Марфа ехала в тряской повозке. Слуги устроились вдвоем на облучке и сидели молча изредка нет-нет да и поглядывая на нее. Видно, им было любопытно поглядеть на ворожею, что людей находит, да от чудищ спасает. Девица же думала, как теперь быть. Отказаться от приглашения боярина она не могла. А ну как осерчает и позовет стрельцов, а те и казнят ее как ведьму. Сказать прямо, что она не ворожея тоже нельзя. Или решат, что она обманщица и посадят в темницу, или опять же примут за отказ и казнят. Марфа так задумалась, что по привычке начала рассуждать вслух. Слуга, тот что повыше, толкнул своего приятеля в бок. Тот непонимающе уставился на высокого.
— Чего?
Высокий вытаращил глаза и едва заметно кивнул в сторону Марфы. Товарищ нахмурился и тоже услышал, как ворожея что-то бормочет. Они проехали еще немного, напряженно вслушиваясь. Толстяк уверенно разобрал: «сказать боярину?» и «так посадят, а то и казнят».
— А боярин гневлив? — внезапно обратилась Марфа к слугам.
Возница от неожиданности натянул поводья и старая кляча, тянувшая повозку, остановилась.
— Почему вы остановились? — насторожилась Марфа нащупывая кочергу.
— Мы это,.. — неуверенно начал толстяк.
— По нужде! — нашелся его товарищ.
— Да!..По нужде!
И быстро спрыгнув с повозки, они скрылись за ближайшим деревом.
— Слыш-но чо, Сень! — быстро зашептал высокий и сделал страшные глаза. — Видать она уже поворожила, да все знает!
— Да ну, Сань! Что она там может знать?
— Ты видал как она зыркала на нас-то? Как будто прямо всю душу наизнанку вывернула!
Толстяк задумался над услышанным «посадят или казнят».
— Знаешь что, Сань, сознаться нам надо! Авось боярину-то она нас не выдаст!
— Да ну, Сень, а вдруг в кого обратит?
— Так а мы ей заплатим!
На том и порешили.
Когда они вернулись к повозке, Марфа уже ожидала чего-то недоброго и сжала пальцы на кочерге так, что костяшки побелели.
Мужики же неловко потоптавшись возле повозки попадали на колени и стали биться лбами оземь.
— Смилуйся, кудесница! — завопили они наперебой. — Не губи, милая! У нас семьи есть, дети малые! Не лишай их кормильцев, родимая!

Брови Марфы на мгновение поднялись вверх от внезапного изумления, но затем она совладала с собой и нахмурилась больше обычного.
От ее сурового взгляда слуги заголосили еще больше.
— Не выдавай боярину, что мы сундук взяли! Бес попутал! У нас семеро по лавкам — кормить поить надо! Богом клянемся, больше никогда чужого не возьмем! Бери что хочешь, все деньги тебе отдадим, пощади только!
— Сундук где? — сердито бросила Марфа. И ее слова прозвучали как стук молотка, забивающего гвозди в крышку гроба.
— Ик.. На старой мельнице! — облегченно выпалил Саня.
Сеня, лишившийся от страха дара речи, согласно закивал.
— Поехали к вашему боярину, коли не хотите в темницу!
Мужики резво вскочили в повозку и что есть мочи подгоняя старую клячу поехали навстречу своей доле.
Боярин жил в просторной усадьбе. Его владения простирались на несколько верст окрест. Сначала повозка проехала мимо луга с пасущимися лошадьми, а затем через яблоневый сад. Сам же терем изнутри изумлял: горницы дышали богатством, но срублены были бестолково. Дорогая утварь и заморская мебель стояли абы как, тесня друг друга.
Боярин оказался человеком в летах, но довольно энергичным. Он сам лично вышел встретить Марфу на крыльцо и гостеприимно поприветствовал ее, когда она спустилась с повозки.
— Антип Петрович! — представился он жестом приглашая Марфу войти. — Очень рад, очень рад!
Марфа скромно остановилась в больших сенях.
— Проходи-проходи! Как тебя звать, душенька?
— Марфа, — девица последовала за хозяином в трапезную.
Ее усадили за стол и несколько слуг засуетилось, накрывая для завтрака.
— Ты знаешь, душенька, для чего я тебя сюда позвал? — Антип Петрович придвинул к ней блюдо с ароматными свежими булочками и перешел сразу к делу. —  Я тут слышал ты одну девочку пропавшую отыскала.
