Слушайте, это де странно.

Какие могут быть отношения между людьми с разницей возрасте "родитель-ребенок"? Это пара, где новая и старая обувь, например, новая босоножка и старый,,стоптанный башмак. Вы считаете нормальным так обучаться?

И это же запахи. Как можно нюхать запах старости, запрелости, не свежести?

Понимаете, люди в молодости не воняют так,, как в старости...

Прот тело все понятно.

Я про глаза и лицо. Смотреть в замученные глаза, прошедшие Крым и рым;, в глаза, которых нет беззабостности, счастья, знания пошлостей жизни, нет влюбленности и страсти, нет бескорыстности, а только похоть старого вонючего козла или разращение провонявшейся сыклями старой распутницы?

А беседы, диалоги - о чем? А просмотр фильмов? А что Тим вообще обсуждать?

Какую вместе они смогут слушать музыку: Зиверт и Аллегрову? Ну, бред же.

Сексуальные ритмы.

С возрастом уже не хочется в день по 10 раз, а хочется выспаться, отдохнуть, да 2-3 раза в неделю. Это после 45 лет. Даже ежедневно уже не так интересно, что ли. Можно, но не те ощущения. О других делах много думает человек. Пресыщение.

А в молодости как де было мало этих трёх дней, когда только любились, ели и спали для приличия. Перепробовать все позы, обласкать каждую клеточку любимого человека в желании слиться в единое целое.

Ну какое единое целое между людьми 45 и 20 лет?

Кому-то из них нужны деньги и связи, а кому-то - владение молодым телом в исступленной уверенности, что так продлятся дни жизни его. Ну, а кто-то, судя по тайнам Эпштейна, использует и чудовищные способы.

Мальчики и девочки! Любите ровесников +- 5 лет. 10 - максимум.

Поймите ещё такую вещь, уровень развития и интеллекта должны быть рядом. Если один человек ещё не дорос или не понимает опыт и мудрость второго, то им будет тяжело, будет как родитель и дитя.

Ну, а связываться с недоразвитым старпëром или старпедкой , неужели бабки этого стоят?

Есть норма, есть патология. И почему то патологию иной раз позиционируют как норму. Тьфу.

– Сматли! Клуто?
Вовка разогнался на трехколёсном велосипеде, проехал мимо меня и влепился в бордюр. Велик полетел в одну сторону, Вовка в другую.
– Во! Видал, как клуто! – сказал он, сверкая глазищами. Но потом увидел свои расцарапанные до крови ладошки и коленки, решил что это больно, и с рёвом побежал домой. А за великом потом пришла бабушка.

– Смотри, что сейчас будет!
Вовка висел, зацепившись руками за ветку старой ветлы и раскачиваясь всё сильнее. Потом он отпустил руки и перелетел на соседнюю ветку.
– Видал?! – крикнул он с высоты. – Круто?! Как Тарзан!...
В этот момент ветка сломалась и…
Так Вовка получил первый перелом. Забирала Вовку скорая.

– Внимание! Смертельный аттракцион!
Вовка сидел на своём битом-перебитом мопеде и игрался ручкой газа. Мопед рычал пробитым глушителем и плевался целыми облаками сизого дыма. На пустыре, где мы устраивали покатушки на мопедах, нами была построена целая мотокроссовая трасса. А теперь ещё к ней добавился трамплин из досок и земли. Его-то Вовка и собирался испытать.
Вдоволь нагазовавшись, Вовка рванул вперёд. К трамплину он подкатил на вполне приличной скорости. Миг – и мопед взвился в воздух, всё выше задирая переднее колесо. А потом оказалось, что без крыльев мопеды летают недолго и Вовкин полёт сменил направление.
Когда мы подбежали к месту приземления, Вовка лежал, накрытый мопедом, и судорожно пытался вдохнуть. Когда он сумел это сделать, то первое, что он сказал, было «круто!». А потом он вырубился. Его мы домой оттащили сами, а мопед забрал его батя.

– Анька, садись со мной! Щас знаешь как круто будет.
– Не, Вов. Давай как-нибудь без меня. А лучше давай вообще не давай. Перевернёшь же.
– Да ладно… Смотри!
Вовка тронул свою «копейку» вперёд и, наехав на бордюр, поставил-таки её на два колеса. Проехав так с десяток метров, он внезапно прибавил газу. Машина рыкнула, вильнула, нырнула с дороги в кусты и покатилась по откосу.
Вовку привычно забрала скорая. Машину увёз эвакуатор. Восстанавливать её было бесполезно.

Когда Вовка вдруг рванул в парашютный спорт, мы содрогнулись, но не удивились. Как не странно, на до КМС он добрался без травм… почти… Два перелома ног можно даже не считать.

– Ребята! Сегодня будет круто! – заявил нам Вован, когда мы, по его приглашению, собрались на аэродроме.
Как думаете, хоть кто-то из нас обрадовался?
Мы стояли, задрав головы. От самолёта отделились какие-то точки, потом над точками раскрылись разноцветные прямоугольники парашютов. Все они летели к земле, закручивая какие-то фигуры, то просто паря, то вдруг закручиваясь по спирали. Приближалось к земле и синее крыло Вовкиного парашюта.
  То, что он задумал, мы поняли, когда на последнем этапе полёта, парашют резко направился вниз, выходя на горизонтальный полёт перед самой землёй. Вовка хотел чиркнуть ногами по земле, потом немного набрать высоту и плано приземлиться на ноги. Но его подвёл глазомер.
Забирал Вовку реанимобиль.

Я пришёл его проведать, как положено, с мандаринами и кефиром в пакете. Вовка рассекал по больнице на инвалидной коляске. Врачи сказали, что ноги ходить начнут, но не сразу. Да и позвоночник со временем выпрямится.
Мы стояли на высоком крыльце больничного комплекса и курили. Болтали ни о чём. Я не хотел акцентироваться на его травмах и думал, как бы поаккуратнее попросить Вовку хоть иногда включать голову.  Когда у друга в глазах начал разгораться знакомый огонёк, я напрягся. Но всё равно не успел!
– Смотри! Щас будет круто! – услышал я.
И коляска с Вовкой рванула вниз по высокой больничной лестнице…