Клыкоборцы (ч.2 из 2)
– Однажды в его ловушку попала тварь, которой не было в справочниках. Это был совершенно бесполезный хищник, годный только на то, чтобы разрушать. Мольдор долго наблюдал страшную тварь. А затем их стало две, одна большая и одна поменьше. Они размножались. Изучая их дальше, он увидел, что они любят, а что может заставить их уйти. Что может их разозлить, а что успокоит… Я думаю, он подбирал палитру, которой можно ими управлять.
Я ударил кулаком по подлокотнику.
– Я так и знал! Слышишь, Динк?.. – я осекся. – Простите, граф. Продолжайте.
– В общем-то, это всё. Я опасался, что тварь вырвется на свободу. Не то, чтобы я сомневался в аккуратности Мольдора – об этом, как раз, нельзя было и подумать. Ведь почему все его наработки так и не попали в историю, почему он не снискал заслуженной известности и богатства? Из-за излишней старательности. Он столько раз перепроверял свои расчеты, что опоздал бы и с изобретением ночного горшка. Но меня волновал не он, а его дети. Которые слишком часто пропадали с отцом в лаборатории.
– И теперь этих детей знает вся страна, – мрачно констатировал я.
– Именно так, мой друг.
– Но почему вы молчали? – воскликнул я. – Если вы знаете виновного…
– Но я не знаю. Мольдор ушел из моего дома. Я настоял на том. Мне не известно, куда он ушел. А спустя несколько лет появились клыки и когти… и следом пришли Они.
– Нужно его найти. Мольдор определенно знает, откуда они взялись. Сбежали из лаборатории, или он сам их выпустил – какая теперь разница? Он повинен в том, что произошло со всеми нами. Несколько десятков слоев, столько деревень и замков, даже целые города – всё оказалось в терроре безжалостных неведомых тварей. А его дети вместо того, чтобы каяться и молить людей простить их отца, ходят по миру королями.
– Все это, несомненно, несправедливо. Но ведь мы не знаем, что случилось на самом деле.
– Я могу найти его. Это дело слишком много значит для меня… цвет приведет меня к цели.
– Мой дорогой Сайрус. Мне больно это говорить вам, но я должен напомнить – красный запрещен в наших землях. Вы не сможете даже взять след. Стоит кому-то почуять, что вы проводите цвет, как вас немедленно схватят и казнят. А современные ловушки цвета позволят сделать это даже без присутствия человека.
– Проклятие! – я снова хватил кулаком по креслу и крепко задумался. – Тогда мне придется вычислять местонахождение Мольдора, обходя страну вокруг. Я смогу примерно обнаружить группу слоев, где он скрывается… или его лаборатория, если самого мага уже нет в живых. Наверняка он оставил подробные записи, раз он так скрупулезен.
– Не нужно столько лишних движений, – вкрадчиво произнес граф. – Вы можете покинуть страну, не выходя за пределы моего замка.
Я чувствовал, как он напряжен. Он взволнован не меньше, чем я. Ведь я уже отчаялся, даже не думал, что есть хоть какой-то шанс избавиться от Них.
А теперь есть подтверждение моей правоты. Я знал, я чувствовал, что Эти не просто так пришли в нашу страну!
– О чем вы говорите?
– Я не просто так плачу цветочётам, мой друг. Они внимательно следят за движением космического цвета… и слоёв. А Мольдор, о, поверьте, он действительно был выдающимся магом пространства и времени. Он изобрел одну штуку, которая позволяет замедлить движение слоя. Так что у меня в подвале есть свой маленький слой, скованный накопителем синего. Личный, не принадлежащий ни одной стране слой. На ней – ни физически, ни юридически – не действуют законы, установленные Домом Цвета. Можете мне поверить.
– Так чего же мы ждем? Нужно немедленно отправляться!
Вот так-то, Динки, любимый мой друг, навсегда мой, ха. Я же говорил, а ты не слушал, упрямый, как дерево. И кто теперь веселится? Кто оказался прав, как всегда? Конечно, я! Всегда я! Я всегда знал, что ты мне не ровня. Я терпел тебя только потому, что ты, как бы там ни было, отличный черный маг.
Но паршивый друг.
Мы выбили трубки и вышли из библиотеки. По пути граф захватил зажженную лучину.
