Летом, с июня по конец августа, мне нужно было уехать за 400 км в учебный центр на продвинутые курсы по службе. Кейт полностью поддержала то, что я уезжаю на всё лето ради военной карьеры. Но само лето вышло просто адским: на курсе я стал полным изгоем, не вписался ни в одну компанию и превратился в главную мишень для подколов и издевательств. Моя самооценка пробила дно, но вера Кейт в меня не дала мне сломаться. В итоге я закончил курс пятым в рейтинге — и всё благодаря ей.

Проблемы начались сразу после моего возвращения домой. По её словам, я стал совсем не таким спонтанным и компанейским, каким был до отъезда. Я постоянно отмахивался от неё, воспринимал любые безобидные шутки как личные оскорбления и вместо тусовок предпочитал сидеть дома, смотреть кино и трахаться. Мы оба тогда еще не догадывались, что из-за летнего буллинга я схватил лютейшую социальную тревожность, которая и начала разрушать наши отношения. В 2018 году, аккурат накануне нашей двухлетней годовщины, мы жестко поругались из-за какой-то тупой мелочи и в итоге расстались.

Я был раздавлен в хлам. Но через три дня она написала, что хочет попробовать всё исправить. Мы не виделись три недели, но общались каждый день, постепенно склеивая разбитую чашку. Однако когда мы официально сошлись снова, всё стало совсем не так, как раньше. Каждый разговор с ней ощущался как ходьба по минному полю, что только усугубляло мою тревогу и добивало и без того трещавшие по швам отношения. И в конце июля наступила развязка.

Учась в универе, Кейт познакомилась с типом по имени Джон. В нем она увидела всё то, что раньше видела во мне, и они очень быстро стали «лучшими друзьями». Джон утешал её во время нашего расставания и выслушивал её нытье каждый раз, когда я в чём-то косячил. Я, естественно, знал о существовании Джона, но мне и в голову не могло прийти, что у них что-то может быть.

Как-то вечером после работы мы договорились, что я останусь ночевать у Кейт. Я приезжаю — а они оба чилят на диване в гостиной. Кейт ляпнула, что Джон просто «спонтанно заскочил в гости» и уже собирается уходить. Как только Джон свалил, она резко стала холодной и отстраненной. До меня окончательно дошло, что нашим отношениям хана, и я прямо спросил, что между нами происходит. Она озвучила мысли, которые крутились и у меня в голове, и мы договорились расстаться на следующий день. Она разрешила мне остаться переночевать в последний раз — время было позднее, да и за меня она вроде как всё еще переживала.

После этого и до самого момента, пока она не уснула, Кейт как умалишенная вцепилась в свой телефон и прятала его при любом удобном случае. Раньше ей было пофиг, если я случайно подглядывал, о чем она там переписывается с подругами, а тут она из кожи вон лезла, лишь бы я не увидел экран. Я спросил, в чем прикол, на что получил ответ: «это личное» — что вызвало еще больше вопросов.

Когда она вырубилась, любопытство взяло верх. Я разблокировал её телефон (знал пароль) и обнаружил сотни сообщений между ней и Джоном. Они переписывались о том, что она теперь наконец-то свободна, как здорово, что теперь они могут открыто встречаться на людях, а заодно вовсю угорали и глумились надо мной и каждым моим поступком. Я тихо глотал слезы, читая каждую из этих мразотных смсок.

Но глотал слезы я, видимо, не так уж и тихо. Кейт зашевелилась, а когда проснулась и просекала, чем я занимаюсь, у неё случилась лютая истерика. У меня тупо не было сил и слов, чтобы с ней ругаться: я просто сгреб свои пожитки и пошел к выходу под её дикие крики и вопли. Домой я добрался под утро, после чего меня просто накрыло — я рыдал навзрыд весь день. Взял отгул на работе и провалялся пластом в кровати.

На следующий день мне прилетела тонна гневных сообщений от друзей и родственников Кейт. Пытаясь спасти свою репутацию и обезопасить себя от любого негатива с моей стороны, эта тварь распустила слух, будто в ту ночь я попытался взять её силой, чтобы «получить свое» напоследок перед расставанием, а когда сделал дело — свалил. И хотя случившееся якобы «нанесло ей глубочайшую травму», заявление в полицию она подавать не станет, потому что «не хочет устраивать цирк в суде» и «решила быть выше этого». Следующие несколько месяцев я жил в диком страхе, что из-за её клеветы меня с позором выпрут из армии, а моя репутация будет уничтожена навсегда. Но, к счастью, ходу делу никто не дал.

