Я так ехал с попутчиками из Перми в Казань, ехали всю ночь, в 5 утра были уже где-то недалеко, пассажиры спали, и меня тоже начало жёстко "рубить", но останавливаться не хотелось, оставалось буквально час-полтора до города, да и ребят не хотелось беспокоить- деньги ж уплочены за доставку, а не за сон) В итоге, я "залил", сон даже какой-то успел посмотреть, а проснулся от гудка фуры- выехал на встречку, и буквально в метрах 50 вывернул на свой ряд. Адреналина хапнул такого, что ещё минут 20 ехал на автомате- сон как рукой сняло, но когда почувствовал, что снова рубит, сказал ребятам, что мне нужно поспать полчаса, иначе не доедем!- тормознули у ближайшего дорожного кафе, они пошли пить чай, а я вздремнул- дальше доехали без происшествий. Предваряя негатив, скажу сразу, что на тот момент опыт межгорода у меня был достаточный- за полтора года наездил больше 200 тысяч км по трассе, работая торговым представителем по Пермскому краю, а у нас там расстояния по 200-250 км, в Екатеринбург ездил неоднократно- 400 км, ну и ещё в молодости гонял с Днепра в Крым- примерно 750 км, и всегда останавливался и спал прямо на обочине, если чувствовал потребность, но вот, всё равно не уберёгся.
Парк в Перми, в первый раз здесь гулял, увидел автомат "корм для уток", заглянул за ограждение на воду- они тут, как тут, буквально минуту там постоял у автомата- и голуби прилетели) Бабуля прогуливалась с внучкой, решили покормить- так они ей аж на голову садились, пока покупали корм!)
Пермские зелёные специалисты приступили к уборке с улиц деревьев, всяких композиций. Всё это было на специальных тумбах или стояло в бетонных кадках. Второй год уже выставляют всю эту красоту на улицах. И город становится красивее. Дорого, конечно, но Пермь, особенно в центре, вся такая зелёная летом. Весной, после зимовки в питомнике снова всё выставят на улицы.
… Магниторазведочный профиль проходил ровно по центру деревни, совершенно неудачно для геофизиков расположившейся в северо-западном углу участка. Делать в ней какие-то магнитные измерения бесполезно: слишком много вокруг железного мусора, но и обойти её было нельзя – мы же не просто так ходим, а по азимуту. Да ещё и с шагом измерений 50 метров. Так что зайти в эту деревню нам всё равно пришлось.
***
Год 2001 выдался для «Геокарты», в которой я в то время трудился, очень сложным. Не было денег на работу, не было денег и на зарплаты. Народ сидел за составлением отчётов, мечтая о том, чтобы выехать на полевые работы хотя бы на месяц. Именно в тот самый момент мне и предложили поработать на частную компанию с очень оригинальным названием «Эдельвейс». Трудиться на частника не очень-то хотелось, но аргументы в виде оклада в 9 тысяч рублей (если не считать полевое довольствие) и возможности слинять в поле подальше от ненавистных бумаг, всё же перевесили мой скепсис по поводу работы на частную лавочку. Так что я, не захотев окончательно расставаться с «Геокартой», взял сразу несколько отпусков, которых у меня к тому времени накопилось пять или шесть и устроился на работу в «Эдельсейс».
Работы предполагались стандартные: провести геофизические исследования на участке площадью 6 на 8 километров и выдать прогноз алмазоносности участка – как раз в начале 2000-х годов на Урале начиналась «алмазная лихорадка» и эдельвесовцы просто оказались самыми первыми из частников, кто решил заняться поисками алмазов. Самое интересное, что никаких особых поисковых критериев для алмазоносных пород у геофизиков в то время просто не существовало (да их, собственно говоря, и сейчас-то толком не существует), так что пришлось изобретать их на ходу, благо опыт поисковых работ на алмазы у меня уже был – довелось поработать на алмазных месторождениях в Архангельской области.
Наш лагерь на реке Барде.
Единственный минус – участок наш располагался в очень обжитой местности. Вокруг нас было понатыкано несколько маленьких деревушек разной степени заброшенности и даже одно большое село. А ещё вокруг нас были распаханные поля, засеянные картошкой, из-за которой у нас даже случился небольшой конфликт с местным населением, решившим, что мы тырим их ценный продукт. С местными разобрались, помирились и даже договорились на закупку у них свежих овощей для отряда, чем немало порадовали селян, к тому времени уже начинающих забывать, как выглядят деньги.
Электроразведка на картофельном поле.
