Skazkinayshko

- Что ты все командуешь? Ты умная, что ли?

- Да, я умная Штолли.

***

Глупый Самамыш играл на волынке. Тяжелые, тягучие звуки поднимались к самой крыше, просачивались сквозь неё и летели вдаль, уносимые ветром. Штолли сидела у окна, обхватив руками колени, и грустила о чем-то своём. Бдюк пытался подпевать. Самамыш думал о дальних берегах. О людях, которые носят теплые одежды и разводят костры в доме. О том, донесет ли ветер до них его музыку, или растеряет по дороге. О том, отправят ли они ему ответную песню и, о том, какие песни поют люди на дальних берегах. Вечер укутывался теплее в темное небо. Луна, замерев над домом, слушала волынку.

***

Умная Штолли составляла календарь на будущий год. Вот здесь у нас будет праздник Танцующих Снежинок. Здесь праздник Воющего Ветра в трубе. Тут праздник Тонкого Льда. Вот здесь праздник Проснувшихся Ветвей, а сразу за ним праздник Древесных Слёз.

- Праздник Первых Одуванчиков, - подсказал Самамыш.

– Праздник Раскапывания Тайников, - сладко зажмурился Бдюк.

День, Когда Легко Дышать, день Дальних Расстояний, день Необъясняемой Грусти, день Озерной Тишины. «Это будет очень насыщенный год, - подумала Штолли, - надо подготовиться как следует!».

***

Хитрый Бдюк пришел из леса грязный, злой и расстроенный. Он ввязался в драку с белками, потерпел сокрушительное поражение и бежал, подгоняемый позором и шишками. Потом он увяз в болоте и еле выбрался. И в конце, какой-то медведь нашел его тайник и вытаскал оттуда все вкусности. Бдюк сидел на крыльце и придумывал планы мести для всех, включая болото. Из дома вышел Самамыш. Бдюк посмотрел на него и отвел взгляд. Объясняться не хотелось.

- Я тебе ванну набрал, - сказал Самамыш. – Пойдем, пока Штолли не увидела.

Бдюк вздохнул. «Хорошо, когда есть кто-то, кто не задает вопросов, а просто набирает ванну», - подумал он и побежал купаться.

- Блин, ну кто так делает?! Глупый ты мыш!

- Сама мышь!

-Хорошо, глупый ты Самамыш)

***

Глупый Самамыш лежал на крыше и смотрел на небо. По небу плыло огромное облако и даже отсюда Самамышу было видно какое оно плотное и упругое. Качественное. Добротное. Когда то Самамыш работал на заводе по производству облаков. Завод выпускал транспортные и грузовые облака и был известен во всех мирах. Грузовые облака перевозили воду в разных состояниях, а транспортные… Говорят, они перевозили Ангелов. Самамыш никогда не видел Ангелов, но однажды пришел большой заказ и рабочих попросили помочь с доставкой до места дислокации. Они перегоняли облака в облачное депо, а потом ходили смотреть вокзал, тоже похожий на огромное, многоэтажное облако. Там, под скамейкой, он нашел легкое белоснежное перышко и спрятал его за пазуху. Принадлежало ли оно Ангелу? Не известно. Но если долго держать его в руках и тихонько дуть на пушинки, внутри становится тепло и спокойно.

***

Умная Штолли высаживала рассаду в грунт. Она делала маленькие ямки, любовно брала куст помидоров и нежно приглаживала землю ладошкой. «Расти большой, мой маленький!» - приговаривала она каждому кусту. Это должно было обеспечить хороший урожай. Так делали мама Штолли и бабушка Штолли. И прабабушка Штолли делала так же. Солнце светило на Штолли и ласково гладило её ладошкой.

