(Отредактировал текст, иначе следующая часть была бы слишком короткой)

Пора вставать. Пещера будто звала раскрыть свои тайны. Копьё — в руку, рюкзак — за плечи, и я двинулся вперёд.

Коридор снова петлял, но глаза уже натренировались подмечать опасность. Пара плит-ловушек, одинокий муравей за углом — теперь это не казалось угрозой. Всё напоминало почти весёлую прогулку… пока за следующим поворотом мысли не оборвались сами собой.

Передо мной оказалось небольшое, но внушительное помещение. По краям шла дорожка, а в центре зияла огромная яма, рядом с которой стоял какой-то механизм. Конусообразное сооружение с закруглёнными окончаниями, будто рассчитанными под датчики или фонари. Ржавое железо ясно давало понять: творению этому уже много лет, и сейчас оно не работало. Но масштаб поражал. Яма была примерно десять на десять метров, а глубина казалась бездонной. Я случайно скинул камень — он долго летел вниз, ударяясь о стенки, но звука падения я так и не услышал.

Ещё раз поразившись тому, какого уровня развития достигли предки, я заметил у стены книгу. Плесень почти съела обложку, но страницы сохранились.
«Правила хранения и обращения с энергетическим оружием. Издание 20хх года», — прочитал я заголовок.

Освещение было скудным, разобрать текст толком не получалось, так что я аккуратно убрал книгу в рюкзак. Тут из-за дальнего угла выглянул муравей — но ненадолго: пары точных ударов хватило, чтобы он больше не мешал.

Следующий поворот — и вот я у двери. Она была похожа на ту самую, что открывалась с кнопки, но теперь управляющая панель была вырвана из стены и висела на жгуте разноцветных проводов. Кто-то явно хотел, чтобы дальше никто не прошёл: на стене виднелись следы от ударов.

Я внимательно изучил провода. На удивление, почти все они были целыми — время пощадило их. Но один провод выбивался из жгута, будто его выдернули в спешке. У того, кто ломал панель, явно не было времени проверить, всё ли он сделал как надо. Я аккуратно вставил провод в свободный разъём, нажал уже знакомую кнопку — и дверь с тихим гулом ушла в стороны.

Не теряя ни секунды, я быстро прошёл дальше, пока створки не сомкнулись. Снова знакомый коридор с тусклым освещением, и пара скорпионов неторопливо ползли у стены. Копьё в руке — и вперёд. Теперь эти твари уже не пугали: для меня они стали привычной опасностью. Удар — отскок, удар — в сторону. Пара минут — и я уже отрезал нужные хвосты, убирая их в рюкзак.

Пещера будила азарт и желание идти дальше, но я заставлял себя сдерживаться. Особенно когда в очередной раз едва не наступил на ловушку: какой-то сантиметр отделял меня от деревянного шипа, готового вонзиться в ногу.

Глубоко вздохнув, я снова шагнул в коридор, переключаясь в режим полной внимательности и готовности к бою. Впереди показалась развилка: прямо или налево. Интуиция подсказывала, что прямо — это основной проход, а налево — ещё одна комната.

«Доверяй, но проверяй», — пробормотал я и свернул налево. Сразу за поворотом меня ждал очередной скорпион. Копьё привычно легло в руку, и через пару минут в рюкзаке лежал новый трофей — хвост с ядом.

Дальше проход вёл в новую комнату. По краям виднелись ниши со скамейками, а у дальней стены стоял знакомый сундук. Посередине копошился муравей — всего лишь мелкая задержка. Пара ударов — и «дитя пустыни» затихло.

Сундук был всё тем же: облупившаяся красная краска, никакого намёка на замок. А содержимое снова заставило сердце биться чуть быстрее.

Противоядие готовить не так уж сложно: нужно просто смешать ингредиенты (один из которых — сам яд) с водой. Но здесь критически важна дозировка: слишком мало — не подействует, слишком много — станет ещё одним отравлением. Поэтому такие смеси всегда фасовали в маленькие красные бутылочки из-под известного напитка. У них была идеальная ёмкость, они делались из почти вечного пищевого пластика, и со временем эти бутылочки стали настоящим символом противоядий — их можно было найти где угодно.

Именно такая бутылочка лежала под слоем пыли, с густым, знакомым содержимым внутри. Нога, пострадавшая от укуса скорпиона, уже теряла чувствительность, так что раздумывать было некогда. Я выпил содержимое, а пустую бутылочку убрал в рюкзак: в нашем деле всё пригодится.

