зелеными деревьями и цветущими кустиками соседствовало «это». Домом это конечно можно назвать, не спорю, но чтобы за пару недель привести его в божеский вид не могло быть и речи. Босс, наверное, свихнулся. Определенно я не успею. Еще же с бумагами надо разобраться. Меня охватило отчаяние, и я застонал в голос. Маленькая птичка от такой вульгарности чуть не свалилась с ветки. Пройдя через небольшой сад с озерцом, больше похожим на зеленую лужу, я оказался прямо перед нужным мне домом.  Ну что я могу сказать? Дом явно заброшен уже не первый год, окна и входная дверь заколочены досками. От времени они все рассохлись, и отодрать их не составит труда. Крыша на вид крепкая, но надо будет вызывать подрядчика, чтобы все проверил. Стены местами обвил плющ, который частично прикрывал сгнившие доски. Подняться по каменным ступеням крыльца не дал мальчишка на велосипеде. Он чуть в меня не врезался. Я хотел уже пожурить его, но глаза паренька расширились от ужаса, когда взгляд его упал на дом.

- Я не хочу, чтобы меня съели призраки! – кричал мальчишка, улепетывая на первой космической скорости.

Почесав трехдневную щетину, я вновь направил свои стопы к парадному входу. Пришлось немного повозиться, прежде чем я смог оторвать две толстые доски от двери. Но в конечном итоге мне это удалось, и я даже почти не замарался. Дверь с жутким скрипом открылась, явив моим очам темноту. Электричества нет, генератор тут я не найду. Еще раз, напоследок, вздохнув, я заставил себя собраться и настроиться на работу.

Первым делом надо осмотреть весь особняк целиком и описать его в подробностях. Я достал фонарик и прицепил его на голову с помощью специального ремешка. Стало гораздо светлее. Вокруг царила разруха. Лестница на второй этаж была без перил, дверь в соседнее помещение, скорее всего кухню, отсутствовала напрочь. Пол был усыпан опилками, а некогда красивый камин в главном зале был завален кирпичами, будто кто-то разобрал трубу и сбросил ее остатки в камин. Каждый шаг отдавался приглушенным эхом. Оно отражалось от стен и возвращалось обратно. Создавалось впечатление чьего-то присутствия. В существование призраков я не верю, поэтому на все это внимания не обращал. Делая пометки в блокноте, я продолжал ходить по первому этажу.

- Едаааа….

Тихий шепот, или даже шелест донесся до моих ушей на третьем часу осмотра особняка. Повертев головой, я решил, что мне показалось. Не смотря на отсутствие страха, появилось ощущение дискомфорта, будто в доме стало холодней. Поежившись, я застегнул пиджак на все пуговицы и продолжил работу. Было уже за полночь, когда с осмотром второго этажа было покончено. Здесь все было не так плохо как на первом этаже. Только толстый слой пыли на полу и поверхностях выдавал долгое отсутствие хозяев. Добротный шкаф, кровать и стол в большой комнате. Низенький комод и кушетка в маленькой комнатке. Картины неизвестных художников на стенах. Довольно бедная обстановка, но вполне приемлемая для какого-нибудь холостяка. Если вытереть пыль, то возможно и делать ремонт не придется. Это открытие немного подняло мне настроение. Ненадолго, правда. Вновь что-то послышалось.

- Пищааа…

Теперь я отчетливо услышал скрипучий голос. Тело сковал страх. В сознании боролись две личности: одна – ярый фанат науки, твердила, что все объяснимо и это тоже можно как-то объяснить, другая же судорожно вспоминала все известные заклинания по изгнанию нечистой силы. Борясь с диким желанием тот час же покинуть это жуткое место, я медленно продвигался по дому. Как я ни старался прислушиваться, мне так и не удалось больше уловить ни звука. Через некоторое время страх прошел, и я даже немного отругал себя за излишнюю впечатлительность. В доме никого кроме меня нет. Я просто устал. Поеду-ка я в мотель, отдохну, отосплюсь и завтра с новыми силами продолжу. Дав себе такую установку, я бодрым шагом направился к лестнице. Этот день должен был так закончиться. Эта мысль сама ко мне пришла, когда я кувыркался вниз по ступеням, оглашая все вокруг стуком падающего тела и дикими матами.

