Смена на заводе была напряжённая, внедряли новые технологии - в инструментальном цехе опробовали новый станок. Все вокруг суетились, галдели, ругались.
Шурка наблюдала со своего рабочего места, она вообще предпочитала никогда ни во что не вмешиваться, даже если знала правильный ответ. Косынка Шурки то и дело сползала на глаза, мешая складывать нехитрую конструкцию - кольца, шарики, вал.
Выскочив в промозглую осень из проходной уже родного шарикоподшипникового завода, Шурка поежилась и стала наскоро застегивать пуговицы на стареньком осеннем пальто. Пуговичный сброд, иначе нельзя было назвать этот набор разномастных и разнокалиберных пуговиц, выстроившийся в шеренгу на выцветшем драпе, не слушался, не желал проскальзывать в неродные прорамки. Подлинные пуговицы этого пальто были давно утрачены, и никто уже сейчас даже не вспомнил бы какого они были цвета, размера и фактуры.
Шурка шла домой, вдыхала тощей грудью осенний прокисший воздух и думала о том, что приготовить на ужин. Ей хотелось чего-то особенного, но получку опять задержали, и пришлось остановить свой нехитрый выбор на оливье. Шурка слышала, что оливье считается новогодним блюдом, но была уверена, что никто не узнает об этом маленьком вероломстве, особенно, если его быстро съесть.
По пути в продуктовый Шурка по традиции, ведомой лишь ей одной, задержалась у яркой витрины, где лежали те самые сапоги, вздохнула, и посмотрела на свои затёртые, но пока целые, полуботинки.
Майонез, колбаса (сколько-сколько стоит?!), зелень, яйца, огурец; картошки под мойкой целое ведро, свекровь из деревни привезла, морковь и лук тоже есть.Хлеба ещё надо, молока и гречки. Тушёнка закончилась.
Шурка прибежала домой вся промокшая - начался дождь, а зонт она забыла на работе. На двери подъезда трепыхалось размокшее объявление, сулившее отключение горячей воды с сегодняшнего дня на неделю. В тамбуре подъезда Шурка попыталась оттереть чёрные дорожки туши со щёк, и, как назло, всех соседей приспичило выйти именно в этот момент. Общедомовое паломничество объяснилось незамедлительно - лифт снова сломался! Шурка вспомнила, что когда-то им предлагали квартиру на одиннадцатом этаже, хорошо, что они выбрали шестой.
Дома Шурка быстренько разобрала сумки, развесила мокрую одежду, помыла обувь свою, детей и мужа, поставила варить овощи и яйца, убавила звук телевизора, открыла форточку в комнате, чтобы проверить дух "крайней смены", и укрыла пледом мерно похрапывающее тело мужа - простынет ещё. Потом загрузила стирку в машинку-малютку, сделала с близнецами поделку в детский сад из желудей и каштанов, помогла с уроками средней и старшему, проверила дневники, узнала, что в пятницу родительское собрание в шесть, расписалась, протёрла полы в коридоре, залила унитаз кислотой, погладила мальчишкам рубашки.
Пришла соседка, попросила стакан муки, который, был лишь прелюдией к сорокаминутному рассказу о том, что Семёна с первого этажа забрала милиция вместе с его самогонным аппаратом, а Верка с четвёртого замуж выходит, да за кого - за этого бабника Андрюху! Шурка отстранённо кивала в ответ, иногда охала, перед глазами же у неё был ажурный салатник с вожделенным оливье, украшенным веточкой петрушки.
Соседка ушла, не найдя в Шурке единомышленника по коллективному пустословию, дети угомонились - смотрят какую-то вечернюю передачу.
На кухне Шурка задёрнула накрахмаленными занавесками густую осеннюю черноту позднего вечера и поточила ножи. Она ловко шинковала овощи, яйца, огурцы, мурлыкая себе под нос какую-то старую песенку,...и тут нож выпал из её рук в жёлтую эмалированную кастрюлю с несостоявшимся салатом. Шурка медленно, словно парализованная, опустилась на табуретку, вытерла кухонной тряпочкой проступившие капельки пота на лбу и прошептала: "Блядь. Горошек забыла".
Когда я смотрю на нашу Шурку, я вижу, что сегодняшний день её прошёл именно так и никак не иначе! Её бездонные глаза наполнены вселенской усталостью, счастьем замужней женщины и матери четырёх ангелочков. В её взгляде - отчаянная обречённость, бытовая безнадёга, глобальное смирение и...ажурный салатник с оливье.
#Шурочка_и_Ко
#БУ_мемуары