– Вам туда, – шепотом произнес граф, когда мы стояли на верхней ступени лестницы, ведущей в подвал. Снизу тянуло ржавчиной и затхлостью.
– Слой точно там? – я разглядывал темноту, в которой скрывалась дверь к тайнам Этих. Мне не терпелось заняться расследованием.
– Разумеется. Просто в подвале не только батарея с синим цветом, удерживающая слой. Так же там более, кхм, приземленные вещи, такие как ледник, овощехранилище, пыточная… пока красный не запретили, мы, как и все, время от времени приносили кровавые жертвы ради цвета.
Это всё объясняло.
– Ну, тогда я пошел, – решительно одернув плащ, я взял у графа горящую щепу и спустился по скрипучей лестнице. Граф встревоженно глядел мне вслед.
– Удачи, Сайрус, – прошептал он, и я толкнул тяжелую дверь.
За моей спиной граф зачем-то накинул на дверь засов, но я не стал проверять. Даже если он запер меня, на обратном пути я легко вышибу дверь. Сейчас у меня дело гораздо важнее. Запах красного забил ноздри: если это не старая кровь из пыточной, то, значит, мой цвет скопился в носоглотке, предчувствуя близкие испытания. О, как это прекрасно… я остановился на миг и запрокинул голову. Вот оно, вот оно, совсем близко. Нечто значимое, по-настоящему серьезное. Я рядом с разгадкой грязной тайны тех, кого ненавидел так долго. Неужели скоро все разрешится… но нет. Не надо. Пусть это мгновение продлится как можно дольше.
Я пробирался по темному подвалу, собранный и готовый ко всему. Свет от лучины выхватывал из темноты ящики с провизией, бочки солений, старую одежду и другой хлам. Батарея должна быть в камере в дальнем конце подвала.
По пути я заглянул в пыточную. Втянул спертый воздух, пропитанный застарелыми страданиями воров и предателей. Провел ладонью по ржавой дыбе, еще сохранившей пятна крови и следы испражнений. Здесь растягивали преступников, выворачивали им суставы, рвали сухожилия. Ничто так не бодрит, как присутствие чужой боли. Ничто так не заставляет ценить жизнь, как угроза близкой смерти. Ведь каждый из нас может оказаться на месте подсудимого. Сегодня ты любящий супруг, у тебя есть друзья и почитатели, а завтра тебя забыли, бросили ради какой-то бабы, чье имя ты даже вспомнить не можешь.
Батарею я вскоре нашел, только никакого слоя рядом с ней не оказалось. Я осторожно ощупывал пространство-время цветощупами, но не находил ни малейшего схождения. По обе стороны от меня слой был окружен только чистым космосом, полным цвета, настолько яркого, что он испепелит тебя на месте, стоит только коснуться его.
Видимо, расчеты Мольдора оказались не такими надежными, как обещал граф. Он ошибся. Нужно идти наверх и сообщить Торну.
Едва я шагнул к двери из камеры, как воздух наполнился знакомым скрежетом. Черная фигурка Динка сама скользнула в ладонь. Я сбросил рюкзак, чтобы не мешал в битве. Из пола, из стен, из потолка подвала лезли клыки и когти – острые, хищно изогнутые, оголодавшие.
– Кушайте, детки, кушайте. Сегодня граф досыта вас накормит вкусным, сладким красным. Жрите эту падаль, не подавитесь!
Следом за голосом желтой магички грянула музыка. Раздражающая, ослабляющая, нудная. Я рубанул черной фигуркой возле своих ушей, отсекая звук. Вспорол ближайший коготь и прижег его сочной порцией красного. Ах, какое наслаждение пользоваться цветом!
Воздух уплотнился, забивая легкие желтой ведьмы. Она закашлялась, схватила себя за горло. Мне некогда было на нее отвлекаться, я рубил направо и налево, резал и жег, наслаждаясь скрежетом агонии чудовищ. Их не становилось меньше: рядом с убитыми росли новые, разрывая саму ткань слоя. Одежду на мне хорошо подрали, посекли кожу. Кипящая от цвета кровь падала на деревянные ящики и медленно тлела, насыщая воздух удушливой гарью. Настоящий праздник, лучшей смерти невозможно представить.
