Проба пера. Буду рада конструктивной критике)
...я брёл по выжженной равнине, изредка натыкаясь на чахлую поросль. Деревья мелькали, возникая по одному на каждый полукилометр. Тихонько звенела охромировання листва. Странное место.
Шёл дождь. Стропы парашюта с остатками купола тащились за мной, покуда мои ноги устало переступали по утоптанной тропинке. Наконец, на горизонте возникла купа серых строений, угрюмо глядевших на унылое безобразие вокруг. Я обернулся и стальным ножичком срезал парашют со строп, отбросив его назад. Без него шагать стало проще; даже и не знаю, зачем столько миль тянул его за собой.
Серебряная цепочка на запястье глухо звякнула. Капли стучали по волосам, струйками стекали за шиворот. Неизвестный город, подслеповато щурясь тёмными окнами, встречал меня туманами и зябкой сыростью.
Первыми подступили низкие покосившиеся домики с просевшими крышами, вызывавшие чувство острой тоски и жалости. Вслед за ними подобрались двухэтажки, зияя выбитыми окнами и распахнутыми дверями. Дороги сплетались, затягивались в узлы, пузырясь лужами, расходились в разные стороны и вели к центру города.
В центре меня встретили монолитные многоэтажки. Ветер, царивший на окраинах, стих. Дождь ровно и мерно падал, стремительно бомбя гладкий асфальт. Каменное, стеклянное, металлическое великолепие давило, заставляя задирать голову вверх и съеживаться от собственной малоразмерности. Тяжелые конструкции ощущались телом, кожей - физически.
В летнем кафе, на лоскутке сухого пространства, сидела серая, под стать городу, тень. С первого взгляда можно было заметить тонкие запястья, хрупкие пальцы, а в них - маленькую чашку чего-то горячего и дымящегося.
Я вышел из темной арки и остановился. Она подняла голову и вскинула уставшие глаза. Затем поставила чашку на стол и лениво пригласила меня жестом.
Я, удивленно осматривая замерший город и слушая гулкий звук шагов, вошел под навес. Она убрала руки от чашки.
Я жадно смотрел на теплый дымок, витавший над фарфором, но она, спокойно меня оглядев, сосредоточила взгляд на чашке, и та, на миг заледенев, растеклась струйками дождяной воды.
Она с неким любопытством вновь посмотрела на меня. Я осматривал ее. Распахнутое серое пальто из шерсти, черная водолазка, серые джинсовые брюки, ботинки на массивной платформе. Никаких украшений. И глаза, серые глаза на узком лице.
- За душой пришел?
Я осторожно присел за столик.
- Я ее и не ищу даже. Не представляю, как она выглядит и ощущается.
Девушка задумчиво хмыкнула и поднялась со стула.
- Идем. - коротко бросила она мне и направилась к выходу.
Я шагнул за ней.
Едва мы вышли из кафе, как с легким шорохом его крыша сорвалась и легла на столики, накрыв промокшим брезентом остатки сухого асфальта.
Не переставая, падал дождь, разбиваясь о прозрачный купол, возникший над нами.
Мы подошли к серой высотке и по внешней лестнице стали подниматься наверх. Поднявшись на ровную площадку, я остановился, как-то по-особенному тяжело вздохнул и начал оседать под грузом усталости.
Она легонько щелкнула пальцами, и щелчок этот как выстрел прошелестел по городу.
Из густого, липкого как кисель тумана, выступил мягкий диван, спасая меня от объятий с мокрой поверхностью.
Купол растянулся над всей поверхностью крыши, изгоняя воду с покрытия.
Она немного постояла у края, сложив руки на груди. Затем шагнула ко мне.
- Скажи, зачем?
Ее голос обжег мне лицо отхлынувшим кровотоком. Впервые за долгое время мне стало не по себе.
- Может, потому что мы слишком разные? - неуверенно усмехаясь, спросил я.
- Разные, говоришь?