Марфа кивнула в ответ, умолчав, что это вышло случайно.
— Ну так вот: пропал у меня сундук. С мехами, златом и серебром. Все обыскали, ан нет нигде.
— А давно пропал-то? — Марфа слушала и поглощала еду, слуги, видя с какой скоростью исчезают кушанья все подносили и подносили их.
— Да месяц как.
— Может украл кто? — при этих словах Саня с Сеней, подслушивающие около открытой двери трапезной, напряглись.
— Может и так, — кивнул боярин, — да только сундук-то как испарился. Найдешь? Я за работу отплачу тебе.
— Добро, — согласилась Марфа, делая вид, что это ей интересно. — Ворожить ночью буду. Как солнце сядет принесите мне свечи, таз какой, да кувшин с водой. А день мне отдохнуть надобно.
— Отдыхай, душенька, — с этими словами Антип Петрович оставил ее.
После завтрака ее отвели в небольшую горницу. Как для боярских хоромов она была скромной: простая кровать, да старый ларь для вещей. Видать, для обычных гостей. Но для Марфы оказалось роскошью лечь на кровать с мягкой периной да подушками после странствий по полям да лесам.
Но как же теперь указать боярину на сундук? Марфа задумалась и по привычке начала тихо рассуждать вслух.
— Как он там оказался? А как пропал? Видать без нечистого дело не обошлось.
Она пыталась придумать годную историю пропажи сундука, но в голову пока ничего не приходило. Благо времени у нее до вечера было много. Что если сундук забрало какое-то чудище? Какое именно чудище? Да и зачем ему сундук-то со златом и мехами?
У Марфы разболелась голова, и мягкая перина, как болотная топь, утащила на дно — девица заснула.
Снилось ей диковинное существо с крыльями, которое несло в когтистых лапах сундук. Чудище прилетело в огромное гнездо, открыло сундук и начало перебирать сокровища. Потом захлопнуло крышку и постучало.
Марфа проснулась. За окошком уже стемнело. Стук повторился. Она с трудом поднялась с постели. Все тело ужасно болело. Она даже не замечала, насколько измоталась за время пути и битву с лешим. А на мягкой перине она размякла. С трудом подойдя к двери Марфа открыла.
На пороге стоял Сеня с подносом в руках и тазом под мышкой.
— Боярин того… принести велел! — торопливо выпалил он.
Вода в кувшине, стоявшем на подносе, расплескалась, а огонь свечи все время дрожал, как и сенины руки. Марфа попыталась забрать у него поднос, но Сеня протиснулся боком в дверь и закрыл ее за собой. Поставив поднос на деревянную крышку, а таз на пол он не спешил уходить, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
— Мы тут, — наконец неуверенно начал он, — мы тут с Саней подумали… Зря мы тебе про сундук-то сказали. Ты ж ворожея. Считай, работу за тебя сделали.
Он замолчал, набрал побольше воздуха и выпалил:
— Так-то половина награды нам причитается!
У Марфы на мгновение отвисла челюсть от такой наглости. Мало того, что мужики у хозяина сокровища украли, так теперь еще денег хотят, чтоб вернуть! Она бросила на Сеню гневный взгляд. Тот икнул от испуга и задом попятился к двери.
— А не боитесь, что я вас в кого-то обращу? — Марфа наступала за ним следом.
— Ик!.. Ты ж ворожея, а не видунья. А коли не поделишься наградой, так мы того!.. Скажем боярину, что это ты сундук стащила!
Он стремительно выскочил из горницы и закрыл за собой дверь.
— Ах ты ж! — она злобно пнула ларь. — Будет вам награда! Вы у меня пожалеете, что на чужое добро позарились!
Она умылась из принесенного кувшина. Стало получше. Головная боль прошла, но все тело ныло. Остаток ночи она провела придумывая как теперь быть. А на утро с петухами вышла из горницы и потребовала будить боярина.
Боярин спросонья хотел наказать разбудивших его слуг, но услышав, что его требует ворожея, подскочил с постели и босой в одной рубахе предстал перед Марфой. Вид рассерженной, не спавшей ночь девицы произвел на него глубокое впечатление.
— Что случилось, душенька? Ты нашла сундук? — с надеждой спросил он.
— Вижу тьму, всюду пыль, слышу скрип и ветра вой, — слегка осипшим от недосыпа голосом пробормотала Марфа.
Боярину и остальным присутствующим стало не по себе.