Теперь самое время устроиться поудобнее на ближайшей скамейке. Пока противоядие будет действовать, можно почитать свеженайденную книгу.

Ценного в ней оказалось немного. В основном там говорилось о классификации энергетического оружия и двух видах зарядов — лазерном и плазменном. Причём заряды были унифицированы: одинаковые для любого оружия своего класса. Дальше шли правила хранения, меры предосторожности… и, по сути, всё. Ничего нового. Лазерный пистолет и плазменную винтовку видел раньше на картинках. Так что эти десять минут чтения не принесли особых откровений — зато нога постепенно возвращалась к жизни, чувствительность восстанавливалась.

Подъём — и снова пещера ждёт своего героя. Путь обратно до развилки, а оттуда — вперёд, навстречу приключениям, которые и на сей раз не заставили себя ждать. Третья дверь. Но на этот раз всё выглядело совсем плохо: управляющей панели не было вовсе, лишь обрывки проводов сиротливо торчали из стены.

Дверь оказалась крепкой и попытки раздвинуть створки ни к чему не привели — только ладони саднило от напрасных усилий. Я внимательно осмотрел каждый сантиметр двери и пространства вокруг неё. Ничего… Полчаса бесплодных попыток — и я вынужден был признать поражение. Дверь стояла мёртвой преградой между мной и тем, что ждало дальше.

От разочарования я медленно опустился на пол. И тут спиной почувствовал в рюкзаке что‑то большое и твёрдое, что настойчиво упиралось мне между лопаток… Взрывчатка! Мысль вспыхнула в голове, а следом за ней пронеслась целая вереница других: «Как? Опасно! Можно… Не смогу!..»

Медленно, будто боясь спугнуть саму идею, я достал вожделенную находку и ещё раз внимательно осмотрел. С прошлого раза ничего не изменилось: та же розоватая масса в пакете, тонкие проводки и маленькое табло. Правда, теперь к этому прибавились обрывочные сведения из книги. Всё сводилось к простому плану: нацепить на нужное место, активировать взрыватель и запустить таймер.

С первым пунктом проблем не возникло. Вариантов для крепления было немного, а большая стрелка сбоку пакета недвусмысленно подсказывала, куда именно вешать заряд.

Не теряя времени, я аккуратно освободил массу от упаковки. Место крепления оказалось липким и мягким на ощупь — именно то, что нужно. Недолго думая, я закрепил заряд посередине створок. Если он и не пробьёт металл насквозь, то хотя бы разогнёт его так, что хватит места протиснуться.

Теперь — активация взрывателя. Рисунок в книге был чётким, ошибиться было сложно: металлическое проволочное кольцо с усиками — вот оно, главное. Я согнул усики и вытащил кольцо. Раздался тихий щелчок, и сердце будто прыгнуло в пятки. «Фух…» — выдохнул я, стараясь унять дрожь. Теперь самое сложное — таймер. Эта часть инструкции была самой затёртой, но сами кнопки будто подсказывали, что делать: две чёрные, поменьше, и две побольше — зелёная и красная. Надпись над зелёной кнопкой — «Start» — не оставляла сомнений в её предназначении.

Собрав всю волю в кулак, трясущимися руками я нажал на левую чёрную кнопку. На табло слева вспыхнула единичка. Я уже видел такие часы: цифры «01:00» означали ровно минуту. Глубокий вдох — и палец лёг на зелёную кнопку. Внутри что‑то пискнуло, цифры сменились: «00:59… 58… 57…» И тут ноги сами понесли меня прочь, подальше от этого места.

Очнулся я от оглушительного хлопка, который ударил по ушам, словно раскат грома в тесной пещере. «Бум!» — и пол под ногами вздрогнул. Пещера отозвалась гулким эхом, которое множилось и катилось по коридорам, пока всё вокруг не заполнил сплошной шум.

Прошла минута, потом другая — и постепенно всё начало стихать. Наступила непривычная пещерная тишина, в которой не было слышно даже обычных звуков: шороха лап, скрежета когтей, тихого жужжания механизмов.