Посмотри на меня, Динки! Видишь, я прекрасно обхожусь без тебя. Вот так! Отлетел отсеченный коготь, обращаясь в пыль. Отлетел другой. Воздух гудит от напряжения, накаляется. Лучина больше не нужна, мир осветился багрянцем, будто закатное солнце заглянуло под землю. Магичка пятится к выходу, задыхается, царапает грудь. За ее спиной маячит голубой маг, глаза навыкате, рот разинут, как у глупой рыбешки. Вы думали, сможете так просто избавиться от клыкоборцев? Да я один сильнее вас всех, вместе взятых!
Тело действовало само. Отточенными движениями я прижигал обрубки. Немного непривычно действовать черным, но я справлялся. Со свистом рассекали воздух клыки и когти. Меня теснили в угол, но мне удалось их отогнать и занять более выгодную позицию. Если хуже не станет, у меня есть все шансы…
Пол подо мной проломился. Накачанные цветом мускулы сами отбросили меня в сторону, оттолкнувшись почти что от воздуха. Там, где я только что стоял, из-под земли вырвался огромный, никогда ранее мной не виданный ствол, сплошь состоящий из острейшего оружия. В подвале сразу стало тесно, как в “железной деве”, гробу, утыканном мечами. Похоже, это матка, крупнейший клык-коготь из всех.
Желтая магичка удвоила усилия. Ее гнусная песня заставила меня сомневаться. Что, если Динк прав? Если мы стоим на пути добра? Точнее, я стою. А он вовремя отступил. Как всегда, проявил мудрость и чуткость, которых я лишен. Я просто пень, который необходимо выкорчевать.
Гнида! Я плюнул в магичку красным, да так ловко, что попал прямо в глаз. Так тебе и надо, курица! Посмотри-ка, пигалица, я всё еще жив. Ах, да, ты не можешь смотреть, кислота выедает твой глазик. Послушай, я отсек несколько лезвий с тела твоего “дитяти”! Я смог обнажить его ствол. О, как оно великолепно в кровавом сиянии! Средоточие опасности, воплощенная боль, осязаемый, физический страх. Как же это прекрасно, восхитительно, сочно!
Поистине, я умру, занимаясь любимым делом. Не за славу и деньги – они приходят и уходят. А потому что мне это нравится. Я – красный маг, и всегда им буду.
И я увидел то, чего никогда раньше не видел: слабое место. Оказывается, у клыков и когтей есть уязвимости. Я уже сколол с тела матки броню. Нужно только успеть воткнуть фигурку в нежную плоть, и для него все будет кончено.
Коготь подсек мне ногу, и я упал на одно колено. Удар по запястью, и черная фигурка отлетает в угол. Динк, режь, Динк! Ах, да, я совсем забыл… стоп. Динк?!
В красном свечении, затопившем подземелье, я видел, как вылетела дверь подвала. Стража в цветах графа Торна схватила Этих и выволокла наружу. Солдаты ворвались в подвал, возглавляемые самим графом, а за ним след в след бежал Динк.
Черный клинок рассек клыки и когти. Он косил их, будто траву. Я плевал цветом и кровью, обугливая останки чудовищ. Обрубки клыков и когтей источали ядовитый газ, предсмертные вопли вкручивались в уши раскаленным сверлом. Удар. Прожиг. Удар. Прожиг. Как в славные времена, мы действовали слаженно, как одно целое, будто читали мысли друг друга. Куда ловчее, чем сражался я один, держа в одной руке черный, а в другой – красный.
Матка рухнула с невыносимым скрежетом, который можно было увидеть глазами, если немного рассредоточить взгляд. Последний привет клыков и когтей впился в сетчатку, оставив на зрении трещины и зарубки.
Красное свечение медленно гасло. Стража принесла свечи. Бледный граф дрожал, как листок на ветру, переводя перепуганный взгляд с меня на Динка и обратно.
– Я и забыл, как это жутко, – проблеял он и истерично засмеялся. – А ведь я даже не участвовал в битве.
– Это легко исправить, – сухо сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. Меня тоже колотило, руки не слушались, колени дрожали. Перед глазами всё плыло. Клыки и когти хорошо пустили мне кровь. – Потому что я вызываю вас на дуэль… за предательство. И тебя, – я из последних сил ткнул пальцем в грудь Динка. – Тебя тоже, – пол ушел из-под ног, и я повалился на руки напарника, теряя сознание.
