16. ТАРКАН И ЧЕРЕПАХА-СКЕЛЕТ
Учебный день угасал, ‑ день насыщенный и ровный, как свеча, догоравшая уже в сумраке кабинета директора. Здесь, в этом оплоте школьных порядков, разгорался негромкий, но напряжённый спор. Семён Козловский, словно загнанный в угол зверь, пытался отстоять привычные устои; он отчаянно пытался переубедить Скелетов, явившихся к нему с дерзким, почти революционным предложением.
Четверо Скелетов, будто стальные часовые, выстроились перед директором. Их позы были безупречны, а взгляды – холодны и непреклонны. Они принесли с собой не просто идею, а целый план переустройства школы им. Пушкина: изменение школьной программы, увеличение количества уроков и собственноручно составленное расписание.
Козловский нервно крутил в пальцах сигарету, пуская клубы дыма прямо на лист бумаги с расписанием, ‑ дым застилал глаза, строчки расплывались, превращаясь в хаотичный узор. «Вот бы этот дым поглотил всё разом, – мелькала у него мысль, – и избавил от необходимости принимать решение». Но Скелеты не давали ему ни секунды передышки.
– Директор, нужно срочно улучшить расписание, слишком мало часов. – чеканили они в унисон.
Козловский вжался в кресло, будто оно могло стать его последним оплотом. Он сидел неподвижно, словно парализованный, не в силах больше сопротивляться лавине аргументов. Скелеты же, видя его слабость, только усиливали натиск. Их голоса звучали всё более повелительно, а фразы повторялись.
– Может … может сначала всё‑таки посоветоваться с министерством? – с надеждой в голосе спросил Козловский, цепляясь за последнюю соломинку.
– Директор, оставьте эту заботу нам, –произнесла Скелет‑Татьяна. – Наша Дружина Иваныча подготовила идеальное расписание.
– А нагрузки не многовато? – с сомнением выдохнул Семён.
– Напротив: материал будет усваиваться лучше! – прозвучал уверенный ответ.
– А если сложно будет запоминать? Всё‑таки больше информации за день.
– Мы не запоминаем информацию, директор, мы учимся думать! – терпеливо объяснила Скелет‑Татьяна, ‑ каждый ученик должен сам переваривать тему, развивая свою точку зрения. Нужно иметь свою точку зрения на любой вопрос.
Тут на Козловского словно обрушилась невидимая тяжесть – будто сама атмосфера кабинета сгустилась, давя на плечи. «Роботы, имеющие лишь установленные мысли, учат иметь свои мысли?». Но Козловский чувствовал, как сопротивление покидает его, как воля уступает место неизбежности. И после нескольких секунд он поднял руку в жесте капитуляции:
– Хорошо, со следующей недели, будет по вашему расписанию!
И Скелеты, будто получив команду «вольно», развернулись и покинули кабинет, оставив директора наедине с дымящейся сигаретой.
Тем временем в пустующем классе развернулась другая сцена. Пожилой усатый учитель истории, которому было уже за шестьдесят, терпеливо ждал, пока Скелеты завершат свои дела. Именно здесь Скелеты провели несколько часов, скрупулёзно обсуждая и составляя новое расписание. Члены «Дружины Иваныча» оказались лишёнными права голоса – им предстояло узнать обо всём лишь завтра. Теперь Скелеты возвращались в класс, чтобы забрать свои школьные принадлежности. Учитель, устав от ожидания, позволил себе небольшую слабость – он прикрыл глаза, погружаясь в дремоту. На парте, неподалёку от него, неподвижно стояла Черепаха‑Скелет. Её оставила здесь Скелет‑Юлия, попросив учителя присмотреть за ней.
Но когда Скелеты вошли в класс, тишину разорвал возглас изумления:
– Товарищ, где моя Черепаха? – громко воскликнула Скелет‑Юлия, обращаясь к учителю.
Тот резко вздрогнул, будто его ударило током, и он мгновенно вскочил на ноги.
– Вы что себе позволяете? – возмутился Скелет‑Георгий. – Мы доверили вам заботу о Черепахе!