***

Хитрый Бдюк смотрел в замочную скважину. За скважиной начиналась темнота, а в темноте стояли банки с консервами и вареньем, лежали круги сыра и висели жирные окорока. Запах просачивался под дверь и щекотал Бдюка маленькими ловкими лапками. Бдюку было смешно и приятно. «Вот бы залезть туда, - думал Бдюк. – Я бы только понюхал и всё». Он просунул лапу под дверь. На половине пути она чуть не застряла. Нос не пролезал вовсе. Бдюк лёг у двери. Повернулся на бок и закрыл глаза. Представил, как он становится маленьким-маленькими и, пробежав под дверью, попадает в царство еды, летает среди неё, купается в запахах и откусывает громадные куски. Лапы его шевелились, на мордочке пригрелась сладкая улыбка. Ему снились хорошие сны.

***

Глупый Самамыш смотрел, как горит лес. Пожар был яростным и прекрасным и рождал в душе томление и светлую грусть. Самамыш был коллекционером. Множество таких пожаров, каждый в отдельной коробочке, хранилось у него в сундуке. Иногда он перебирал их, чувствуя под пальцами и в груди тепло и щекотливые покалывания. Этот уже подходил к концу. Дотлевали верхушки, по подлеску расползалась ленивая чернота. Из леса выбежал Бдюк и поскакал к дому.

- Видел как горело? – спросил Самамыш, когда Бдюк влез на крыльцо.

- Только камни над морем, в лесу ничего не видно. Эээх, опять я всё пропустил.

- Это ничего. Если погода будет ясная, завтра посмотрим снова.

***

Умная Штолли шила Бдюку штаны и рассуждала вслух об их преимуществах. На лямках и пуговицах, чтоб не свалились, пока он будет проверять свои делянки. Без отворотов, а то принесет лесного мусора в них, а ей опять убирать. Без блёсток, чтобы сороки не утащили. Приятного глазу цвета. Не маркие. Не мнущиеся. Носить вот так. Снимать вот так. Надевать только на ноги. Бдюк вздыхал и чесался. «Не переживай, - утешила его Штолли, - я тебе инструкцию напишу».

***

Хитрый Бдюк был раздражен. От кончиков усов до кончиков ног он был полон раздражением. Как статическое электричество, оно копошилось в его шерсти и готово было выстрелить в любую минуту. Вот в эту. Или в эту. Вот сейчас. Вот. Ну?.. «Не стреляет, сволочь такая! – расстроился Бдюк. - Ааааа! Ну, тебя в огород! Выпью-ка чаю с плюшками».

Глупый Самамыш сидел на крыльце и курил трубку. У его носа светлячками роились мысли. Он подманивал одну, разглядывал, пропуская сквозь кольца дыма, и отпускал на волю. Мысли взмывали вверх и превращались в звезды на той стороне неба, до которой уже не могло дотянуться солнце. Те мысли, которые ему нравились, он складывал в карман. Вскоре его карман светился от приятных мыслей и Самамыш почувствовал удовлетворение. Он слушал как скребется и встряхивается лес, как шелестит водой река, как посапывает под крыльцом Бдюк, и улыбался.

***

Умная Штолли раскрашивала яйца. Она старательно водила кистью по яичному боку и высовывала язык от усердия. «Уже и до яиц добралась!» - подумал Самамыш. Штолли третьего дня нашла краски на чердаке и с тех пор успела очень многое: кресла и стены, кастрюли, растения в горшках, старую лыжу (одну, вторая осталась где-то в лесу), мотки шерсти, простыни и батарею покрывали узорчики, пятнышки и художественные разводы. У Штолли была феноменальная работоспособность. К портрету Самамыша Штолли пририсовала большое ухо. Объяснять отказалась. «Взять Бдюка и бежать в лес, чтобы не проснуться раскрашенным!» - решил Самамыш и пошел собирать рюкзак.

***

Хитрый Бдюк охотился на ворону. Ворона была противная, и это был мотив. Она расхаживала по двору как у себя дома, хотя вообще-то дом был Бдюка. И двор. И вот это старое колесо. И колодец. И забор. И лес за забором. И небо, и солнце, и река, и ворона, если уж на то пошло, принадлежала Бдюку. «Раз так, пусть ходит, – решил Бдюк, - назову ее Василиса».