Я был жив, руки и ноги целы, дыхание возвращалось. Пора было идти и посмотреть на своё творение. В глубине души я опасался, что меня встретит гора камней и непроходимый завал, который не разобрать и за год тяжёлой работы. Но, к моему огромному облегчению, когда я подошёл к двери, всё оказалось как нельзя лучше.

Направленный взрыв аккуратно «раскрыл» обе створки, превратив их в своеобразные ворота. Не повезло лишь паре скорпионов, оказавшихся по ту сторону: их разметало по проходу. Только по тому, что на полу валялось четыре клешни, я понял, что их было двое. Хвосты, к сожалению, не сохранились — от них ничего не осталось.

Путь был свободен. А впереди, судя по свету, уже виднелся выход. Я поудобнее перехватил рюкзак, сжал в руке копьё — и снова шагнул вперёд, будто в очередной раз отправляясь спасать мир.

Чем дальше я шёл, тем светлее становилось вокруг. Видимо, это и был конец моего испытания. Я так размечтался о выходе, о свежем воздухе и небе над головой, что совсем перестал следить за дорогой — и не заметил очередную ловушку. Чпок — и острый шип вонзился в левую руку.
«Чёрт!» — вырвалось у меня.

Нельзя так расслабляться. Это пещера испытаний, а не прогулка по лесу. Хотя и наш лес, пусть и небольшой — всего около ста метров в поперечнике, уходящий по карнизу вверх по склону горы, — тоже не был безопасным местом. Он кишел муравьями и куда более серьёзными противниками: белыми ящерами.

Они мутировали из своих далёких предков: ростом примерно по пояс взрослому человеку, передвигались на двух задних лапах, а главное — снова обрели зубы и желание есть мясо. Без должной подготовки такой противник был опасен даже в одиночном бою: сражаться с ним приходилось всерьёз. Зато мясо у них было очень вкусным, а кожа — прочной. Шкуры белых ящеров всегда ценились и шли на многое: от доспехов до сумок.

Но сейчас меня куда больше заботила собственная рука. Шип я вытащил, кровь быстро остановилась — наша ускоренная регенерация не подводила. Но рука сильно болела, двигать ею было почти невозможно. Проклиная собственную беспечность, я пошёл дальше, теперь уже медленно, снова внимательно осматривая каждый сантиметр пола в поисках ловушек.

Последние метры не принесли новых сюрпризов. И вот я вышел в просторное помещение. Сверху виднелись большие витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, рисуя на полу причудливые цветные узоры.

На мгновение я зажмурился: после полутьмы пещеры яркий свет резал глаза, причиняя почти физическую боль. Постепенно, приоткрывая веки по чуть‑чуть, я начал привыкать к свету — и именно в этот момент почувствовал резкий удар кулаком в голову. От неожиданности я потерял равновесие и рухнул на пол, едва не раздавив содержимое рюкзака. Рука, которая только‑только начинала приходить в себя, вспыхнула новой волной боли. Превозмогая ослепление и головокружение, я распахнул глаза, вглядываясь в яркий свет, пытаясь понять, кто нанёс этот удар.

Пабуло. Мой враг с самой колыбели. Он был сыном тех самых родителей, что присоединились к племени ещё при жизни Предка — выходцев с дальнего юга, в чьей крови будто навсегда застыл вечный конфликт и жажда действия. У них было четверо сыновей и две дочери, и все они унаследовали этот взрывной характер. Надо признать, воинами они были отменными: никто не мог сравниться с ними в обращении с копьём. А женщины слыли отменными хозяйками — хоть и правда, что ругань в их палатках порой не давала покоя соседям до глубокой ночи.

Так вот, Пабуло был их младшим сыном. Силы и ловкости предков он не унаследовал, зато сполна впитал тягу к лидерству. Ещё в детских играх он редко выбирал действие — чаще предпочитал быть судьёй. И притом судьёй крайне предвзятым: всегда вставал на сторону сильных, а правила выдумывал на ходу, лишь бы угодить лидерам.

Не нужно долго пояснять, что мы с ним никогда не были друзьями. Скорее наоборот. И вот теперь — этот внезапный, холодный шаг.