Лежа на спине, я медленно приходил в сознание. В ушах был гул, а голова нестерпимо болела. Тело отказывалось слушаться, но вызывать «скорую» я не спешил. И не потому что телефон остался в пиджаке наверху… Надо мной склонилась тень. Из-за падения я еще не мог нормально видеть. Был ли это призрак или какой-то человек в столь поздний час услышал грохот от моего свержения на первый этаж, я не знаю. Знаю только, что после увиденного сразу потерял сознание, а очнулся ранним утром на крыльце этого проклятого дома и был укрыт своим же пиджаком.

Еще не успел до конца прийти в себя, а в кармане уже запиликал телефон. Было больно двигаться, поэтому я приблизил ухо к трубке, практически навалившись на несчастный телефон.

- Слушаю, – я постарался влить в это единственное слово всю свою ненависть.

- Ну и голос у тебя, - речь босса слегка запнулась, - Надеюсь, с клиентами ты в таком тоне не разговариваешь?

- Конечно же, нет. Простите, сэр, я не выспался, - пришлось покаяться мне.

- Мне плевать, выспался ты или нет. Где предварительный отчет по твоему новому дому?

Босс зол, очень зол. Я вчера не отправил ему свои записи, потому что упал с лестницы. Но не говорить же ему этого. Не поверит. Уволит еще, или того хуже – лишит премии. С таким тягостными мыслями я продолжил выслушивать то, какой у босса нехороший сотрудник, и как он устал от него, и бла-бла-бла…

- Мартин, я на тебя очень надеюсь.

Не дождавшись моего писка в свое оправдание, босс положил трубку. Тирада, наконец, закончилась, и можно было переключиться на текущие проблемы. Проблема номер раз – вчера кто-то был в доме, кроме меня. Проблема номер два – я идиот, который не удосужился прочитать информацию о прежних владельцах дома. С этого и начнем.

Уже на полпути к машине я поймал на себе заинтересованный взгляд одной милой старушки. Розовый халат, светло-розовые волосы, торчащие во все стороны. Эдакий одуванчик. Она махала мне рукой и, кажется, подманивала к себе. Естественно упускать такого шанса было нельзя, и мои ноги сами направились к ней. Судя по одежде, она живет здесь недалеко, а значит, может ответить на некоторые мои вопросы. Я на это очень надеюсь.

Мне пришлось обойти маленький заборчик по левую сторону от «моего» дома, прежде чем я оказался пред светлыми очами бабули-одуванчика.

- Молодой человек, я заметила вы сидели у крыльца того дома? Я миссис Пью. Живу тут.

И вправду живет тут. Ее дом выглядел в точности как она. Красная черепица, стены в светло-розовых тонах и окна с вишневыми занавесками. Нацепив на себя самую обворожительную улыбку, я смело протянул руку этой старушке.

- Меня зовут Мартин. Миссис Пью, очень раз с вами познакомиться. Я представляю интересы компании «Остер и Ко». По решению городского совета этот дом теперь принадлежит нашей компании. В скором времени мы его продадим.

Возникла неловкая пауза. Старушка молчала, ошарашено смотря на меня, а я не знал, что еще сказать. Наконец, бабуля-одуванчик оттаяла и попыталась вновь улыбнуться. Кривоватая получилась улыбка, я даже подумал, что у бабки случился инсульт. Но мои опасения не подтвердились.

- В-вы хотите продать дом мистера Блэка? – в голосе старушки промелькнули панические нотки.

- Ну, дом теперь принадлежит моей фирме, - еще раз повторил я. – А можете рассказать про мистера Блэка? Когда он исчез?

Кажется, я затронул запретную тему. Старушка начала часто дышать, а маленькие глазки забегали по сторонам. Все это было ну очень подозрительно. Хотя, кто этих стариков поймет, может они с мистером Блэком были любовниками, а он сбежал с молодой студенткой. От таких мыслей на лицо сама по себе наползла глупая улыбка. Пришлось быстро ее прятать. Еще чего не то подумает. Потом козни строить будет. Вовек не продам этот особняк.

А тем временем старушенция начала продвигаться в сторону своего дома, оставив мои вопросы без ответов.

- Подождите, но…

Жалкая попытка остановить ее не принесла успеха. Бабка скрылась за дверью.