Для геофизики жилые места – тоже не самый лучший выбор для работы. Очень уж много вокруг помех для нормальной работы: и зарытое, потерянное, заброшенное железо на полях и в лесу, и линии электропередач, создающие сильные помехи для геофизической аппаратуры. Да и сама близость населённых пунктов с развитой культурой самогоноварения пробуждала в моих рабочих жажду деятельности, совершенно не связанную с основной работой. И хоть я и ввёл в бригаде сухой закон, пообещав уволить любого, замеченного в пьянке; но нисколько не сомневался, что рано или поздно мужики сорвутся с цепи – очень уж вели́к соблазн. Насколько легче работать в тайге или в тундре за сотни вёрст от населённых пунктов: никаких тебе соблазнов, лавок и картофельных полей со сторожами!
Переправа через Барду. Кстати, местные жители здесь всё время ходили из деревни в село.
Мужики всё же не выдержали и сорвались в конце сезона. Сорвались жёстко, с уходом в штопор на три дня и с попыткой пропития спальников, рабочей одежды и обуви. Так что конец сезона у меня совпал с увольнением практически всей бригады (обещания всегда нужно выполнять). Но случилось это уже в октябре, а пока мы трудились на участке с дивным названием «Красоты», так когда-то называлась давно исчезнувшая деревня, стоявшая на месте нашего лагеря.
Красоты. Точнее, место, где когда-то стояла деревня с таким названием. Слева, там где стоят высокие ели, когда-то стоял женский монастырь.
А места здесь были действительно красивые: прямо напротив лагеря возвышался крутой правый берег реки Барды с лиственничной аллеей, ведущей к святому источнику. Рядом с источником в давние времена был построен женский монастырь, от которого к 2000 году практически ничего не осталось. Сам источник зарос травой и превратился в большую заболоченную лужу.
Лиственничная аллея.
Среди местных ходило множество баек и про сам монастырь, и про святой источник и нам, конечно же, поведали о том, что во время Гражданской войны монахини где-то здесь зарыли «огроменные богатства где-то в берегу, так их и по сей день найти не могут». Ну, мы их тоже не нашли, хоть и прошлись по этим местам с магниторазведкой. А вообще, места оказались богаты на подобные истории: были там и разбойничьи клады, и затонувшая купеческая баржа с товаром и золотом и даже мёртвые монахини, до сих пор бродящие возле сожжённого в 70-х годах прошлого века какими-то шабашниками заброшенного к тому времени монастыря.
Заброшенная церковь в соседнем селе. Рассказывали, что и монастырь был деревянным. Потому и спалили, видать.
Так что когда мы с Юрой Новиковым, моим давним рабочим, зашли в деревню, оказавшуюся прямо на нашем профиле, то мне сразу же задали вопрос: «А вы разбойничий клад будете искать?» Ну ещё бы: не каждый день в деревне появляются люди с магнитометром на груди и штангой с ярко-жёлтым датчиком за спиной. Вид, который у местных жителей всегда вызывает изумление, а у их собак – истерику. Естественно, что на мой ответ: «Мы здесь работаем», местные только понимающе улыбались и кивали головами.
Я тут же поинтересовался, нет ли у них какого-нибудь магазина, чтобы прикупить какой-нибудь еды для перекуса.
— Магазин вона, – ответил мне один дедок. – Тока закрыт он. Васильевна в Матвеево уехала за товаром. А на пекарне сейчас хлеб пекут, может и вам дадут – поспрошайте.
То, что в деревне пекут хлеб, мы с Юрой поняли и без мужичка по одуряющему запаху свежевыпеченного хлеба, витавшему над деревней. Я отправил Юру на пекарню, а сам пошёл вслед за дедком, который решил показать мне свободный дом – в тот момент у меня возникла вполне здравая мысль заехать в эту деревню на недельку, чтобы с комфортом отработать всю северную часть нашего участка. Дед привёл меня к заброшенному дому, вполне целому на вид и даже с печкой, а заодно и показал, где разбойники зарыли свой клад: «А вот тут на горе пошукайте, как раздвоенную сосну-то увидите, так под ней клад-то и зарыт». Взглянув на противоположный от деревни высокий берег реки, густо заросший сосняком, я поблагодарил деда за ценную информацию и отправился искать Юру.
Раздвоенная сосна - не под ней ли клад зарыт? Блин, только сейчас сообразил, что она у нас совсем под боком стояла )))
А Юра уже шёл ко мне навстречу, неся в руках здоровенную буханку хлеба.
