Goodma

Через время я написал ему. Три дня игнора. Я позвонил.

— Алло, это я. Пожалуйста, удели мне пару минут. Я сейчас в Стамбул, работаю на стройке. Зарплату снизили, денег мало. Можешь помочь с работой?

— Ммм… не хочу помогать. У меня своих проблем хватает.

— Тогда хотя бы дай контакты.

— Вот почта, отправь резюме.

Он работал трансферным гидом уже второй год.

Я поблагодарил его. Он меня заблокировал.

А почта оказалась не HR, а общей.

С этого момента началась новая история.

Я не знаю, есть ли Бог, работает ли карма. В чудеса я больше не верю. Я верю в реальность — так проще жить.

Моё резюме случайно попало к сотруднику, который как раз получил должность регионального директора в новой компании. Он работал там последний месяц.

Мне назначили собеседование.

Через месяц я уже работал там.

После пандемии туризм восстанавливался медленно. Бюрократия, рынок — всё тормозило.

Но за полтора месяца я вырос:

с трансферного гида — до тур-гида.

А к концу года стал операционным менеджером — куратором трансферных гидов.

Моё руководство было сильным. Регион — сложный и большой.

Я четыре раза подряд становился лучшим операционным менеджером.

С 2021 по 2023 год я работал отельным гидом.

Важно понимать: отельный гид — это раб системы, но с хорошей зарплатой.

Я не заметил, как у меня появились статус и деньги.

Раньше ко мне не тянулись.

Теперь — наоборот. И я не умел отталкивать людей.

Я тратил деньги на девушек и «друзей» без контроля.

Мне навязали идею: если тебе должны — значит ты важный, значит ты богатый, значит у тебя есть друзья.

Честно — мне это снесло голову.

Все, кто мне не нравился, казались завистниками.

Хочу сказать спасибо Насте.

Сначала я думал о ней плохо, но на самом деле это Человек с большой буквы.

К концу 2023 года меня позвали в Таиланд.

Я сомневался. Во мне всё ещё жил тот неуверенный парень.

Я постепенно отпускал историю с братом.

Отправлял деньги домой.

Говорил себе: «С ним тебя не похоронили. Он бы хотел, чтобы ты жил».

Я поехал в Таиланд — и быстро поднялся.

Но сейчас я об этом жалею.

Я не смог вернуть долги. Вернули только двое из тех, кому я помог.

Мне стыдно, что я дал волю эмоциям.

Оказалось, мою щедрость обсуждали.

И слухи появились из-за моей же лжи.

На одном корпоративе Настя отругала меня за траты.

А я, как дурак, сказал:

«Для кого-то это деньги, а для кого-то копейки. У меня три дома в Стамбуле».

На самом деле у меня тогда не было ничего, кроме пустоты внутри.

Через год в Таиланде парень и девушка подставили меня с отчётами.

Я знал, что это они, но не понимал всей схемы.

Будучи наивным, я решил «спасти их», а сам уйти.

Я уволился и нашёл работу попроще.

И в этом нет ничего постыдного.

Любая работа — это работа.

Я стоял на улице и продавал экскурсии.

Чем это закончилось к 2026 году?

Меня вытеснили. Сломали. Свергли.

Те же парень и девушка пытались меня отравить.

Первый раз — в их кондо.

Пиво имело странный вкус. После пары глотков меня накрыло: пот, паника, потеря контроля.

Я выбежал, добрался до 7/11, попросил вызвать скорую.

Несколько дней мне было плохо.

Они сказали — «случайность».

Я поверил.

Во второй раз я уже заметил: их жесты, поведение, давление — «подписывай документы».

Я ушёл в душ и услышал, как они радуются и зовут кого-то ещё:

«Он скоро выйдет… потом заберём его».

Я вышел через окно.

Поймал тук-тук и поехал в больницу.

Врач через переводчика сказал:

«Ты употребляешь много наркотиков. Ты можешь умереть. Будь осторожен».

Я понял: оставаться нельзя.

Я купил билет, продал байк, забрал деньги и уехал на Пхи-Пхи, затем в Краби.

Самое странное — сначала я не верил.

Думал: такого не может быть. Я же помогал им. Я был другом.