— Я знаю, что тебе сказала Старейшая, — прошипел он, будто выплёвывая каждое слово. — Я подслушивал ваш разговор. Думаешь, ты особенный? Ошибаешься! Если кто и достоин такой судьбы, так это я! Вы тут все — дикари, которые только и умеют, что бегать с копьями, пока перед самым носом лежит целый мир с его технологиями. Старейшей нужен КоСоГор, чтобы напоить и накормить деревню. Дальше её планы не идут. Она даже не догадывается, какое государство можно построить на этом месте — с технологиями убежищ! А ты… Ты такой же неудачник. Даже не удосужился спросить, что за пещера тебя ждёт. А я поговорил с нужными людьми. Я знаю, что и где оставили в этой пещере.

Думаю, МедиКит и противоядие ты уже использовал. Взрывчатку, судя по звукам, тоже. Это значит, что ты простодушный и наивный осёл. Вход в эту комнату есть и с другой стороны — из нашего пещерного храма. Ты мог бы просто пройти сюда по улице, надеть костюм Избранного — и дело с концом. Но ты, как обычный простак среди дикарей, решил, что ты герой. Вот это тебя и подвело. Рука у тебя ранена, а МедиКитов больше нет. Так что извини, но мне придётся тебя прикончить. Труп в пещере очень быстро сожрут скорпионы. А я через пару дней торжественно надену костюм Избранного, а потом…

Слушая эту ядовитую речь, я чувствовал, как рана на руке понемногу затягивается, а вот разум, напротив, будто воспламенялся от каждой фразы. Этот мерзкий любитель падали — и наденет мой костюм?! Мысль обожгла, лишая последних сомнений. Правая рука сама собой крепко сжала копьё, пальцы будто вспомнили все тренировки, каждый удар, каждое движение. И копьё вошло точно, без лишней силы, но с безупречной эффективностью — в левую среднюю часть тела. Я слишком хорошо знал, где у человека находится сердце.

— …а потом… ххххрррр… — речь его оборвалась на полуслове. Пабуло удивлённо уставился на древко, которое теперь выглядывало у него из груди.

— Ты не мог… Ты не смел… Ты… — дальше он уже ничего не смог сказать. Тело дёрнулось, и он шумно рухнул на пол.

А я… Я остался лежать, оглушённый тишиной, которая вдруг стала слишком громкой. Сначала пещера, её ловушки и тьма, потом ранения, взрывы, внезапные находки, предательство — и вот теперь это. Убийство.

Я не чувствовал себя виноватым — в нашем мире, где выживание — это ежедневная битва, нет места для привычной морали. Но убить вот так, хладнокровно и целенаправленно, не в пылу схватки, а почти по расчёту… И не какого-то чужака, а соплеменника. Пусть и врага, пусть и недруга, но знакомого с детства, того, с кем когда-то делил игры и споры.

В голове бушевала буря из мыслей, образов, воспоминаний. Я медленно откинул голову и тупо уставился в потолок, где плясали и мелькали солнечные блики, будто насмехаясь над этой внезапной тишиной.

Дальнейший проход оказался коротким, и я упёрся в дверь. Железная, с непонятными узорами, она явно была построена задолго до войны — и при этом выглядела на удивление технологичной. Предвоенные помещения почти всегда отличались чёткими формами и надписями — как и всё военное. Но эта дверь выбивалась из привычного образа: она имела форму полукруга, а рисунок на ней никак не вязался с утилитарным, строгим стилем военных построек.

Не скажу, что мы были дикарями. Наш предок пришёл не один и не с пустыми руками, а его наследие бережно передавалось из поколения в поколение. Мы знали, что такое электрические механизмы, кнопки управления и прочие чудеса старой эпохи. Просто таких вещей у нас было до обидного мало. Зато регулярно приходившие торговцы привозили нужные предметы — «блага цивилизации»: «МедиКиты», противоядия и многое другое. В обмен они брали шкуры ящеров, хвосты скорпионов, вяленое мясо, ножи — всё то, что умело делать наше племя.

Мы были знакомы даже с огнестрельным оружием. У Главы хранилось несколько пистолетов и пара ружей. Но патроны стоили дорого, поэтому, хоть нас и учили обращаться с ними, в повседневной жизни мы полагались в первую очередь на копья.

Иногда торговцы привозили и вовсе удивительные вещи: планшетные карты с мерцающими экранами, рации, забавно шипевшие при приёме сигнала, переносной автодоктор, который однажды спас Главу от смертельной болезни… Да много чего интересного, сделанного ещё до войны.

В книгах, что хранились у нас, рассказывалось и про такие двери: чтобы открыть их, достаточно было нажать на кнопку. Чаще всего в них был автономный источник питания, и механизмы могли служить годами, независимо от внешнего электричества.