— Во! – сказал он, протягивая мне дивно пахнущий хлеб. – Даже просить не пришлось! Они, как услыхали, что у меня деньги есть, тут же без вопросов буханку продали. Так-то они тут хлеб только для своих пекут да под запись; живых денег сто лет уж не видали.
А хлеб был хорош! Огромная килограммовая буханка, выпеченная ещё по советским нормам и в советской-же форме, дышала жаром и таким невероятным ароматом, что мы с Юрой поняли: нам просто очень срочно нужно пообедать! Выйдя на берег Барды, мы быстро развели костёр, повесили над ним котелок для чая и принялись за еду.
Резать такой хлеб ножом – кощунство. Его нужно ломать руками, а затем медленно жевать, смакуя каждый кусочек и наслаждаясь запахом, исходящим от буханки. Сначала я решил, что килограммовую булку хлеба нам не одолеть, но прошло буквально десять минут и хлеб просто исчез в наших желудках.
— Эх, Иваныч! – пробормотал Юра, завалившись на спину и закинув руки за голову. – Как в детство вернулся! Даст мамка денег да пошлёт в булочную на Мира, а мы тогда на Моздокской в бараках жили – пока с Мира до дома дойдёшь, так всю горбушку и объешь: хлеб мягкий, тёплый, вот как этот сейчас. Мама ругала-а-ась…
Юра неожиданно погрустнел, и закурив сигарету, уставился в небо. А я лежал рядом и удивлялся тому, как неожиданно под маской закоренелого бича проявился маленький мальчик, бегущий по заснеженной улице с булкой в руках и торопливо грызущий такую хрустящую и такую вкуснейшую корочку тёплого хлеба.
Солнце начало клониться к западу, день повернул к вечеру и я поднял Юру – отдых закончился и пора было продолжать работу, чтобы успеть вернуться в лагерь засветло.
Наш лагерь. Точнее, кухня и столовая. Столовая слева под брезентом.
Барри - самый ценный сотрудник в Красотах. Никто так не умел запутать провода на профиле, как этот вечно радостный собакен )))
Вечерние развлечения бригады геофизиков.
У геологов свои развлечения на реке. Промывка проб полным ходом.
***
А деревни той уже нет. Выехали оттуда люди, разъехались кто-куда. И пекарни той с самым вкусным хлебом не сыскать.
А это ещё одна деревня, только заброшена она была ещё до нашего приезда в те края. На карте нарисована, а по факту - развалины.
Сима Петровна (на фото справа) пережила пять инфарктов, но живет только ради своей дочери с ДЦП. Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО.
Татьяна Шиляева - инвалид детства первой группы. Ей 67 лет, и всю свою жизнь она прикована к постели: женщина не может ни самостоятельно ходить, ни сидеть. Ее самая большая мечта звучит до боли банально - просто помыться в горячей воде.
«Нет ни брата, ни сестры. Помогать некому!»
О бедственном положении пермячки стало известно, когда после выборов начали подсчитывать голоса избирателей. 18 сентября члены избиркома приходили к лежачему инвалиду на дом, и вместе с бюллетенем в переносную урну попал сложенный листок бумаги, где была описана вся боль этой семьи.
Письмо нашли в урне для бюллетеней. Фото предоставлено Галиной Мымриной.
- Татьяна живет вместе со старенькой мамой, ей уже 90 лет. Та выбивается из последних сил и уже не в состоянии ухаживать за больной дочерью. А помогать им больше некому! – рассказала «КП» Пермь» председатель МОО ТОС «Покровский» Галина Мымрина, она участвовала в выборах в городскую думу, но не прошла. - Человек месяцами не может элементарно помыться, не получает самых базовых вещей.
Письмо, написанное Татьяной, звучит как крик о помощи:
«Я - Шиляева Татьяна Валентиновна, мне 67 лет. Я - инвалид детства первой группы, не могу ходить, не сижу, сама себя не обслуживаю. Все делать приходится моей маме, а ей 90 лет! Мы живем вдвоем, у меня нет ни брата, ни сестры, помогать некому. Мама одна и уже ничего не может, а мне охота помыться! Бывает, по шесть месяцев не моюсь. Надо нанимать кого-то, а найти очень трудно, желающих таких нет. У меня большая просьба: помогите мне получить подъемник. По телевизору показывают таких же, как я, на подъемнике. Кнопочку нажмут - поднимут и доедут. Я надеюсь, что вы обязательно мне поможете, буду очень рада. 18.09.26»
Послание обнаружили во время подсчета голосов, когда доставали бюллетени. И, к счастью, не выбросили!