Но когда паром остановился — я понял.

Они не писали. Не искали.

Босс удалил меня из рабочих чатов и написал заявление.

Я понял главное:

иногда лучше молчать. Люди могут быть хуже, чем ты думаешь.

Я консультировался с врачом.

Спросил: что это могло быть?

Ответ меня поразил:

«Либо сильное воздействие веществ, либо риск психического расстройства».

Я вспомнил брата.

Я нашёл судебного эксперта.

Он подтвердил: если было воздействие, следы могут сохраняться в костях, крови и волосах.

Я начал собирать всё заново. Как пазл — по кусочкам.

И в какой-то момент картина сложилась.

В тот же день я полетел в Алматы, нашёл адвоката — и процесс начался.

Мне очень не хочется оказаться правым.

Но веры людям у меня больше нет.

Это могла быть и сестра. Или её муж — которого не устраивало, что её брат из деревни работает с ними.

Если я окажусь прав — я не знаю, что делать.

Идти законным путём? Нанимать детектива? Давить и выбивать правду? Или вершить самосуд?

Я знаю только одно:

Бог мёртв.

И мы живём в аду.

Выживают те, кто хочет выжить.

Остальное — не имеет значения.

Справедливость — это то, что смогли доказать против тебя.

Сейчас у меня всё хорошо.

Я открыл онлайн-компанию.

Мы быстро растём: Бангкок, туристические города Азии, Китай, Корея.

Возможно, откроюсь и в России — это не реклама.

Я восстановил здоровье.

Коплю на дом.

Завёл собаку — золотистого ретривера.

Занимаюсь спортом. Стал увереннее в себе.

В личной жизни пока пусто.

И я даже не знаю, нужна ли мне семья.

Но одно остаётся неизменным:

Я буду помнить тебя.

И скучать по тебе, мой брат.

Сейчас я об этом не жалею. Но тогда…

Мне пришлось работать в полях. Я накопил деньги. Когда эти ребята приехали, я накрыл стол, всё рассказал как есть и попросил помощи.

За 500 долларов — мою первую зарплату — они помогли. Но чем это обернулось для меня…

Купив билеты, я пообещал брату, что вернусь и спасу его. Заберу его.

Мой первый год стал адом на земле. Мой начальник и его менеджер были настоящими ублюдками.

За всю свою жизнь я встретил только двух по-настоящему хороших людей: парня, с которым я работал, и двух братьев, на которых я позже работал. Надеюсь, весь мир будет у их ног. Хотя в наше время доброта воспринимается как слабость.

Будучи глупым подростком, я рассказал своему менеджеру всё — зачем я приехал. И сам того не понимая, заключил сделку с дьяволом.

Два года мне не давали выходных. Только 15 минут в день на звонок домой.

За 400 долларов я работал как проклятый.

Меня били. Меня гоняли. У меня не было выбора.

Начальник участвовал в этом. Мой земляк и парень моей национальности работали с нами — спасибо им хотя бы за то, что они не били меня. Но обсуждать меня и подначивать других им было в удовольствие.

У нас было два офиса и три огромных склада без кондиционеров.

Моя работа — встречать поставщиков, сортировать товар и таскать его. Туризм… мать его.

Когда меня решили перевести в большой магазин, предложили 500 долларов. Я согласился. Но не знал, что два человека уволились — и я буду работать один.

Потом мне подняли зарплату ещё на 100 долларов, когда я уже хотел уйти. Это было невыносимо.

Скажу честно: ребята там были не лучшими, но хотя бы не трогали меня. Я просто делал своё дело.

В конце второго года я забрал все деньги и закрыл долг. Те 500 долларов — мне не жалко.

Мне позвонил брат. Мы поговорили. Он попросил привезти ему футболку. Я купил её и красиво упаковал.

В день моего возвращения он обнял меня, отвёл в сторону и сказал:

«Ты мой любимый брат. Какой ты стал красивый… ты изменился».

А вечером он покончил с собой.

Я не забуду этот вечер. И всю неделю после него.

Полностью разбитый, пустой и озлобленный на мир, я снова уехал.