Мы устроили над графом суд. В ходе расследования раскрылось немало интересного. Оказалось, что далеко не все в стране были довольны правлением Этих. Да, многие дворяне искренне присягнули им. Да, скрепя сердце, они поддерживали запрет красного. Отказались от традиций и всеми любимых праздников, от кровавых жертвоприношений и повседневного использования цвета. Когда твой род двадцать лет кошмарит зараза, которую не берет ни один меч, которая не слышит мольбы, не боится угроз, согласишься на многое… но красный всегда был цветом власти. Слишком непримирим и прямолинеен. Сформировалось сопротивление.
Одним из самых решительных его представителей оказался мой старый знакомый, рослый Хранитель Мира, который обобрал меня при первой встрече у замка. Кроме него, были и другие. Он сумел оповестить всех о восстании. О том, что Дом Цвета превратился в тюрьму, и Их Детей держат под стражей. В кратчайшие сроки в замке собрались все заговорщики, какие были в окрестных слоях.
Граф Торн долго не решался примкнуть к сопротивлению. Будучи представителем древнего рода, сам он, тем не менее, едва мог разжечь цветом трубку. Он разрывался на две части – пока еще не буквально. Ему действительно нравился покой, принесенный Домом Цвета. Но нравились и старые устои. Так, в нерешительности, он играл на две стороны, неспособный сделать окончательный выбор. Пока не стало слишком поздно.
На суде он плакал и умолял ему поверить. Да, он сдавал красных магов Этим, которые кормили своих карманных чудовищ красной кровью – деликатесс для клыков и когтей. Да, он обманом заманил меня в подвал, где меня должны были разорвать на кусочки. Но он искренне верил, что я смогу спастись – и спасу всех, дав сопротивлению ту искру, которой ему так не хватало. Он знал, что рано или поздно это случится. Граф клялся, что увидел во мне то, что есть даже не у каждого красного. Что я тот, кто приведет страну к свободе, к победе над гнилью лжи Этих. Выпытав их секрет, мы возьмем власть над клыками и когтями, а позорный Дом Цвета канет в небытие, где ему самое место. И кто, как не я (утверждал граф Торн, разумеется, хотя я с ним полностью согласен), достоин того, чтобы стать во главе освобождения?
В общем, ему никто не поверил, и с него заживо содрали кожу в его же пыточной.
– Так и будешь от меня бегать? – спросил Динк, поигрывая черным клинком. Я сидел в кресле у камина, собираясь с силами перед дружеской беседой с Этими. Меня совсем не прельщала встреча с Линко. Я уже говорил, что очарование красных магов – одновременно и дар, и проклятие? – На. Бери. Убей меня. Ты же хочешь.
Я взял протянутый клинок и бросил на столик.
– Я уже убил матку когтей и клыков, ты как трофей ей сильно уступаешь.
– Ну наконец-то, снизошел до разговора. Засоси меня пустота, ты был прав, Сайрус. Ты был прав во всем, до мельчайшей детали. Я это признаю. Как мне еще вернуть нашу дружбу?
Я коротко взглянул на него.
– А как же эта, как ее… опять забыл. Чего ты к ней не вернулся?
– Как я мог тебя бросить? Я же знал, что ты своим нравом напорешься прямо на сук… не надо так на меня смотреть! Она правда существует. У нас даже есть ребенок. Дочка…
– Но как ты меня нашел? Я мог пойти в любую сторону.
– От трактира было всего три пути. За мной бы ты не пошел, в болота не полезешь даже ты, оставался только один вариант.
– Но я мог пойти дальше.
– Ты-то? Не смеши. Ты пошел сразу к Торну, уверенный, что тут тебя ждут менестрели и куртизанки.
– Ну, хоть расскажи, на сколько тебя обобрал этот, как его, опять забыл его имя.
– Что? Ни на сколько. Он говорил что-то о плате за переход, но я сказал, что иду в Дом Цвета, выразить свою благодарность щедрым пожертвованием.
– Ах ты, умный негодник. Ну, а как ты убедил графа всё тебе рассказать? Еще одна твоя хитрость?
– Приставил нож к его горлу.
– О. Этого я… конечно, я так и знал. Ну, а что дальше? Теперь ты все-таки уйдешь?
– Нет. Теперь нам надо избавить страну от желто-голубой заразы. Ты, вроде, собирался побеседовать с Этими?
