LastFromTheEND

Небольшое поселение было сооружено на месте бывшей свалки, расположенной вдали от города, уничтоженного и стёртого с лица земли во время Последней Великой Войны. Никто, разве что любители истории, не знает ни как назывался тот город, ни как называлась эта свалка, конечно же, нелегальная. Она стала домом как для бытового мусора, так и для промышленных отходов, старой техники и даже трупов животных, впрочем, и не только животных.

Свалка долгое время пустовала из-за опасного уровня радиации, вызванного радиоактивным ветром и пеплом, накрывшим территорию. Даже местные обитатели – псы и бродяги – были вынуждены покинуть это место. Металлы отлично накапливают радиацию и ещё лучше её излучают, так что те, кто остались, достаточно быстро погибли. Шли годы, десятилетия, и место, ранее казавшееся непригодным для жизни даже до ПВВ, стало оживать. Растения, адаптированные к условиям нового мира, начали расти, поглощая радиацию из воздуха, почвы и даже предметов, если их корни оплетали их. Одни растения менялись до неузнаваемости, другие сохраняли свой вид, а третьи становились новой угрозой миру, порождая Болотников, но об этом как-нибудь в другой раз. На Свале процветало три вида растений.

Свинцовая трава – родственник обычного хвоща, мутировавшего под влиянием радиации и направляющего волю эволюции. До ПВВ это был обычный сорняк, которого легко найти, трудно вывести и невозможно забыть. Свинцовая трава обожает кислые почвы, которых теперь очень много из-за частых кислотных дождей. Свалка стала настоящим пиром, ведь и до этого обладала невероятно высокой кислотностью, но была проблема – тяжёлые металлы. Свинец, ртуть и прочая гадость в почве не давали даже шанса на произрастание. Но тот, кто обладает быстро сменяемыми поколениями с очень высокой скоростью мутаций на любой вкус, может добиться почти чего угодно.

Свинцовая травка научилась поглощать металлы из почвы и, мало того, использовать их для себя. Попав на свалку, её глубокие корни разрослись по всей территории, а споры желали проникнуть в каждый свободный участок земли. Питаясь из почвы и чувствуя обильную влагу после ядерной зимы и любимых кислотных дождей, стебли приобрели невероятную крепкость и плотность, став почти живыми металлическими стержнями, торчащими прямо из земли. Разрастаясь больше, выше и крепче, они очищали почву от кислотности и тяжёлых металлов, давая дорогу новым растениям.

Вместе со свинцовой травой из глубин свалки появился белый грибок. Когда-то он служил людям для создания изысканных сыров, а теперь лежал на свалке, и лишь радиация и чудо не позволяли ему погибнуть. С появлением свинцовой травы грибок решил, что с него хватит, и перешёл на гибридное сотрудничество. Спрятанный под завалами с органическими отходами и мусором, ему ничего не оставалось, как научиться обрабатывать радиацию, излучаемую железяками и бетоном. Встретившись с нашим знакомым, они весьма быстро нашли общий язык, став товарищами. Грибок помогал свинцовой траве, будучи ещё маленькой и уязвимой к радиации, грибок покрывал её белым плотным налётом, принимая все частицы радиации на себя, а трава делилась с ним полезными веществами, не очень добровольно, но это было вполне выгодно обеим сторонам.

Синий плющ – когда-то обычный плющ, теперь отличный помощник по выведению радиации. Чем больше её, тем быстрее растёт плющ на этих объектах. Большие мясистые листья могут показаться съедобными, но не обманывайтесь – в них накапливается радиация и превращается в энергию для растения, весьма неплохой дополнительный источник энергии в облачных регионах пустоши.

В этих сочных зарослях можно заметить мух, но весьма необычных – это ленивые мухи. Создания, которые стали крупнее, но практически утратили способность к полёту. Их рацион, состоящий из отходов, превратился в поглощение быстро растущих листьев плюща. Сотни, если не тысячи насекомых размером с большой палец сидят на листьях, медленно поедая их, и, как это заложено природой, если есть обильный источник пищи, найдётся и тот, кто его будет есть.

Горгульи – род весьма красивых птиц, предками которых были ястребы, соколы или другие луговые охотничьи птицы, забравшиеся на свалку в поисках пищи. Размером они обычно не превышают локтя (45 см). Цвет оперения преимущественно тёмно-серый, встречаются и более светлые цвета, даже коричневые. Самым редким цветом является белый. Горгульи-альбиносы считаются самым редким трофеем, и вот почему. Горгульи живут кланами, состоящими из нескольких семейств, занимая верхушки крупных мусорных куч. Они роют в них туннели, создают подпорки и укрепляют стенки другим мусором и хламом. Эти птицы демонстрируют чрезвычайный уровень интеллекта, по крайней мере, в области строительства гнезда. Клан может состоять как из 30-40 особей, так и насчитывать несколько сотен.