Сил, чтобы поднимать дочь, у 90-летней женщины уже не осталось. Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО.
«Я уже не знаю, куда мне обращаться!»
Журналисты «Комсомолки» напоросились в гости к пожилым женщинам. Позвонили в домофон, двери нам открыла Сима Петровна – мама Татьяна Валентиновны. 6 сентября у нее был 90-летний юбилей!
Хрупкая, но сильная старушка с порога призналась: «Письмо от имени дочери я написала, потому что другого выхода у меня не было. Я уже не знаю, куда мне обращаться!»
Раньше Татьяна Валентиновна могла ездить по дому на коляске, а сейчас руки совсем перестали работать. Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО.
67-летняя Татьяна Валентиновна в это время безмолвно сидела в другой комнате с опущенной головой на инвалидном кресле. Рассмотреть она нас смогла, когда ее кресло повернули и выкатили в большую комнату. В ответ на приветствие женщина лишь моргнула глазами.
- Таня родилась у меня 7-месячная, полгода ее «допаривали», а потом поставили диагноз - ДЦП. После пункции, которую ей зачем-то сделали, ножки у дочки перекрестились, и она на всю жизнь осталась такая.
И Сима Петровна начала рассказывать свою грустную историю:
- Отца у Тани практически не было: муж у меня выпивал, требовал денег на бутылку, хватался за нож, и когда дочери было три года, мы развелись. 67 лет я тяну ее одна!
Несмотря на тяжелобольного ребенка, всю жизнь Сима Петровна честно трудилась - сначала в магазине - продавцом, потом в страховой компании.
Сима Петровна показывает, какой красавицей она была в молодости. Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО.
- А дочь у меня все одна сидела, я даже не больничные не ходила! Потом я взяла на воспитание девочку-инвалида Ирину. Она 13 лет прожила вместе с нами, и девочкам хоть повеселей вместе было, но когда Ирина вышла замуж, у Тани начался стресс. Раньше она на коляске по дому ездила, посуду мыла, а сейчас сидит, почти не разговаривает и руки перестали работать на нервной почве.
Старый подъемник сломан
В квартире, где живут мама и дочь чисто: раз в неделю полы им моет соцработник. Та же женщина покупает продукты. А вот самое тяжелое, с чем уже не справляется 90-летняя пенсионерка - это помыть дочь в ванной.
- Я ее всю жизнь мою сама, но сейчас она уже 5 месяцев не мытая! Девушки-соцработники только обтереть могут, но разве это выход? Чтобы положить дочь в ванну, нужна мужская сила или подъемник. 30 лет назад нам выдавали подъемник в соцзащите, там на рычаг давить нужно со всей силы. А сил у меня уже нет, да и сам подъемник уже сломан. Таня у меня два раза падала с него, а помощников у нас нет, все родственники, кто бы мог помочь в этом деле, умерли.
На фото - Татьяна в молодости. Фото: Николай ОБЕРЕМЧЕНКО.
Сама Сима Петровна перенесла пять инфарктов, восстановилась и продолжает жить ради дочери.
- Я два года на улицу не выхожу. Последний раз чуть не упала на крылечке и решила дома сидеть. Случись что - куда она без меня? Мы целый день с ней рядом - иду на кухню - тащу ее кресло за собой, а она тяжелая, но что делать? Так мы и живем, никого у нас не осталось!
А чтобы рассказать о своей нерешаемой проблеме неравнодушным людям, Сима Петрова придумала в сложненный бюллетень для голосования положить письмо с просьбой о помощи. Вдруг, добрые люди найдутся?
- Правда, ни адреса, ни телефона в письме я не оставила, и сразу начала переживать - как же они меня найдут? А вот вы нашли ведь!
Давайте докажем Симе Петровне и Татьяне Валентиновне, что нерешаемых проблем нет? И что подъемник с кнопочкой – о которой искренне мечтают две эти женщины – это вполне возможно!
О Пермской аномальной зоне, называемой также «М-ской зоной» или «Молебским треугольником» (по аналогии с Бермудским), стало известно в августе - сентябре 1989 года, когда рижская газета «Советская молодежь» опубликовала цикл статей П. Мухортова о загадочных событиях, происходящих в окрестностях села Молебка.
Село это расположено в Кишертском районе Пермской области, приблизительно в 280 км от Екатеринбурга и в 30 км от железнодорожной станции Шамары на правом берегу речки Сылвы. Когда-то в этих местах устраивали свои ритуалы манси. Отсюда и название, данное первыми русскими поселенцами.