— Вели запрягать повозку. Я вижу сундук на заброшенной мельнице!
Антип Петрович облегченно вздохнул.
— Саня! — закричал он.
Слуга тот час явился.
— Бери Сеню и едьте на старую мельницу! Чтоб привезли мой сундук!
Саню как ветром сдуло.
Марфа поклонилась боярину.
— Покуда сундук не привезут, я буду в горнице. Как слуги вернутся не трогайте сундук  — позовите меня.
Она легла на мягкую перину и наконец спокойно заснула.
Спала она увы не долго. Саня с Сеней обернулись довольно быстро. Они стояли по бокам сундука с довольными ухмылками. Однако, вид сердито нахмуренной Марфы с растрепанной косой произвел на них гнетущее впечатление.
— Я ж наказывала не трогать сундук, — буркнула она боярину. Тот развел руками.
Марфа лукавила: наказывала-то она не трогать сундук уже после того, как Саня и Сеня уехали. Улыбки окончательно исчезли с лиц слуг.
Девица сделала вид, что внимательно осматривает сундук.
— Так и есть! — наконец сказала она. — На сундук наложено проклятье!
Антип Петрович удивленно вскинул брови, кто-то из прислуги ахнул, а Саня с Сеней побелели как снег.
— Что ж делать, душенька? Сможешь его снять?
— Попробую. Мне нужны травы. Можно гляну в стряпчей?
Боярин кивнул. Марфу проводили в тесную стряпчую, уставленную утварью и жарко натопленную. Под потолком висели сушеные грибы, связки лука, чеснока и пучки пряных трав. Марфа выбрала неказистый пучок чабреца, сунула его в огонь и потушила.
Затем она принялась водить тлеющим веником над сундуком, по привычке бормоча под нос.
Саня явно разобрал «не будь жадных» и «казнить во благо». Все в напряжении ждали. Боярин начал терять терпение и стал постукивать ногой. Наконец, когда от пучка осталась половина, а все вокруг пропахло дымом, Марфа сухо изрекла:
— Можно открывать!
Антип Петрович радостно кинулся к своим сокровищам. Он достал из-за пазухи ключ и, открыв замок, принялся проверять содержимое.
— Что возьмешь за работу? — поинтересовался он у Марфы, убедившись, что все ценности на месте.
— Десять ударов плетей.
Повисла тишина. Боярин изумленно вытаращил на девицу глаза. У Сани с Сеней отвисли челюсти.
— А что ж так? — придя в себя уточнил Антип Петрович.
— Да вот, ваши слуги, когда меня сюда везли, сказали, что работа простая. Меня накормят и напоят. А коли я справлюсь, так они хотят половину награды. Так что пять ударов мне, пять им.
Саня с Сеней переменились в лице. А боярин захохотал.
— Славная шутка, душенька! — выдавил он из себя, вытирая навернувшиеся на глаза слезы, и протянул Марфе кошель. — Вот тебе за работу награда. А этим, — он кивнул в сторону остолбеневших слуг, — я всыплю десять плетей! По пять на каждого. Пусть знают как своего боярина за нос водить!
Саня с Сеней бухнулись на колени и поползли к Антипу Петровичу с воплями и стонами. Боярин пригрозил им кулаком, но те упорно пытались схватить его за полы кафтана и облобызать.
— Хорошо ты повеселила старика! — сказал боярин, отогнав от себя пинками незадачливых слуг. — За это тебе полагается отдельная награда. Чего хочешь?
Марфа задумалась.
— Я еду в престольный град. Пущай меня хоть подвезут до ближайшей деревни.
— Эй вы, болваны! — заорал боярин и Саня с Сеней тут же приползли к нему. — Отвезите девицу в деревню.  Да возвращайтесь поскорее — не то еще десять плетей всыплю!
Марфа поклонилась боярину, забрала свою котомку и вышла на крыльцо. Не прошло и получаса, как она ехала в повозке в сопровождении насупившихся слуг.
— Это все ты виновата, ведьма проклятая! — зло бросил Саня, когда они выехали за пределы поместья.
— Нет, мужики. Это работает проклятье. Вы когда сундук воровали, оно уже было на сокровища наложено.
— Да иди ты!.. — Сеня недоверчиво махнул рукой. — Ты ж сняла проклятье.
— Снять-то я его сняла, — задумчиво протянула Марфа. — Но только с сундука.
Саня натянул вожжи и повозка остановилась.