Поэтому, увидев дверь, я не растерялся — а внимательно осмотрелся вокруг. Наверное, мне повезло: сразу справа я заметил щит управления с двумя большими кнопками. И, похоже, повезло ещё раз: стоило нажать одну из них, как дверь с низким гулом медленно разошлась в стороны.

Вознеся безмолвную благодарность всем богам и нашему предку, я быстро проскользнул внутрь, опасаясь, что створки тут же закроются. Так и случилось: едва я отошёл на пару шагов, дверь с тем же приглушённым гулом сомкнулась. Я остался наедине с пещерой. Поудобнее перехватив копьё, я сделал уверенный шаг вперёд.

Довольно широкий проход вёл в большую комнату, на первый взгляд абсолютно пустую. Просторное помещение: те же кирпичные стены, тот же каменный пол. В дальнем конце виднелся такой же выход, а вокруг — полная пустота. Ни скамеек, ни какой‑либо мебели. Лишь тусклый свет сочился откуда‑то из невидимых отверстий, ложась на пол серыми пятнами.

«Ну, ничего так ничего», — пробормотал я себе под нос и смело шагнул вперёд. И тут же поплатился за эту смелость. Плитка, на которую я наступил, едва заметно шевельнулась — и в ногу мне вонзился небольшой деревянный шип.

«Больно, блин!» — вырвалось у меня. От неожиданности я едва не потерял равновесие, чудом удержался и поспешно присел.

Шип оказался просто заострённой деревяшкой — ни яда, ни каких‑то хитрых составов заметно не было. Но вошёл он неприятно и больно. Фух… Нужно было чуть передохнуть и собраться с мыслями.

Кровь остановилась быстро. У рождённых в открытом мире после ядерной войны регенерация заметно ускорилась — в отличие от тех, кто появился на свет в убежищах. Может, виной тому радиация, а может, суровый естественный отбор, но даже поверхностные раны затягивались за считанные минуты, стоило лишь соединить края и дать им немного времени. При серьёзных травмах, если человека успевали перевязать и обеспечить покой, уже через неделю‑другую он мог ходить. Конечно, новая конечность не отрастала, а повреждения внутренних органов нередко приводили к смерти. Но такой укол, как сейчас, хоть и причинял боль, не был смертельным: рана затянулась бы за пару дней. Вот только этих дней у меня не было.

Я осторожно сжал края раны, чтобы надёжнее зафиксировать, и огляделся. Плитка, на которую я наступил, почти ничем не выделялась среди остальных — разве что была слегка приподнята над полом, всего на два‑три миллиметра. Если не присматриваться специально, её невозможно было отличить от соседних.

Отодвинувшись в сторону, я вытянутой рукой снова нажал на неё. Плитка легко подалась вниз, где‑то внизу тихо зашуршал механизм — и на этом всё. Когда я отпустил, плитка вернулась на место.

Видимо, это была одноразовая ловушка для непрошеных гостей или животных.

Чуть дальше, через одну плитку, я заметил ещё одну слегка выступающую — заметил только потому, что уже знал, что искать. Растянувшись на полу, я аккуратно протянул руку и нажал на неё. Раздался тихий щелчок, и из стены вылетел ещё один шип: он просвистел над моей рукой и ударился о стену. На этот раз он пролетел выше — а значит, должен был попасть в бедро.

Ещё пара нажатий — и тот же эффект. Ещё одна ловушка. Кровь уже окончательно остановилась, а рана покрылась тонкой розовой плёнкой, хотя нога всё ещё ныла. Вдобавок к укусу скорпиона это было особенно неприятно.

Сжав зубы, я продолжил ползти дальше, внимательно высматривая опасные плитки. Ещё две заметил чуть левее. Нажал — щелчок, шип улетает в стену. Нажал — ещё один шип. Старые механизмы работали как часы. Окажись на моём месте обычный человек — ему бы досталось и в ногу, и в плечо.

Медленно продвигаясь ползком, я решил обезвредить все ловушки. Кто знает, какие сюрпризы ждут впереди, а путь к отступлению должен оставаться свободным. Хотя где‑то в глубине души я понимал: вряд ли что‑то заставит меня отступить от своей цели.