Странно все это. Но этот недолгий диалог натолкнул меня на мысли, что кроме нее есть еще и другие соседи, которые, я надеюсь, будут более сговорчивы. Подавив желание поехать в мотель и отдохнуть, я отправил боссу отчет за вчерашний день и направился обратно к старому дому. Видел я там почти заросшую дорожку, которая может вывести меня к еще одному соседу. Если я не ошибаюсь, то так и будет.

Хоть в этот раз я не прогадал. Справа от особняка мистера Блэка действительно располагался проход к соседнему дому. Через двадцать шагов я к нему вышел. Особняк был той же постройки, что и все дома в этом районе, за исключением пары пристроек. Этот дом выглядел мрачным, не таким как сарай мистера Блэка, что я буду пытаться продать, но уж точно мрачнее «пряничного» домика старушки. Отодвинув в сторону ветку нависшего над дорожкой дерева, я вышел к серому во всех смыслах особняку. Я окинул взглядом окрестности и, не увидев никого, двинулся к дому. Резкий порыв ветра поднял пожухлую листву и закружил по пустому дворику. Пока я тер глаза от пыли, ко мне сзади кто-то подкрался. Странное чувство. Оно посещает меня с детства. Я всегда четко понимал, когда на меня смотрят, даже если я не вижу и не подозреваю об этом. Это можно было бы назвать паранойей, если бы не было правдой. Вот и сейчас я знал, что позади меня стоит человек. Подавив начинающийся нервный тик, я решил резко обернуться, чтобы застать врасплох возможного убийцу.

Кажется, мне пора лечиться. С этим домом я точно свихнусь. Передо мной стоял обычный сгорбленный старик. Смотрел он на меня, приподняв левую бровь. Обе руки, скрещенные на запястьях, опирались на трость из черного дерева.

Справившись с собой, я натянул улыбку и решил начать диалог. Если еще не поздно расположить его к себе, то стоит поторопиться.

- Доброе утро, я Мартин, риелтор,  - проговорив все это добродушным голосом, я протянул руку.

- Я свой дом не продам. Убирайтесь!

Такого я не ожидал. Моя рука все еще висела в воздухе, а моя голова спешно генерировала нужные фразы. Еще немного и я сам уволюсь. Уже второй человек за день готов меня послать. Точнее уже послал.

- Вы неправильно меня поняли, - начал отнекиваться я. – Я продаю дом вашего соседа, мистера Блэка. Он задолжал банку крупную сумму денег и его дом ушел с молотка. Моя фирма приобрела его и сейчас я привожу его в порядок, чтобы в будущем осчастливить новую семью.

Кажется, старика хватил удар. Иначе как ещё объяснить его застывший взгляд. Это не было похоже на удивление. Скорее обречённость. Мне не понравился второй бывший сосед мистера Блэка. Или они тут все такие, пришибленные. Ну а что я хотел? Одним словом – провинция.

Старик продолжал стоять неподвижно. Даже не моргал. А я жду. Жду и думаю, как бы побыстрее сбежать отсюда. Идея поговорить с соседями мне больше не нравилась. Лучше добыть информацию обычным для современного человека способом. Через интернет. Да, так я и сделаю. И больше не буду общаться с сумасшедшими жителями этого квартала. Решив для себя, что с меня хватит, я вежливо раскланялся и ретировался в сторону старого дома.

Желудок явственно сигнализировал о своих потребностях. Да и не только он. Все тело хотело есть, пить, спать и, что вполне логично, в кустики. Кстати о кустиках. Я уже должен был выйти к бывшему дому мистера Блэка. Ветви деревьев больно хлестали по лицу и рукам, которыми я тщетно пытался закрыться. Я прошел уже шагов сорок. Ковер из листвы сменился голой землей. Ветер мгновенно стих, когда я выбрался из рощи. Предо мной предстал проклятый дом (как я уже успел его окрестить). Что-то было не так. Вроде и крыльцо то же, и дверь на месте, и окна.  Окна! Они были целыми и без приколоченных досок. Обернувшись, я не увидел привычной тропинки. Зеленые насаждения полностью закрывали проход к соседнему дому. И как только прошел сквозь них? Вернув взгляд к вполне приличному особняку мистера Блэка, я стал наблюдать. Наверное, я должен начать паниковать. Моя крыша давно уже съехала, и лежу я сейчас в мягкой комнатке и пускаю слюнки на белый халатик. Хотя, почему халатик? Что они там носят? Футболки и штаны? Или комбинезоны? Поток моих бредовых мыслей прервал треск дерева. Дверь дома резко распахнулась, и никем несдерживаемая врезалась о стену, издав характерный звук. В проеме показался сухонький старичок. Он что-то кричал, но расстояние не позволяло разобрать что именно. Дед еще некоторое время посокрушался, после чего вновь скрылся в глубине дома. Решив, что ждать более не имеет смысла, я двинулся в сторону дома. Страшно ли мне было? Еще как. Но я уже сказал себе: «Мартин, ты уже сошел с ума, хуже не будет».