— Смилуйся, кудесница! — наперебой заголосили слуги. — Не дай погибнуть! Сними с нас проклятье! Что хочешь сделаем!
Марфа злорадно полюбовалась на унижающихся слуг и развела руками:
— Сильное проклятие! С сундука с трудом сняла. С вас — не смогу.
Саня с Сеней в который раз за день сделались белыми и стали пуще прежнего умолять девицу.
Марфа вздохнула:
— Но! — слуги с надеждой уставились на нее. — Проклятье работает, коли вы обманываете и воруете. Будете жить честно и с вами будет все хорошо.
Саня с Сеней переглянулись и печально замолкли.
«Да они неисправимы!» — с возмущением подумала Марфа. Ее очень допекали глупцы, но глупых и жадных она вообще не переносила.

Федор Иванович очнулся посреди леса. Болела грудь и затылок. Он с трудом поднялся с земли. Голова закружилась, и ему пришлось прислониться к ближайшему стволу. Последнее, что он вспомнил, как он в пылу охоты гнался за оленем. Все глубже и глубже в чащу. Это было совершенно глупо. Азарт ослепил его — а ведь Федор гордился своей холодной головой. И совершенно естественно, что всадник на коне, мчащийся во весь опор, получил хлесткий удар веткой дерева. Его выбило из седла, и он крепко приложился затылком.
— Дела-а-а… — протянул Федор, нащупав на голове здоровенную шишку.
Солнце уже клонилось к закату.  Охотились же они на востоке. На земле были видны следы лошади, но вели они с севера. Немного постояв, пока утихнет головокружение, и сориентировавшись, Федор Иванович поплелся на восток.
Шел он довольно долго, но лес оставался по-прежнему дремучим. Голова немного кружилась и его мутило. От того он незаметно забирал все время севернее.  На пути попался мелкий ручей. Федор не помнил, чтобы его пересекал. Он  с облегчением напился холодной воды и умылся.
Когда Федор поднял глаза от воды, увидел крестьянку. Она стояла на противоположном берегу ручья и настороженно его разглядывала.
— Здравствуй, красна девица! — как можно приветливее улыбнувшись, начал Федор. — Не бойся меня — я не обижу.
Та по-прежнему неподвижно стояла, не проявляя никакого испуга.
Федор решил использовать свою молодецкую удаль: развернул плечи, сделал грудь колесом и тряхнул локонами.
— Я охотился на восточной стороне леса. Заехал в чащу за оленем, да упал с коня. Уже несколько часов блуждаю тут. Будь добра, помоги найти путь-дорогу!
Девица и бровью не повела. Она окинула его с ног до головы проницательным взглядом, от которого у Федора пробежал холодок по спине, и как-то странно сжала подол рукой. 
— Уже темнеет, — голос у нее был звонкий и ласковый, но при этом холодный, как вода в ручье. — Ночлег искать надобно. 
Она развернулась и пошла вдоль ручья. Федору ничего не оставалось, как перейти вброд и идти следом за девицей.
Путница шла молча. Ступала осторожно, часто оглядывалась на Федора. Исподволь рассматривая ее, он пытался понять, что она тут делает. Потрепанный сарафан, да лапти, за плечами котомка, волосы не покрыты, заплетены в косу и подвязаны простой лентой, никакой корзинки в руках нет. Значит, вряд ли за грибами или ягодами. Может она пришла за хворостом? Тогда зачем так далеко зашла, что ночевать приходится? Может она за травами пришла? А может она беглая? А что, девица на выданье, видать бежит от лихой доли. Но тогда бы она боялась его. А она ведет себя настороженно, но явно не робеет. И еще, ему изредка казалось, что она что-то бормочет под нос, но слов разобрать он не смог.
Небо осталось еще светлым от последних лучей заходящего солнца, но внизу среди деревьев уже царил сумрак и идти приходилось осторожнее. Вдруг во тьме чащи Федор увидел слабый свет.
— Кажись там люди, — указал он на огонек, обогнав девицу. — А где люди, там и ночлег найдем.
Он решительно направился на тусклый свет, который, как оказалось через некоторое время, исходил из окна избушки.
Федор уверенно взошел на крыльцо. Девица же нерешительно топталась внизу.
— Это, наверное, дом лесника, — подбодрил он, но получил лишь мрачный взгляд в ответ.