Примерно полчаса я потратил на то, чтобы проверить всю комнату. Попутно собрал все шипы и убрал их в рюкзак. Острые, хорошо выделанные, они ещё могли пригодиться. А если нет — отдам в племя: такие вещи всегда нужны.

Боль в ноге постепенно утихла, лишь яд продолжал отдавать неприятным жжением. Опасность пока не грозила, но медлить было нельзя. С этой мыслью я двинулся дальше по проходу. Освещение оставалось тусклым, почти призрачным, и, мысленно молясь, чтобы здесь не оказалось новых ловушек, я старался наступать на стыки плиток: надеялся, что если тут и есть механизм, ему не хватит веса, чтобы сработать.

Проход оказался недолгим, и вскоре я упёрся в развилку: проходы отходили влево и вправо. Куда идти? В прошлый раз, свернув налево, я наткнулся на скорпионов. Теперь выбор казался очевидным.

Смело повернув в правый проход, я двинулся вперёд. Коридор быстро закончился, выведя меня в большую комнату. Посередине шла стена высотой около двух метров — она не доходила до потолка, оставляя проход сверху. Пространство вдоль стены было разделено на небольшие ниши, примерно метр на метр. В каждой из них стояли белые приспособления.

«Да это же туалет», — с запозданием дошло до меня. Раньше такие штуки — унитазы — использовали, чтобы справлять нужду. Судя по всему, это был общественный туалет, рассчитанный на множество людей.

Мои догадки подтверждал тихий звук капающей воды — он раздавался отовсюду, хотя пол оставался почти сухим.

«Надо осмотреть всё как следует», — решил я и осторожно двинулся направо. И это решение оказалось очень кстати: из третьей кабинки с характерным шуршанием вылез скорпион. Реакция не подвела: я тут же ударил копьём ему в брюхо. Но вот с точностью снова не повезло — копьё соскользнуло с панциря и ударилось в пол. Скорпион не сразу понял, что происходит, а я не собирался давать ему время на раздумья. Второй удар вышел точнее и пробил дыру в панцире. Скорпион заверещал на пределе слышимости и попытался ударить хвостом. Второго укуса мне точно не хотелось. Резко отскочив в сторону, я нанёс ещё один удар — на этот раз копьё точно вошло ему в голову. Скорпион вздрогнул пару раз и затих.

Осматривать добычу я не спешил: опыт подсказывал, что скорпионы и муравьи здесь передвигаются почти бесшумно, и неизвестно, сколько их ещё прячется по кабинкам. Пройдя дальше, я действительно обнаружил ещё одного скорпиона — он тоже затаился в кабинке. С ним всё вышло проще: пара точных ударов — и он затих на полу.

Для надёжности я ещё раз обошёл всю комнату по кругу. Больше никого не было. Только теперь я позволил себе заняться сбором трофеев.

Рюкзак заметно потяжелел, и это придавало странную, почти детскую радость. Даже если из меня так и не выйдет настоящего Избранного, такие трофеи стоят дорого.

Немного попетляв, я снова вышел к точно такому же разделению коридоров.
«Чёрт!» — выругался я про себя. Опять выбирать между проходами… На сей раз долго думать не стал — и смело шагнул направо.

Пройдя всего три шага, резко остановился. Что-то в виде следующей плитки мне не понравилось. То ли пыли на ней было меньше, то ли она чуть иначе ловила тусклый свет — не знаю. Но, помня, как выглядят ловушки, рисковать не стал. Опустился на колени и всмотрелся: да, вот она — та самая едва приподнятая плитка.
Фух! Недаром мне всегда говорили, что я быстро учусь. А в открытом мире, полном опасностей, это умение развивается ещё быстрее — буквально на глазах.

На этот раз я не стал просто нажимать на плитку, чтобы ловушка сработала. Вместо этого попытался её приподнять. Медленно подцепил край ножичком и так же медленно потянул вверх. Сначала она шла туго — места едва хватило, чтобы просунуть палец и помочь себе. Ещё нажим, ещё чуть-чуть… Внутри что-то щёлкнуло, и над головой со свистом пролетел уже знакомый деревянный шип. Не обращая на него внимания, я потянул сильнее — и с громким «чпоком» плитка отлетела в сторону.

Под ней оказался стержень: он срабатывал, когда на плитку давили. Рядом — пружина: она разжималась, если плитку пытались убрать, и тоже запускала механизм.
По-хорошему, можно было просто активировать ловушку и собрать шипы как трофей. Но тяга к новым знаниям вспыхнула во мне с новой силой. Окончательно разворотив механизм, я тщательно изучил его строение. Мало ли где ещё это пригодится.