– Да господи‑боже, куда она улетела ... – пробормотал учитель. Растерянно озираясь, он начал лихорадочно искать пропажу, заглядывая под парты и в углы класса.
– Немедленно отыщите мою Черепаху! – прогремела Скелет‑Юлия.
Но Черепахи нигде не было.
***
Похитителем Черепахи‑Скелета оказался тот самый турецкий мальчик, младшеклассник с прозвищем «Таркан», ‑ настоящее имя мальчика было сложным для произношения. Вечный неудачник в игре в сотки, он давно затаил обиду на судьбу и сверстников. Его семья когда‑то покинула Стамбул, проследовала через Петербург и наконец осела в Москве. Родители Таркана влюбились в Россию с первого взгляда – ещё во время туристического визита. Эта любовь стала толчком к непростому, но решительному переезду. Но сейчас не об этом …
Таркан мчался к дому, крепко прижимая к груди Черепаху‑Скелета. Его взгляд метался по улице – его острые, взволнованные глаза выискивали любого прохожего. «Они уже ищут меня?» – пульсировала страшная мысль в голове мальчика. Страх уже сжимал сердечко ледяными пальцами: он только что совершил кражу – похитил Черепаху‑Скелета Юлии. Эта шалость могла обернуться настоящей катастрофой.
Желание завладеть Черепахой терзало Таркана с самого первого дня, как он увидел её в руках Скелета‑Юлии. Ни одна игрушка в мире не вызывала у него такого безумного влечения. Эта одержимость долго тлела внутри, словно уголёк, пока не превратилась в чёткий, выверенный план. И вот – звёздный час настал!
Всё сложилось идеально: после уроков Скелеты ушли из кабинета, оставив Черепаху на парте. Учитель, погружённый в дремоту, не заметил ничего. Таркан действовал как настоящий разведчик: бесшумно проскользнул внутрь, схватил драгоценный трофей и исчез так же незаметно, как появился.
Теперь главная задача, ‑ спрятать улику так, чтобы даже родители ничего не заподозрили. Мальчик спрятал Черепаху‑Скелета под рубашку, потом демонстративно схватился за живот, изображая приступ боли, и прошмыгнул в квартиру.
– Что с тобой, Тарканчик? – встревожилась мать, открыв дверь и увидев сгорбленную фигуру сына.
– Это … живот болит чуть‑чуть … – пробормотал Таркан, спеша скрыться в своей комнате.
– Ты что там съел опять? – недовольно буркнула мать.
– Всё хорошо, ВАЙ, пройдёёёт, – отрезал он, поспешно закрывая дверь своей комнаты.
Мать, выдохнув, отправилась доделывать борщ. А Таркан, не теряя ни секунды, спрятал Черепаху под кровать. Затем нарочито бодро он вышел к родителям, и настолько радостный, что у матери промелькнули первые подозрения, ‑ но она быстро отмахнулась от них, списав всё на детскую шалость.
Несколько часов спустя родители Таркана отдыхали в гостиной, погружённые в неспешную беседу. А в это время их сын, позабыв обо всём на свете, самозабвенно любовался своей добычей. Черепаха‑Скелет лежала на деревянном столе. Таркан не мог оторвать от неё взгляд. «Она моя! Моя!» – как салют взрывалась мысль, наполняя сердце мальчишки ликованием. Он осторожно трогал искусственные кости, изучал сложный панцирь, переворачивал игрушку, пытаясь разгадать её секрет.
И вдруг пронзительный писк разорвал тишину комнаты! Таркан замер, словно поражённый молнией. «Что я сделал?!» – пронеслось в голове. Но прежде чем он успел осознать происходящее, случилось нечто совершенно невероятное.
Черепаха‑Скелет сорвалась с места с молниеносной скоростью, словно оживший механизм. В одно мгновение она преодолела расстояние до окна и вылетела наружу! Ударившись о ветки ближайшего дерева, игрушка повисла, будто застыв в нереальности.
Сердце Таркана колотилось как сумасшедшее. Он не мог поверить своим глазам. «Почему она летает?!» – крик разносился в голове мальчика. – «Пооччеемууу?».