Пожав плечами, Федор громко постучал. Внутри послышалась возня и дверь приоткрылась, бросив на крыльцо полоску теплого уютного света. В образовавшемся проеме показалась старушка.
— Здравы будьте, бабушка! — приветливо улыбнулся ей Федор. — Мы заблудились в лесу. Пустите переночевать.
Бабка окинула его оценивающим взглядом.
— И тебе не хворать, милок! — улыбнулась она в ответ. — Я незнакомцев боюсь на ночь пускать, но раз уж ты с девицей, проходите. Правда у меня тесновато, но ничего, как-нибудь размещу вас. Не бросать же вас в лесу.
И она распахнула дверь, радушно впуская их внутрь.
Внутри изба была просторна. Федор заметил несколько дверей и насторожился, ведь хозяйка сказала, что у нее тесно. Бабка провела их в большую вкусно пахнущую горницу с жарко натопленной печкой. Усадила за стол и поставила перед гостями немного еды.
— Эк как ты гостей потчуешь! — возмутился Федор и нагло добавил: — У самой вон сколько заготовлено еды: и пирог, и мясо, и рыба с репой. А нам только капусту с черствым хлебом поставила.
Старуха ненадолго пришла в замешательство, но тут же накрыла гостям как на пиру.
— Кушай, касатик! — слащаво улыбнулась она молодцу.
Сама же налила из кувшина в кружки отвар и подала гостям. Федор заметил, как девица понюхала отвар, а когда бабка отвернулась, незаметно тихо его вылила под стол и показала ему сделать так же.
Федор сделал вид, что пьет. 
— Бабуль, а что это за гадкое пойло? — спросил он старуху, также незаметно выплескивая содержимое своей кружки.
— О-о! Это старинный рецепт нашей семьи. Передается из поколения в поколение. Там мёд и сто трав. Придает сил, снимает усталость, помогает от множества болезней и силу молодецкую увеличивает, — хозяйка подмигнула Федору.
— У меня, бабуль, с молодецкой-то силой порядок, — он со всего размаху стукнул кружкой по столешнице. — Ты мне такую дрянь больше не наливай!
— Не серчай, милок! — вздрогнула старуха. — Вы кушайте, а я вам пока место приготовлю.

Она ненадолго скрылась за дальней дверью.
Федор обнаружил, что девица за время его разговора с бабкой съела уже половину выставленных блюд и принялась за вторую.
«Видать, давно не ела. Бедняжка!» — подумал он и придвинул к девице свою тарелку.
Когда они поели, хозяйка проводила их в небольшую каморку, в которой помещалась лишь скамья с набитым соломой тюфяком.
— Да ты что, старая, совсем сдурела?! — Федор злобно глянул на бабку, пытаясь представить как он тут спать будет.
— Дык я ж говорила, что у меня тесно, — развела руками старуха.
Пока Федор препирался с бабкой, девица проворно растянулась на скамье, положив под голову соломы. Ему ничего не оставалось, как сесть на пол рядом. Хозяйка оставила им лучину и, закрыв дверь, зашаркала в сторону печки.
— Как тебя хоть звать? — Федор наконец нарушил молчание.
— Марфа, — тихо ответила она.
— А меня Федором. А почему ты отвар вылила? Он что отравлен был?
— Почти, — нехотя ответила она. — Я как-то у знахаря в помощницах была. Некоторые травы знаю. В том отваре добавлена одна трава, которую для сна используют. И ее было там слишком много, — немного помолчав она добавила, — Я думаю, она тут не одна живет.
— Похоже на то, — согласился Федор.
Он бы не заметил снотворного. Наверное, решил он,  девица все-таки травница.
Повисло молчание.
— Давай покараулю, а ты отдыхай, — предложил Федор.
Марфа не ответила. Она тихо лежала с закрытыми глазами. 
— Марфа, — позвал Федор.  — Ты спишь?
Девица молчала. Лишь мерно вздымалась ее грудь от спокойного дыхания. Она была такой хрупкой и беззащитной на вид, что Федор невольно залюбовался. Она лежала так близко, что он мог рассмотреть каждую ресничку.

Федор Иванович улыбнулся и тихо потянулся к девице.
— Кто-то едет, — внезапно произнесла Марфа и открыла глаза.

Кто раскопал то самое допущение, без которого рассыпался бы весь сюжет? Пишите свои версии в комментариях!

Как вам атмосфера и иллюстрирование? Буду рада честным впечатлениям и отзывам в комментариях!

RandoWis