Закинув ещё один шип в рюкзак, я двинулся дальше — теперь уже полушагами, внимательно осматривая каждую плитку.

Пара поворотов — и я оказался в небольшой комнате. Почти под ногами, за углом, что-то скреблось. Муравей.
Встречаться с его укусами не хотелось вовсе. Копьё уже лежало в руке, привычное и надёжное. Пара точных ударов — и усатый затих. Краем глаза я тут же заметил второго: он выбегал слева, чуть меньше размером, а значит — быстрее. До копья я бы не успел, поэтому просто отпрыгнул. К счастью, муравей хоть и был быстрым, но развернуться на ходу не сумел. Я перехватил копьё поудобнее — одного удара хватило, чтобы и второй лёг рядом.

Хоть я и не раз сталкивался со скорпионами и муравьями, такого количества за один день мне ещё не попадалось. Молодой организм пока не чувствовал усталости, а адреналин и чувство победы бушевали внутри — казалось, сейчас я готов был победить весь мир.

Осматривая комнату, я отметил всё тот же каменный дизайн и тусклый свет, сочащийся из невидимых щелей. Помещение было небольшим, а в центре виднелось круглое углубление. Для чего оно — я понятия не имел. Для мытья оно было маловато, других вариантов я не знал.

Не желая забивать голову загадками, огляделся дальше. У стены стояла скамейка с непонятными узорами, а у дальней стены, самое ценное, — сундук.

Старый, деревянный, явно довоенных времён. Тогда мебель делали не только ради пользы, но и ради красоты. Полукруглая крышка, остатки красной краски, уже неразличимый рисунок… Но дерево оставалось прочным. Если вынести его на улицу и заново покрасить, он прослужил бы ещё не одно поколение.

К счастью, замка не было, и крышка открылась легко. Находка внутри оказалась необычной: квадратный пакет с бело‑розовым содержимым, от которого отходили тонкие проводки, заканчивающиеся маленьким табло с часовым механизмом и четырьмя кнопками. Назначение я не знал, но догадывался: похоже на какое-то военное устройство. Поворошив пыль, нашёл маленькую книжечку.

«Инструкция по применению заряда пластиковой взрывчатки», — прочитал я на обложке. Ниже: «Для применения инженерными и шахтёрными подразделениями». В самом низу: «Чикаго, 20… (год стёрт)».

Слова «взрывчатка» и «взрыв» я слышал часто и знал: это очень опасная вещь, особенно если не понимаешь, как с ней обращаться.

Спешить было некуда, да и нога снова разболелась. Я устроился поудобнее на лавочке и принялся читать. Многое стёрлось от времени, приходилось напрягать глаза, чтобы разобрать хоть что-то.

«Распаковать… (стёрто)»
«…соблюдать направление взрыва…»
«Снять с предохранителя, выдернув… (стёрто)»
«Выставить таймер… (стёрто)… зелёная… минут и секунд.»
«Радиус действия 3–5… (стёрто)»
«Срок… (стёрто)… батареи неограни… (стёрто)».

Через полчаса глаза уже слезились от напряжения, но кое‑что я всё-таки понял. В моих руках — заряд для прокладки проходов в земле с направленным взрывом. Его нужно прикрепить к поверхности, снять с предохранителя (для этого надо разжать проволочку и резко дёрнуть), выставить время кнопками и запустить.

Штука полезная, но опасная, особенно когда знаешь, как с ней обращаться, лишь примерно.
Надеюсь, мне не придётся её использовать. Но и оставить здесь я не мог. Ещё раз проверил, что предохранительный зажим надёжно зафиксирован. Выдернуть его просто так не получится — нужно усилие. Этого я делать не собирался. Аккуратно уложил находку в рюкзак.

Небольшая передышка. Глаза отдыхали после напряжённого чтения, нога почти перестала болеть, а лёгкий парализующий эффект от яда даже помогал приглушить неприятные ощущения. Одного укуса было мало, чтобы серьёзно навредить, но медлить всё равно не стоило.

Обратно к развилке я вернулся быстро и снова смело зашагал вперёд. Находка придала уверенности, и я чуть было не наступил на ловушку. Только привычка осматривать пол остановила ногу буквально в сантиметре от опасности.