Среди горгулий встречаются различные мутации, большинство из которых убивают их ещё младенцами. Жизнеспособные особи, как правило, имеют положительные мутации, вроде костяного нароста на голове, более мощных крыльев, вытянутых когтей или большей устойчивости к радиации, позволяющей им посещать зоны с более высоким радиоактивным заражением. Среди таких мутантов выделяются альбиносы. Они почти не покидают гнезда, и сородичи их подкармливают. Они крайне уязвимы к радиации, тем не менее, по какой-то причине занимают весьма высокое положение в иерархии горгулий.

Так почему же “горгульи”? Всё просто: при охоте они вычисляют наиболее подходящий момент для атаки на заросли. Несмотря на внешне ленивых мух, в случае угрозы они максимально быстро начинают прятаться и даже лететь в сторону ближайших мусорных куч, скрываясь в выемках и маленьких норках в земле, оставаясь там на продолжительное время. Тем самым, одна единственная атака становится самой важной, и от неё зависит, сколько мух будет поймано и съедено буквально на лету. Горгульи могут часами сидеть в одном положении, словно каменные, только чтобы в один миг целой толпой сделать резкий рывок вниз.

Кроме них на свалке существует ещё много различных обитателей, но человек найдёт и убьёт любое из них, если ему это захочется. Как правило, на свалке ничего, кроме мяса горгулий, нельзя есть, ибо в отличие от прочего, в их мясе меньше всего радиоактивного заражения. Но даже так, мясо обрабатывают по несколько раз, перед тем как употребить в пищу, а более богатые могут проверить и уровень радиации по счётчику, чтобы гарантированно не получить дозу радиации. Впрочем, их мясо, не считая горгульи-альбиноса, является жёстким и, как говорят некоторые, кисловатым.

Жизнь в поселении проходила скромно и тихо. Люди приходили, обменивались и уходили, иногда оставались, устав от бесконечной дороги в поисках… Надежды? Лидерами таких поселений становились либо бывшие влиятельные главы группировок, либо очень харизматичные люди, способные сплотить и даже вдохновить остатки человечества.

Жизнь в поселении не так сладка, как может показаться. Она, конечно, лучше, чем одиночество в блужданиях среди мёртвых земель и поселений в поисках ночлега и средств к существованию, но всегда есть “но”. Малые поселения, состоящие до 100 человек, как правило, знают друг друга по именам. Работа там разделяется и строится на идеалах вымирающего коммунизма: “От каждого по способностям, каждому по потребностям”. Охрана ворот или дозор на башне, работа на грядках, сортировка мусора, возведение новых построек или починка старых, собирательство, воровство и внутреннее производство минимальных и ходовых товаров. Такие поселения встречаются часто, они бывают открытыми и закрытыми, не желая вести дел с другими.

Средние по размерам поселения, обычно от 100 до 500 человек, встречаются значительно реже. Там действует настоящая власть, обеспечивается охрана улиц, а в некоторых даже встречаются энергия и блага цивилизации, почти наравне с бункерными условиями. Такие поселения способны сами себя защищать и даже вести дела с некоторыми группировками. Существуют и такие, которые организовывают целое княжество, собирая с ближайших мелких поселений дань. Встречаются они либо в удобных для обороны и защиты участках, либо на благоприятной и неотравленной земле, позволяющей прокормить население и даже больше.

Последний тип, “Города В”, - единицы. Некоторые даже считаются легендами, так как расстояния между ними измеряются тысячами километров. Такие “Города” располагаются в местах, не задетых ПВВ, случайно или нет. Они могут быть и бывшими сохранёнными посёлками, и мелким городком, расположенным у чёрта на куличиках, который даже на картах не был отмечен, отчего и не был задет намеренно. Население там велико, и, по слухам, там даже сохранилась какая-никакая старая власть, идеология, технологии и техника. Но велик шанс, что это лишь банальные слухи, надежда…

Илья “Мелкий” – паренёк, родившийся в бункере, но в связи с переворотами покинувший его с родителями и нашедший дом в таком вот мусорном поселении, где провёл своё детство и началась его юность.

Илья – средний для своих пятнадцати лет парень, глуповатый, наивный и однозначно простой. Карие глаза с бурлящим юношеским авантюризмом, желанием исследовать, быть первым, получить всё и сразу как можно быстрее и как можно проще. Таких, как он, десятки, а то и сотни в этом мире – дети, не знающие мира прошлого, а лишь слушающие о нём, воспринимая как байки или легенды. Именно этому поколению предстоит менять мир, но справятся ли они? Смогут ли исправить или хотя бы попытаться исправить ошибки своих предков?

Поживём – увидим.