Она задумалась о чем-то.
- Ну, давай взглянем на различия...
Тридцать миллисекунд. Тысячные доли - и мы на Орбите.
Под ногами плыли объекты Солнечной системы. Где-то жарко полыхала Альфа Центавра, плавился Сириус, промерзал до костей основания Плутон, кучно падали астероиды, сверкал кольцами Сатурн. Полоборота - и рядом возникло холодное пятно - Титан. Его плотная метановая атмосфера распахнулась, обнажая сточенные жидким метаном камни, заполненные углеводородами озера. Крупные сферические капли медленно падали из метановых облаков на поверхность спутника. С такой скоростью на Земле падает снег.
Холод, царивший на окраинах системы, щупальцами дотянулся до сердца. Пространство сжалось. Задыхаясь, часто хватая воздух ртом, я снова оказался на крыше. Она стояла рядом, безэмоционально и прямо глядя мне в глаза. В руках она вертела цепочку с подвеской в виде сферы цвета арктического льда. От украшения веяло лютым холодом. Она убрала подвеску в карман, и ее глаза приобрели оттенок печали.
Я дождался, пока пульс в висках стихнет.
- Где мы находимся?
Она звякнула подвеской в кармане.
- Ты уверен, что тебе нужно знать именно это? Больше ничего не хочешь спросить?
Я промолчал. Она отошла на пару шагов, разглядывая серые миражи.
Некоторе время она молчала вместе со мной.
Потом, рассеянно оглянувшись, она тихо произнесла:
- А знаешь, почему? Вы пытаетесь сдвинуть с места ось мироздания, забыв починить тележное колесо. Вы даже разграничили на секторы Отторжения два "непохожих" мира, которые на самом деле ужасно похожи.
Она посмотрела в небо, оглядывая серые набухшие тучами небеса. И сказала:
- Мы сейчас на Перекрестье.
- Перекрестье Семи дорог Космоса?
Она усмехнулась.
- Во Вселенной их куда больше.
Помолчала и снова звякнула цепочкой от подвески.
- Просто город на Путях, которые когда-то пересеклись. Таких множество, в каждой точке пространства и времени.
Стало заметно холоднее. Она поежилась и выдохнула облачко пара.
- Иногда встречаются два Создателя, чаще Создатель и Разрушитель. После их встречи такие города рождаются, меняются, умирают. Смотря кто из двоих сильнее. История не помнит их имен.
Какая-то металличсекая конструкция с визгом обрушилась вниз.
- Чей же это город? Отчего он такой?
В серых глазах растеклась печаль.
- Мой. И только мой. Я обладаю некой способностью - Двойственностью Пути. Мне не нужен второй, чтобы создать свой город. Однако, для таких как я, важно умение выстроить Путь по некой гладкой линии. Для этого нужна гармония. Равновесие.
Она еще немного и неловко помолчала.
- Ты видишь встречу Создателя и Разрушителя в одной точке пространства и времени, с погрешностью расхождения, равной нулю. Точка зеро.
- Судя по всему, ситуация не в пользу Созидающего начала.
Она обернулась.
- Похоже на то. Беда в том, что утратив Равновесие, я уже не могу что-либо тут изменить. И передать такой мир можно только тому, кто обладает родственной душой. Двойственностью.
В воздухе зависла долгая пауза - тяжелая, с привкусом смутной тревоги...
Она растерянно, как будто извиняясь, смотрела мне прямо в глаза.
Затем достала ледяную подвеску, которая, едва оказавшись на моей ладони, дрогнула и потеплела. Отступив на шаг назад, Она печально улыбнулась и, превратившись в воду, рассыпалась мириадами холодных брызг.
- У тебя есть шанс все исправить. Помни об этом.
Раздался легкий звон льда, и эхо Ее шепота стихло.
Небо цвета Ее глаз как-то насупилось.
Я раскрыл ладонь со сферой, внутри которой медленно порхали теплые золотистые искорки.