В этот раз я не спешил. Аккуратно поддел плитку ножичком, просунул палец. Примерно помнил, где находятся стержень и пружина. Тем же ножичком нащупал пружину и придавил её. Теперь резко рванул плитку вверх. Щёлк — и плитка легла на пол, но ловушка всё ещё была заряжена.

Тогда я достал из рюкзака один из собранных шипов и вставил его в пружину — зафиксировать механизм. Теперь можно было убрать нож и отпрянуть в сторону.
Фух… Эта маленькая победа потребовала столько концентрации, что казалось, будто я перетащил мешок с песком.

Пускай кто-то и не верит в духов, но я вдруг почувствовал странную уверенность: будто я уже видел всё это раньше, а воспоминания предка тихо просыпаются где-то внутри.

Ловушку я на всякий случай всё-таки активировал. И едва не получил шипом в лоб: оказалось, он вылетал не оттуда, откуда я ждал, а с другой стены — и просвистел в миллиметре от волос.

Эта досадная оплошность почему-то подействовала на меня успокаивающе: вот он я, какой везучий! Но тут же сам себя оборвал, вспомнив про скорпиона. Нельзя полагаться на удачу.

Поправив рюкзак, я пошёл дальше по извилистому проходу.

За следующим поворотом я первым делом заметил плиту-ловушку, а в метре от неё — муравья. Ловушка оказалась прямо между нами. И я решился на маленький эксперимент.

Взял копьё на изготовку и громко топнул. Как и рассчитывал, муравей поднял голову, увидел меня и бросился вперёд. Ещё шаг — и он должен был наступить на плиту и получить шипом в бок. Но эти твари, видимо, давно жили здесь и успели научиться избегать ловушек: муравей ловко обогнул плитку и вцепился мне в ногу.

Челюсти у муравьёв и в обычные времена были сильными, а после мутаций стали и вовсе сокрушительными. Боль обожгла так, что я едва не упал. Но опыт, полученный в пещере, сработал мгновенно: рука вскинулась, и одного удара хватило, чтобы шестиногий отправился в последний полёт с пробитой головой.

Чёрт! С трудом присев, я осмотрел ногу. Всё не так плохо, но и не хорошо: кость не задета, зато множество мелких дырочек сочились кровью, словно тонкие ручейки.

Решение пришло сразу. Из рюкзака я достал заветный «МедиКит». Дальше всё было привычно: сдуть пыль, снять крышку. Между иглой и крышкой — стерилизующий гель, заражения можно не бояться. Укол — и сразу по ноге поднялся успокаивающий холодок, медленно поднимаясь к голове.

Точный состав «МедиКита», говорят, знали только военные. Судя по всему, туда добавляли лёгкий стимулятор: в голове наступало умиротворение, боль отступала. Эффект длился всего минуту‑две и не оставлял последствий, поэтому как наркотик его никто не использовал. Слишком короткий срок действия и слишком высокая цена. Да и без него хватало других стимуляторов.

Торговцы приносили не только полезные вещи, но и опасное «удовольствие». Любая война требует стимуляторов, а Третья Мировая требовала их в избытке. Тогда и появились «Джет», «Психо» и другие. Привыкание наступало быстро, а производство было дешёвым.

Несколько наших мужчин поддались уговорам торговцев и попробовали «Джет». Сначала — из любопытства, потом — потому что понравилось. К пятой дозе уже было привыкание. Они готовы были на всё ради оранжевой жидкости в маленьком пузырьке. Когда торговцы ушли, зависимость стала невыносимой: мужчины украли недельный запас еды и ушли в город. Больше мы их не видели.

С тех пор главным условием прохода через наш мост стал полный запрет на «Джет». Я сам видел, как со скалы сбросили торговца, который тайно пронёс несколько доз в сапогах и пытался продать их нашим охотникам. Тогда всё племя схватилось за копья, и никто из каравана не посмел вступиться за него. Его скелет внизу до сих пор служит напоминанием: не стоит испытывать судьбу с наркотиками.

Я посидел ещё пару минут, наблюдая, как мелкие дырочки от клешней муравья сначала уменьшаются, а потом и вовсе затягиваются розовой новой кожей. Самочувствие тоже чуть улучшилось: действие яда почти сошло на нет, осталось лишь лёгкое недомогание.