Злость и изумление смешались, лицо мальчика исказилось, глаза горели огнём, и гораздо более ярким, чем когда он проигрывал в сотки.
Таркан метался у окна, пытаясь достать игрушку. Он взобрался на подоконник, но расстояние оказалось слишком большим. Паника нарастала. Что делать?
Решение пришло внезапно: швабра на кухне! Нужно добраться до неё, не привлекая внимания родителей.
Удача была на его стороне: родители слишком увлечённо беседовали в гостиной. Таркан бесшумно проскользнул на кухню, схватил швабру и вернулся к окну. И мальчик принялся за дело. Лопатка почти доставала до Черепахи … ещё немного … ещё чуть‑чуть … Но каждый раз расстояние казалось непреодолимым.
Послышались шаги родителей за дверью! Их смех, доносившийся из гостиной, становился всё ближе. Напряжение достигло предела. Мать уже звала сына, собираясь войти в комнату. Время будто остановилось.
«Всего лишь достать Черепаху лопаткой, аккуратно перенести в комнату и спрятать под кровать» – успокаивал себя мальчик. Но проклятая лопатка никак не могла зацепить игрушку! Секунда, другая, третья … И вдруг – успех! Лопатка коснулась Черепахи! Таркан, не сдержавшись, издал победный возглас. Облегчение обрушилось на него мощной волной. Он осторожно перенёс игрушку в комнату, потом быстро слез с подоконника и … в этот момент распахнулась дверь! Мать вошла в комнату. Таркан застыл со шваброй в одной руке, и Черепахой‑Скелетом в другой.
Теперь ему предстояло объясняться с матерью. А хуже всего, существовала реальная угроза, что вся школа узнает о его проделке. Какой позор тогда ждёт его!
***
Таркан промолчал о том странном мгновении, когда Черепаха‑Скелет, будто одушевлённая, сорвалась с места и с неуловимой скоростью вылетела в окно. Мальчику казалось, что эта аномалия – личный кошмар, в который никто не поверит; лучше оставить тайну себе. Наказание обрушилось на мальчика с холодной методичностью. Скелет‑Юлия взяла дело в свои руки. По её распоряжению Ксения Петрова создала настоящий «памятник позору». Это был огромный плакат; на нём Таркан был запечатлён в самый постыдный момент: с жадным взглядом и тянущимися к Черепахе руками. Огромные буквы кричали: «Позор Таркану!», а вокруг, как зловещие птицы, кружили слова ‑ «Вор». Этот плакат стал центром школьной вселенной на несколько дней. Когда школьники проходили мимо, то не упускали случая отпустить едкую шутку; тут же при виде плаката начинались смех, шёпот, улюлюканье. Теперь судьба Таркана была решена: «Дружина Иваныча» – место перевоспитания, куда его и отправили.
В тот день Таркан стоял во дворе школы, уже заранее опустив голову, хотя никого ещё рядом не было. Он стоял, словно провинившийся солдат на плацу. На нём уже красный галстук; и галстук, будто клеймо, обжигает шею, а значок с изображением черепахи в очках словно не перестаёт насмехаться.
И мальчик стоял, ссутулившись, и пытался угадать, с какого краю послышатся эти металлические звуки, эти кости. И Таркан ждал.
Ой, кажется слева. Да, уже слышны шаги. Таркан вдохнул. И в поле зрения появилась Скелет‑Татьяна. Её походка выглядела и впрямь пугающе: это были ровные, чёткие шаги, как у солдата на параде. Она остановилась перед ним, ‑ такая прямая, холодная. Между ними повисла тяжёлая тишина.
– Ну что, товарищ, будет перевоспитываться? – голос Скелет‑Татьяны прозвучал, как команда на построении. В нём не было ни капли сочувствия, только стальная решимость.
И кое как, с трудом, Таркан поднял глаза, полные вины. У! Вот он череп, повис над ним, закрыв собой всё небо. Мальчик молча кивнул, и быстренько опустил голову, только бы не видеть…
Ни теряя ни секунды, Скелет‑Татьяна вынесла первый приговор:
– Начнём с чтения обязательной литературы. Марш за мной в библиотеку.