Укоризненно глядя в облака, я подвел итог:
- Вляпался.
Где-то внизу со скрипом покатилось тележное колесо.
Шёл дождь. Стропы парашюта с остатками купола тащились за мной, покуда мои ноги устало переступали по утоптанной тропинке. Наконец, на горизонте возникла купа серых строений, угрюмо глядевших на унылое безобразие вокруг. Я обернулся и стальным ножичком срезал парашют со строп, отбросив его назад. Без него шагать стало проще; даже и не знаю, зачем столько миль тянул его за собой.
Серебряная цепочка на запястье глухо звякнула. Капли стучали по волосам, струйками стекали за шиворот. Неизвестный город, подслеповато щурясь тёмными окнами, встречал меня туманами и зябкой сыростью.
Первыми подступили низкие покосившиеся домики с просевшими крышами, вызывавшие чувство острой тоски и жалости. Вслед за ними подобрались двухэтажки, зияя выбитыми окнами и распахнутыми дверями. Дороги сплетались, затягивались в узлы, пузырясь лужами, расходились в разные стороны и вели к центру города.
В центре меня встретили монолитные многоэтажки. Ветер, царивший на окраинах, стих. Дождь ровно и мерно падал, стремительно бомбя гладкий асфальт. Каменное, стеклянное, металлическое великолепие давило, заставляя задирать голову вверх и съеживаться от собственной малоразмерности. Тяжелые конструкции ощущались телом, кожей - физически.
В летнем кафе, на лоскутке сухого пространства, сидела серая, под стать городу, тень. С первого взгляда можно было заметить тонкие запястья, хрупкие пальцы, а в них - маленькую чашку чего-то горячего и дымящегося.
Я вышел из темной арки и остановился. Она подняла голову и вскинула уставшие глаза. Затем поставила чашку на стол и лениво пригласила меня жестом.
Я, удивленно осматривая замерший город и слушая гулкий звук шагов, вошел под навес. Она убрала руки от чашки.
Я жадно смотрел на теплый дымок, витавший над фарфором, но она, спокойно меня оглядев, сосредоточила взгляд на чашке, и та, на миг заледенев, растеклась струйками дождяной воды.
Она с неким любопытством вновь посмотрела на меня. Я осматривал ее. Распахнутое серое пальто из шерсти, черная водолазка, серые джинсовые брюки, ботинки на массивной платформе. Никаких украшений. И глаза, серые глаза на узком лице.
- За душой пришел?
Я осторожно присел за столик.
- Я ее и не ищу даже. Не представляю, как она выглядит и ощущается.
Девушка задумчиво хмыкнула и поднялась со стула.
- Идем. - коротко бросила она мне и направилась к выходу.
Я шагнул за ней.
Едва мы вышли из кафе, как с легким шорохом его крыша сорвалась и легла на столики, накрыв промокшим брезентом остатки сухого асфальта.
Не переставая, падал дождь, разбиваясь о прозрачный купол, возникший над нами.
Мы подошли к серой высотке и по внешней лестнице стали подниматься наверх. Поднявшись на ровную площадку, я остановился, как-то по-особенному тяжело вздохнул и начал оседать под грузом усталости.
Она легонько щелкнула пальцами, и щелчок этот как выстрел прошелестел по городу.
Из густого, липкого как кисель тумана, выступил мягкий диван, спасая меня от объятий с мокрой поверхностью.
Купол растянулся над всей поверхностью крыши, изгоняя воду с покрытия.
Она немного постояла у края, сложив руки на груди. Затем шагнула ко мне.
- Скажи, зачем?
Ее голос обжег мне лицо отхлынувшим кровотоком. Впервые за долгое время мне стало не по себе.
- Может, потому что мы слишком разные? - неуверенно усмехаясь, спросил я.
- Разные, говоришь?
Она задумалась о чем-то.
- Ну, давай взглянем на различия...
Тридцать миллисекунд. Тысячные доли - и мы на Орбите.