Забор, увитый зеленым плющом возвышался надо мной на целых полметра, что мешало увидеть соседний дом, где по моим прикидкам жила старушка-одуванчик. Теперь уже отчетливо стали видны явные различия между тем временем, где пребывал я, и временем, что окрестил «прошлым». Дом был будто живой. Вот такой можно смело продавать. Чистое крыльцо, крепкая крыша, стены с еще не облупившейся черной краской. Особняк все еще был мрачным, но уже не убогим.

Я остановился на верхней ступеньке, не решаясь продолжить путь. Колени слегка подрагивали. Все еще не хотелось верить в происходящее. Неужели сельский люд оказался прав и в этом доме живет призрак? Иначе как я могу все это видеть? Одни вопросы. И как всегда ответов ноль.

Пришпорив своего невидимого коня, я вошел в дом. Внутри было несильно темно и лишь слегка пахло сырость. Перила лестницы были увиты гирляндами, над камином в большом зале висели рождественские носки. Не трудно было догадаться, что скоро Рождество. «Для этого времени» - решил поправить себя я. Хотелось еще много что осмотреть, но я вновь почувствовал чей-то взгляд. Воздуха стало не хватать, руки взметнулись в шее. Казалось, что меня кто-то душит. Страха не было. Просто не хотел так умирать. Только не сейчас. Быть может позже.

Пробуждение случилось посреди пустого грязного зала. Камин все так же был завален кирпичами, свет пробивался через щели в забитых окнах, слегка освещая пространство. Но и без этого я понял, что вернулся. Вставать не хотелось. Мне понравилось вот так лежать и смотреть, как пылинки кружатся в редком свете окон.

- Ха-ха-ха-ха-ха…

Вдруг тишину разорвал жуткий смех. Будто половицы скрипят. Я резко сел и на четвереньках двинулся в сторону угла комнаты. Смех сменился странными звуками, будто кто-то проводит ногтями по дереву. Хотя почему кто-то? Подавив в себе скептика, я решил согласиться со своей левой шизой. Она как раз мысленно протягивала мне вилы. Вилы я не взял по понятным причинам. Призрак явно хотел меня напугать. Они же не сразу убивают? Я точно помню, в фильмах ужасах они сначала просто пугают.

Над ухом послышалось чавканье. Это стало последней каплей. За сколько вы там, в детстве стометровку пробегали? Секунд за двенадцать? А из положения лежа? Ха, да я бы перегнал самого быстрого человека в мире, если бы на олимпийских играх за мной гнался призрак. Выскочив за порог дома, я резко захлопнул дверь и привалился к косяку, восстанавливая дыхание. На небосводе вовсю светило солнце, редкие облачка проплывали в сторону запада. Тень упала на крыльцо, и мое сердце пропустило удар, но я быстро сообразил, что по лестнице кто-то поднимается. Это был уважаемый джентльмен. По крайней мере, такое впечатление он сейчас производил. Строгий костюм очень шел его темным волосам с благородной сединой на висках. В уголках глаз засели лучики морщин. Назвать его дедом или стариком у меня просто язык бы не повернулся, хотя ему явно было за шестьдесят.

- О, вы, наверное, Мартин-риелтор? – спросил пожилой мужчина, протягивая мне ладонь. – Я доктор Мерси. Живу напротив. Узнал от Клары, что вы новый владелец этого дома.