Молодая девушка стояла на невысоком холме, смотря куда-то вдаль, задумавшись о том, куда ей идти дальше, куда ей вести своих соплеменников. Она была одета в серую, давно выцветшую накидку с капюшоном. Её руки и ноги были замотаны в серые тряпки, скрывающие участки кожи, на руке были кошенные перчатки, рот и нос были наполовину скрыты тряпкой, что с трудом, но можно было бы назвать шарфом.

Она не человек, она никогда им не была, она была рождена такой, была рождена как дитя новой эры, эры, где былое человечество лежит в руинах, лежит костями, лежит гнильцой. Оставив после себя лишь остатки могущества и величия, что собирает такие группы, как её.

Её тело покрыли зелёные пятна, своего рода «родинки», сама девушка не имела понятия ни о их природе, ни о их предназначении, она знала, что их нужно закрывать от солнца, иначе будет больно. Всё было так, чувствительные к ультрафиолетовому свету участки кожи быстро выгорали, вызывая ожоги, схожие с химическими. Клетки этих пятен хоть и боялись света солнца, но обладали уникальной способностью поглощать, хранить и превращать радиоактивное излучение и частицы в энергию для тела.

Их прозвали «пустынниками», и дело вовсе не было в месте обитания, их образ вечных скитальцев, покрывающих свои тела тканями, у людей, столкнувшихся впервые с ними, вызывал именно образ пустынных странников. Они были и чистильщиками, и распространителями, храня в себе радиацию, они, то и дело её выплёскивали из себя, тем самым облучая окружение вокруг.

Пустынники не могут жить на одном месте, им нужно куда-то постоянно идти либо жить отдельно от остального мира, в месте, где кроме них жить никто и не будет, такими местами становятся племенные строения, место, где пустынники из разных групп собираются, обмениваются, кто-то оставляет там детей и стариков, одни помогают другим, а другие учат их. В таких местах радиация может быть как предельно высокой, так отсутствовать полностью.

Группа Скавы, так звали девушки, шла на восток в поисках деталей, топлива, патронов. Самый ценный и ходовой товар этого нового мира, они были нужны всегда и везде. Их группа принадлежала к общинному зданию «Де-Вера», которым стало бывшее здание гипермаркета, чье оригинальное название было утеряно, а оставшиеся буквы и дали ему новое название.

Де-Верцы, как и многие их сородичи, веровали в 2 основных веры. Первая была истинной, и каждый «пустынник» должен был следовать ей. Вера была больше строгим догматом о том, как нужно жить и что нужно делать, чтобы выжить, в нём были правила поведения, правила воспитания, права на многие обыденные вещи, некоторых из которых могли бы показать странными. Имя ей — «Путь Сакрей-ра».

Второй не менее важной верой, основавшейся у пустынников как дополнительная и привлекательной, это был «Дух машин», откуда она взялась, было непонятно, возможно, её придумали случайно, возможно, где-то нагло украли, а возможно, наткнулись на старую книгу, где из всего остались лишь слова о вере.

Дух машин для них свеженин, по их вере считалось, что у каждого устройства ей свой дух, и каждый дух требует к себе особого внимания. Работающая техника в их мире считалась редкостью, особенно если это не радио и не проигрыватель. Любая инструкция по уходу за техникой считалось книгой духовной и должны была быть переписана и сохранена.

Встречалось 3 разновидности этой веры: слабая, умеренная и фанатическая. В первой, самой религии уделялось не самое большое место в группе, обязан был быть 1 шаман духов, который бы вёл учёт техники, чинил, если такая возможность имелась, и всячески пытался набрать и проповедовать веру в массы.

Умеренная вера наиболее популярна среди пустынников, число шаманов зависит от числа общины, и если их число больше 3, то появляется Духовно видящий, который выбирается среди шаманов, по словам самих пустынников Духовно видящий не только способен чувствовать дух машины, но говорить с ним, слышать их зов, и даже способен починить технику, которую, кажется, починить нереально.

Такие общины весьма редко могут даже чинить транспорт и использовать его, все подчиняются воли шаманов или духовного видящего. Несмотря на это община всё ещё делится на отряды и семейства, организовывая внутренние круги лидерства и власти.

Общины с фанатической верой можно было бы описать как фанатиков, готовые положить всю жизнь на поиски редких машин и расширения своего влияния. Среди остальных пустынников презираются, так как шаманы радикального верования могут использовать запретные молитвы и заставлять технику работать выше своих возможностей, что причиняет боль духу машины.

Наш отряд относится к умеренному верованию, который стремится к балансированию между уставами Пути Сакрей-ра и Духа машины. Путь, который они проделали, очень велик, и будет окончен до тех пор, пока их отряд либо не погибнет, либо не будет настолько набит полезностями, что самым логичным решением было бы вернуться назад.