Впрочем, исследователи полагают, что люди жили в долине Сылвы еще до манси - 20 тысяч лет тому назад… Об этом свидетельствуют многочисленные археологические находки. Например, каменные пирамидки, непонятно для каких целей сложенные в глубине тайги. Исследователи установили, что от этих сооружений идет узконаправленное излучение в сторону Полярной звезды, на юг и север. По мнению уфологов, они могут служить «маяками» для инопланетных космических кораблей.
В 1987 году участники одной из экспедиций попытались провести раскопки под «пирамидками». Но один из исследователей упал в яму и получил серьезную травму. Однако было найдено несколько любопытных артефактов, относящихся к неизвестной цивилизации.
В «М-ском треугольнике» наблюдается целая группа аномальных явлений. Начнем с неопознанных летающих объектов.
Гостей зоны нередко в течение всего путешествия сопровождает яркая звездочка или большие, около 3 м в диаметре, шары, будто сплетенные из серебристого тумана. Проводники определяют по этим шарам границы зоны - она постоянно «мигрирует» по тайге. Обычно ее площадь составляет около 70 кв. км.
Впрочем, НЛО тут появляются самых разных форм - классические «тарелки», «сферы», «гантели», «сигары», светящиеся шары (от голубых до красно-оранжевых) и другие странные тела. Причем ведут они себя по большей части «разумно» - выстраиваются в правильные геометрические фигуры, следуют за членами экспедиций, исчезают при приближении человека и т. п. Иногда люди видят огромные черные фигуры, похожие на живых существ. Некоторые посетители зоны якобы вступали в телепатическое общение с представителями внеземных цивилизаций, которые сообщали им различную информацию…
Чаще всего исследователи и туристы навещают Центральную поляну. Здесь также время от времени появляются «звездочки», наблюдается большое количество природных аномалий: яркие лучи света, поднимающиеся к небу; туманные завесы, как бы сплетенные из множества пересекающихся полос… Многим довелось увидеть на поляне «черных» гуманоидов трехметрового роста.
«Сердцем» аномальной зоны считаются Выселки. Там на поляне находится разрушенный домик лесника, вокруг которого все заросло крапивой выше человеческого роста. На этой поляне неоднократно наблюдали посадки НЛО и различных фантастических существ - гномов, эльфов, призраков, среди которых дух покойного лесника, женщину с головой зверя. До 1994 года в домике жило странное существо «тонкой» природы. Оно исчезло, когда местные жители разобрали сторожку на дрова. Специалисты по биолокации постоянно регистрируют здесь повышенный энергетический фон. Кроме того, в районе Выселок отказывают часы и компасы.
А недавно уфолог Николай Субботин открыл в Выселках рощу из низкорослых деревьев правильных геометрических форм с очень яркими листьями. Электроника там барахлит, а люди испытывают неосознанную тревогу и страх. Субботин назвал это место «рощей друидов».
Еще в зоне имеется так называемый Мухортовский завал (имя ему дано в честь первооткрывателя зоны П. Мухортова), где не раз видели такую картину: мужчины и женщины ростом около 2–4 м шествуют по зеленоватому фосфоресцирующему квадрату.
Второе по посещаемости место в «треугольнике» - это воронка глубиной 1,5 м и диаметром около 6 м, вокруг которой аккуратно лежат срезанные как бы ножом деревья с невянущими листьями. При попытке сфотографировать этот завал на пленке почему-то всегда появляется засветка, будто солнце светило в объектив, хотя часто съемка происходит в пасмурные дни.
У самой реки есть место, которое называют Ведьмины кольца. Почва там каменистая, кое-где заросшая чахлой травой, вокруг - глухая стена леса. С прибрежной скалы открывается вид на тайгу.
По ночам здесь наблюдают какие-то огни, выстраивающиеся в правильную решетчатую сетку, состоящую из пяти вертикальных и горизонтальных полос. А если фотографировать отсюда местность в определенном ракурсе, то на снимках нередко проявляются темные шары с белыми пятнами в центре - их и называют «ведьмиными кольцами».
Когда-то в районе Молебки были расположены демидовские рудники. Поэтому нет ничего удивительного в том, что здесь присутствуют магнитные излучения, влияющие на измерительные приборы и людей. Отсюда «контакты с пришельцами» и различные видения.
«Места силы на карте России», Юрий Супруненко, Ирина Шлионская, 2013г.