На последних словах доктор Мерси ненадолго задержал свой взгляд на доме. Они определенно что-то знают. И мне, черт возьми, надо все выяснить об этом особняке и его бывшем владельце. Дабы не спугнуть моего случайного «информатора», я лучезарно улыбнулся и притворился, что все со мной в порядке. И не я только что сбежал из дома из опасения быть съеденным призраком. Я с трудом поднялся, вежливо отвергнув протянутую руку. И лишь когда стоял перед доктором Мерси, наконец ее пожал. Рукопожатие было твердым и уверенным. Я не ошибся, посчитав этого джентльмена уважаемым человеком. От него так и  веяло властью.

- Я не владелец дома, сэр. Я представляю интересы «Остер и Ко»…

- Да-да, прошу прощения. Вам наверное уже надоело это каждому напоминать, - перебил меня мистер Мерси. – Считайте это проверкой.

Его подкупающая улыбка отрубила мое начинающееся раздражение. И ведь он прав, мне часто приходиться, как мантру, повторять давно заученный текст. Подтверждая мое предположение о его английских корнях, мы некоторое время говорили о погоде, после чего он пригласил меня к себе на чай. Я не стал отказываться, ибо мне все еще хотелось разузнать об этом старом проклятом доме.

Особняк доктора был расположен напротив «моего» дома через проселочную дорогу. Чтобы дойти до него нам понадобилось около десяти минут неспешного шага. Когда мы пришли к дому я уже успел узнать, что мистер Мерси всю свою жизнь проработал в городской больнице и только десять лет назад ушел на пенсию, пребывая тогда в должности главного врача. Супруга его умерла от рака задолго до этого, и доктор так и не женился повторно.

- Детьми Бог нас обделил, - этими словами закончил Мерси свой рассказ о жизнь. – А у вас дети есть?

-Нет, мистер Мерси, я пока не встретил женщину, что была бы согласна связать свою жизнь с таким увальнем как я, – криво улыбнувшись ответил я.

-Доктор… Прошу обращаться ко мне – Доктор Мерси.

Сталь в его голосе меня слегка напугала. Однако, стоило помнить, что этот джентльмен уже не молод и ему простительны некоторые чудачества. Да и в отличие от его соседей и деда-призрака, он прям самый нормальный. Себя я тоже к этим нормальным не причисляю.

Доктор быстро оттаял и застыл, разведя руки в стороны. За его спиной стоял дом. Особняк был великолепен! Поверьте словам риелтора со стажем, его дом был образцом идеальной сделки. Если бы мне доверили продавать его, я был бы самым счастливым работником агентства. Но, увы, для таких махин мы не нужны. Их с руками отрывают. Особняк был той же архитектурной постройки, что и все дома в округе, за исключением панорамных окон на первом этаже (явно снесли не одну перегородку, чтобы такое сотворить) и веранды на месте крыльца. Стоит так же отметить отсутствие ржавчины на железном ажурном заборчике и белоснежную краску покрывающую фасад здания.

Заметив мой восхищенный взгляд, доктор улыбнулся шире прежнего.

- Мне нравится ваш дом, доктор Мерси.

- О, мне льстят слова такого профессионала, как вы.

Мы прошли через веранду и очутились внутри особняка. В нем было светло и просторно. Холл был выполнен в современном стиле: ничего лишнего, светлые однотонные цвета, прямые углы. Это жилище точно не для старика. В большом зале присутствовал камин, как и в проклятом доме. Но  в отличие от дома мистера Блэка, этот камин был из мрамора, а огонь скрывался за стеклом. Я так понимаю, здесь применялось жаростойкое стекло. Такие материалы специально создают для каминов. Выглядело красиво и, что самое главное, безопасно. Со времен изобретения камина открытый огонь в помещении сгубил не одну семью.

Я не заметил фотографий или других предметов, обычно присутствующих в домах и квартирах. Как бы одиноко не жил человек, так не должно быть. Только я хотел спросить об этом доктора, как сам же себя одернул. Не мое это дело, могу спугнуть, и все будет так же, как и с бабулей-одуванчиком и стариком с тростью.

- Чай почти готов. Я заказываю его прямиком из Японии. О, знаете, как они любят чайные церемонии?..

Мистер Мерси говорил что-то еще, но я не слушал, старикам иногда надо, чтобы кто-то был рядом, когда они разговаривают.

Закончив с обязательным чаепитием, я посчитал, что уже пора перейти к самому главному.