Скава продолжала вглядываться вдаль, держа в руке традиционное оружие пустынников — винтовку. С малых лет всех пустынников учат стрелять. Не уметь стрелять или стрелять плохо — это позор. Оружие всегда должно быть чистым. В нём, может, и нет духа машины, но оружие — это продолжение тебя, а себя нельзя держать в грязи. Потеря личного оружия для пустынника почти сравнима с потерей родного ребёнка. Они знают о своей винтовке всё: каждую царапину, каждую деталь. Они буквально чувствуют её как продолжение своего тела. Прицел или мушка — это глаз, а ствол — продолжение руки. Если спросить, сколько она весит, он безошибочно ответит нужную цифру, в уме учитывая вес каждого патрона, который они измеряют перед тем, как вставить в обойму магазина.

Скава заметила вдали группу людей и тут же, подав всего один жест рукой, вся группа выдвинулась вперёд, пересекая поле и держась поодаль друг от друга. Такая тактика снижала риск массовых потерь от взрыва или автоматического огня: в худшем случае погибнет один, но большинство уцелеет. Достав из-под одеяния старый бинокль с трещиной на правой линзе, Скава вгляделась в группу людей. Не останавливаясь, преследовать они умели и умели выжидать.

Самые обычные люди с телегой. Пустынникам запрещено убивать детей и стариков, если, конечно, они не проявляют агрессию. Не убивать не значит не грабить, конечно, если есть что грабить, и если ты не забираешь последнее. Иначе тратить время и тем более патроны не имеет смысла. С людьми пустынники мало ведут дел, и лишь рисковые и жадные торговцы смело сотрудничают с представителями этого вида, скупая всё, что пустынникам особо не нужно, и продавая им артефакты прошлого, старые документы, касающиеся техники, и, конечно, оружейную смазку. Пустынники самостоятельно производят и смазку, и запчасти, и даже патроны. Последнее далеко не все и не везде, всё же компоненты для них найти сложно, а умельца и станок — ещё сложнее. Найти то, что было когда-то давно спроектировано лучшими умами и доведено, по их мнению, до совершенства, — это настоящее событие.

Девушка подсчитала число вооружённых мужчин. Их численность не превышала их число, а значит, шансы на успех велики. Всё так же молча, не произнеся ни слова, хотя вряд ли их кто-то отсюда услышал, девушка отдала приказы жестами о готовности начать стрельбу. Дальность была высокая, но эти широкие степи с редкими маленькими холмиками позволяли прицелиться достаточно точно, не торопясь. Пустынники не так сильно нуждались в еде, как в воде, и благодаря их особенности мир, полный грязной воды, для них превращался в дивный мир питательной воды, от которой даже чувствовался заряд бодрости. Это помогало сутками, особо не напрягаясь, сидеть в засаде. Некоторые поговаривали, что радиация их лечит, но это ложь. Большинство пустынников так или иначе умирают, не дожив до старости, а ближе к ней, начинают болеть лучевой болезнью, медленно отдавая концы. С возрастом клетки всё хуже обрабатывали и хранили радиацию, как специализированные, так и вполне обычные, по меркам этого мира. Мало кто был готов стареть, поэтому большинство предпочли бы умереть в последнем неравном бою, разменяв свою жизнь подороже.

Этот мир – мир таких вот людей, нелюдей, мутантов, детей новой эры. Этот мир родил их, воспитал и выкормил на теле минувшей цивилизации, рискующей уйти в небытие. Люди для пустынников – не братья, не враги, лишь существа, так похожие на них, но так отличающиеся. Не выстрелишь первым – выстрел сделают в тебя. Этот мир для них прост и понятен, а люди? Люди – лишь лёгкие ресурсы: те, кто обменяют хлам на что-то ценное, и те… кого они проклинают и возносят в глубинах своих душ. Великие творцы и разрушители, глупцы и гении, и просто мясо.

Отряд уже давно лежал на траве. Девушка знала примерное расстояние и то, сколько нужно времени для прицеливания каждому из отряда. Скава знала это прекрасно. Сотня набегов почти минула с момента, когда они покинули свой дом, и ничего достаточно путного они так и не нашли. И даже небольшой караван мог оказаться кладом, если там где-то лежат старые книги по механике или инженерии, или если там находятся ценные детали или наборы. Девушка часто задумывалась о доме, о брате, которого оставила много лун назад. Привязанность для пустынников – слабость, но она не могла иначе. Он – всё, что у неё осталось. Может однажды она сможет найти достаточно укромное место, десяток молодых пустынников и шамана, готовых пойти за ней на край света. Мысли сбивают прицел. Девушка сделала едва слышный глубокий вдох, палец на курке, плавное мягкое движение, перед оглушительным и смертельным выстрелом…