Начался новый сезон. Я уже не помню, что стало триггером. Но первый день был лучшим.

Я оказался в Анталья.

Посетил старый город, прошёл через Ворота Адриана, зашёл в университет. Там я встретил пожилого профессора, который изучал историю малых народов. Он открыл мне глаза. Ни он, ни я тогда не знали, к чему это приведёт.

Мы все работали нелегально. Босс и его менеджер были родственниками. У них было много бизнеса — магазины, бутики, даже футбольный клуб.

Я начал собирать доказательства: документы, счета, выплаты. Они считали меня деревенским ничтожеством — им было всё равно.

Я попросил заранее выплатить мне деньги и взял выходной, сказав, что нужно оформить визу.

И слил их.

В налоговую. В полицию. Журналистам.

Менеджера бросила жена. Оказалось, она изменяла ему давно.

Босс покончил с собой. Всё, что он строил, рухнуло: имущество, магазины, участки — всё забрали.

Я собрал вещи и уехал в Стамбул.

Работал на стройке до пандемии. Параллельно подтягивал образование.

В последний день перед его отъездом я сбежал с последнего урока, и мы пошли на поляну, где выросли: играли в футбол, пасли коров, купались в речке. Был май — теплая, мягкая весна.

Он сказал мне:

«Береги мать, слушайся отца. Теперь ты опора дома. Ты справишься».

Было больно отпускать человека, который был для меня всем — и отцом, и матерью. Я всегда знал и чувствовал, что я нежданный и нелюбимый ребенок в семье. Но брат говорил:

«Ты мной жданный. Ты мне дарован. Ты есть — и это главное».

Я помню, как смотрел его фотографии, которые он присылал, и до сих пор перечитываю наши переписки.

Он вернулся через месяц. Я не знал об этом. Отец выгнал меня из дома, сказал прийти вечером. Внутри меня все замерло: что случилось? Он в порядке?

Когда я встретил брата вечером, он лежал в кровати. Меня отправили спать в другую комнату. Я спал один.

Утром я пошел в школу. Я был тихим ребенком, без друзей, замкнутый, как ботаник.

Когда я снова увидел брата, я побежал к нему… но человек, которого я встретил, был не он. Голос, лицо, рост — все то же. Но внутри меня все кричало: это кто угодно, но не он.

Позже психиатр назвал это острым расстройством.

Никто ничего не объяснял. Сестра молчала. Родные молчали.

Жители деревни, как стервятники, слетелись на слухи.

Мне было все равно. Я хотел только понять и помочь. Я видел, как боль его поглощает. Он как будто жил в пустоте: не понимал, когда есть, когда спать, постоянно задавал вопросы.

Моя опора, единственный человек, в котором я был уверен, умирал у меня на глазах. Пустые глаза. Бессмысленные слова и действия.

Родители, будучи религиозными, водили его по имамам, гадалкам, «святым». Проходили дни, недели, месяцы, годы.

Правду знали только двое — сестра и ее муж.

Однажды я услышал:

«Подрался, ударили по голове. Испугался, сильный стресс. Наркотики…»

Мне стало невыносимо больно. Я заплакал и уснул.

Мир рухнул. Как вернуть единственного человека, который давал мне ощущение счастья, покоя и защиты?

В 2017 году его не стало.

С 2014 по 2017 год все вокруг словно участвовали в этом «пире»: имамы, целители, врачи. Денег не было — пришлось продавать скот, машины, участки. Отец потерял бизнес.

Я ушел. Бросил все и уехал на заработки, надеясь вылечить его. С 2016 по конец 2017 года я работал по 13 часов без выходных.

Мы положили его в больницу. Его лечили, делали анализы. Ответов не было.

Когда я потерял его — я потерял смысл жить. Возвращаться домой, где его больше нет… для меня это было пусто.

Потом умер наш отец. Мать вышла замуж, родила дочь и еще одного сына.

В этом доме я родился, жил, вырос… и похоронил брата.

Когда мне в последний раз намекнули, что мне нужно съезжать, я стоял у его могилы и поклялся:

Я не забуду.

Я не умру, пока не узнаю правду.

Прошло 7 лет и 9 месяцев.

И я начал сжигать все и всех.