Под ногами плыли объекты Солнечной системы. Где-то жарко полыхала Альфа Центавра, плавился Сириус, промерзал до костей основания Плутон, кучно падали астероиды, сверкал кольцами Сатурн. Полоборота - и рядом возникло холодное пятно - Титан. Его плотная метановая атмосфера распахнулась, обнажая сточенные жидким метаном камни, заполненные углеводородами озера. Крупные сферические капли медленно падали из метановых облаков на поверхность спутника. С такой скоростью на Земле падает снег.
Холод, царивший на окраинах системы, щупальцами дотянулся до сердца. Пространство сжалось. Задыхаясь, часто хватая воздух ртом, я снова оказался на крыше. Она стояла рядом, безэмоционально и прямо глядя мне в глаза. В руках она вертела цепочку с подвеской в виде сферы цвета арктического льда. От украшения веяло лютым холодом. Она убрала подвеску в карман, и ее глаза приобрели оттенок печали.
Я дождался, пока пульс в висках стихнет.
- Где мы находимся?
Она звякнула подвеской в кармане.
- Ты уверен, что тебе нужно знать именно это? Больше ничего не хочешь спросить?
Я промолчал. Она отошла на пару шагов, разглядывая серые миражи.
Некоторе время она молчала вместе со мной.
Потом, рассеянно оглянувшись, она тихо произнесла:
- А знаешь, почему? Вы пытаетесь сдвинуть с места ось мироздания, забыв починить тележное колесо. Вы даже разграничили на секторы Отторжения два "непохожих" мира, которые на самом деле ужасно похожи.
Она посмотрела в небо, оглядывая серые набухшие тучами небеса. И сказала:
- Мы сейчас на Перекрестье.
- Перекрестье Семи дорог Космоса?
Она усмехнулась.
- Во Вселенной их куда больше.
Помолчала и снова звякнула цепочкой от подвески.
- Просто город на Путях, которые когда-то пересеклись. Таких множество, в каждой точке пространства и времени.
Стало заметно холоднее. Она поежилась и выдохнула облачко пара.
- Иногда встречаются два Создателя, чаще Создатель и Разрушитель. После их встречи такие города рождаются, меняются, умирают. Смотря кто из двоих сильнее. История не помнит их имен.
Какая-то металличсекая конструкция с визгом обрушилась вниз.
- Чей же это город? Отчего он такой?
В серых глазах растеклась печаль.
- Мой. И только мой. Я обладаю некой способностью - Двойственностью Пути. Мне не нужен второй, чтобы создать свой город. Однако, для таких как я, важно умение выстроить Путь по некой гладкой линии. Для этого нужна гармония. Равновесие.
Она еще немного и неловко помолчала.
- Ты видишь встречу Создателя и Разрушителя в одной точке пространства и времени, с погрешностью расхождения, равной нулю. Точка зеро.
- Судя по всему, ситуация не в пользу Созидающего начала.
Она обернулась.
- Похоже на то. Беда в том, что утратив Равновесие, я уже не могу что-либо тут изменить. И передать такой мир можно только тому, кто обладает родственной душой. Двойственностью.
В воздухе зависла долгая пауза - тяжелая, с привкусом смутной тревоги...
Она растерянно, как будто извиняясь, смотрела мне прямо в глаза.
Затем достала ледяную подвеску, которая, едва оказавшись на моей ладони, дрогнула и потеплела. Отступив на шаг назад, Она печально улыбнулась и, превратившись в воду, рассыпалась мириадами холодных брызг.
- У тебя есть шанс все исправить. Помни об этом.
Раздался легкий звон льда, и эхо Ее шепота стихло.
Небо цвета Ее глаз как-то насупилось.
Я раскрыл ладонь со сферой, внутри которой медленно порхали теплые золотистые искорки.
Укоризненно глядя в облака, я подвел итог:
- Вляпался.
Где-то внизу со скрипом покатилось тележное колесо.