- Мист... Кхм. Доктор Мерси, расскажите мне о доме, что я продаю. Информация, коей я обладаю довольно скупа. Мистер Блэк пропал около десяти лет назад, и никто не знает куда. Но он ведь был слеп? Да и возраст его был уже не для поездок. Он вроде из дома не выходил. Что вы можете сказать?

Мне показалось или доктор испугался? Показалось, наверное.

- Я не внесу больше информации, которую вы уже узнали из общедоступных источников, Мартин, - тихим голосом начал вещать доктор. – Мистер Блэк был стариком, сколько я себя помню. Скорее всего, мне так казалось, ведь я был тогда еще мальчишкой. Весь наш квартал жил одной дружной семьей, мы хорошо общались с соседями и всегда помогали друг другу. Дед из того старого дома был единственным, с кем невозможно было уживаться. Он постоянно был на что-то зол. Кричал, выл, грыз перила. Это было дико. Страшно смотреть, как старость поглощает ум человека. Поверьте мне, на это было невыносимо смотреть. Шли годы, а старик все не умирал. Простите, мне за мою прямоту, но смерти ему не желал разве, что… Да все ждали, когда он наконец издохнет. Так вот, прошло много времени, а старик все кричал и кричал, дети и некоторые взрослые боялись даже проходить рядом с его домом. В последнее годы перед исчезновением дед уже не выходил из дома. А потом все стихло. Клара, то есть миссис Пью видела, как он с двумя чемоданами уезжал на такси. К сожалению, полиции не удалось тогда найти его. Да и поздно было уже…

Доктор Мерси ненадолго затих. Я тоже молчал, обдумывая услышанное. А если они соврали? Все жили дружно в квартале? Ну-ну. А его ненавидели. Могли они быть все в сговоре? Могли. Убить старика, а труп выбросить. Или труп все еще в доме? Последняя мысль меня испугала. Но благодаря ней я четко осознал, что возможно, только возможно, дед  все еще в доме и из-за этого его призрак бродит и не дает мне покоя. Да, нет. Бред это.

- Спасибо за чай и за рассказ. Мне уже пора в офис. На этой неделе приедут строители, будет шумно, но надо немного облагородить дом, чтобы вскоре я смог его продать. Заранее прошу прощение за будущие неудобства.

- О, я был только рад. В последнее время старость берет свое. Общение с новыми лицами стало редким.

Мерси встал из-за стола и с неизменной улыбкой протянул для рукопожатия правую руку. Я естественно ее пожал. На веранде мы еще немного поболтали ни о чем, хотя мое нутро и хотело скорее свалить из этого гостеприимного дома.

Пока я быстрым шагом, почти бегом, пересекал проселочную дорогу, успел заметить миссис Пью в своем розовом халатике с рыжим котом на руках и мрачного мистера Долтана с тростью. Я придал себе ускорение и  забрался в машину, резко захлопнув дверь. Только в своем автомобиле получилось почувствовать себя в безопасности. Выехав на проселочную дорогу, я вдавил педаль газа в пол и помчался в сторону главной магистрали, вдоль которой располагался мой мотель. Там я приведу себя в надлежащий вид и подумаю, что делать дальше.

В мотеле было тихо, постояльцев было не много. Мой номер был самым крайним. Внутри было мало мебели – кровать, стул, маленький столик и шкаф. Я не жаловался, командировка не предполагала развлечений, так что телевизор мне был не нужен. Я принял душ и развалился на кровати, листая почту в телефоне. Босс ждал очередного отчета и спрашивал, когда я смогу преступить к продаже.  Гневить начальство я не стоил и откладывать ответное письмо тоже. По моим заверениям строительную фирму уже можно было нанимать и преступать к работе. Раньше следующей недели они все равно не приедут, так что у меня будет время разобраться с призраком. Я еще сомневался в том, что видел. Усталость и смена места моего обычного обитания могли сказаться на разуме, поэтому стоило отдохнуть, а завтра снова взойти по каменным ступеням этого дома.

Утро началось с головной боли. В номере оказалось на удивление душно, и всю ночь я ворочался. Думал, будут сниться кошмары, но ошибся. В такой комнате кошмар – это бессонная ночь. На часах было восемь утра. Самое время наведаться к возможному призраку.

продолжение в следующем посте.

© Татьяна Лудэр