Месяцев через пять Кейт нарисовалась у меня в ЛС. После дежурных «как дела» она, бть, изволила извиниться за всё дерьмо и прямо призналась, что всё сфабриковала! Правда, добавила, что публично ни за что в этом не признается, дабы не портить себе имидж (а на мой имидж ей, естественно, было наплевать). Меня аж передернуло от злости, но я сдержал эмоции, сделал скриншоты переписки и продолжил играть в любезность.

Следующие три месяца у неё крутилась одна и та же пластинка по кругу:

1. Она ныла мне про свою жизнь — обычно про то, как Джон опять где-то накосячил в их отношениях, и просила у меня совета;

2. Ностальгировала по нашим временам, причитала, что я никогда так не косячил, как Джон, и как бы она хотела вернуть всё назад, бла-бла-бла;

3. Забивала на меня хер, потому что Джон доставал голову из жопы, выкидывал какой-нибудь романтический жест и «спасал» их отношения;

4. Устраивала срачи и поливала меня грязью в соцсетях, привлекала подружань, прекрасно зная, что я всё это вижу, и пытаясь спровоцировать меня на скандал;

5. Схема срабатывала, она переворачивала всё так, будто я злодей, банила меня где-то на месяц... а потом заходила на новый круг.

Эта хрень повторилась ровно три раза как по часам. Каждый раз после этого я чувствовал себя выжженным и раздавленным, но какая-то часть меня сознательно провоцировала этот цикл. Потому что каждый раз я делал скриншоты ВСЕГО компромата, который она выдавала. К тому моменту, когда я решил, что пора действовать, у меня скопилась целая флешка скринов.

Я распечатал пачки самых сочных и уродливых из ее сообщений, купил кучу плотных конвертов и отправил их по почте всем, кто имел для Кейт хоть какое-то значение: её родителям, бабушкам и дедушкам, близким родственникам, лучшим подругам, началу с работы, коллегам, преподам — короче, всем, чьи почтовые адреса я смог нарыть. Я сделал всё так, чтобы любой получатель сразу понял: это реальная переписка между мной и Кейт. И отправил посылочки.

Результаты прилетели уже недели через три. Часть людей, которые раньше хейтили и оскорбляли меня в личке, приползли с извинениями. Но больше всего меня порадовало сообщение от её собственных родителей: они написали, что им безумно стыдно за поведение дочери, что они растили её совсем другим человеком, и попросили не подавать на неё в суд (мысль такая у меня была, но не было ни денег, ни моральных сил на судебные тяжбы). Я ответил, что подумаю, и если решусь — они узнают первыми.

Кейт тоже прислала мне пачку истеричных смс в духе: «Как ты мог так предать мое доверие?!» и «Ты разрушил мою жизнь, подонок!». Я ничего не отвечал — просто читал каждую гневную мессагу с довольной ухмылкой на роже, а когда поток иссяк — кинул её в ЧС.

Я так до конца и не узнал, насколько сильно моя месть сровняла её жизнь с землей, но знаю точно: из универа она вылетела и работу потеряла. Надеюсь, этот её Джон того стоил.

Больше историй из зарубежного интернета в телеге

Но провести чек для них куда больший геморрой, и я занимаюсь этим уже 15 лет.

Это даже не месть уже. Это традиция.

Женщина, которая сейчас там сидит, каждые три месяца напоминает мне, что я единственный, кто до сих пор платит чеком. А я каждые три месяца напоминаю ей, что правило «строго без сдачи» — идиотское.

UPD от автора: многие в комментах зациклились на том, за что эти 9 долларов. Описываю туманно специально, чтобы не палить профессию. Аттестация — привилегия, а не обязаловка. Отпустите. Суть истории не в этом.

Источник: https://www.reddit.com/r/pettyrevenge/comments/1wp1r9a/ive_been_writing_a_9_check_every_three_months_for/

Короче, меня кошмарили примерно с 4–5 лет и лет до 17. Каждый день был адским адом. Мать была суперстрогой, а восприятие реальности у неё было наглухо сдвинутым. При этом от природы она была бабищей крупной и физически очень сильной.

Вот вам парочка примеров её «заскоков»: однажды меня жестоко отпиздили просто за то, что в ЕЁ комнате был бардак. Если посуда была не вымыта, я получал пиздюлей с порога — даже если когда я уходил в школу, раковина была чистой. Шагнул слишком громко — получи по шапке. На мой 10-й день рождения она сломала мне нос за то, что я «не так на неё посмотрел», когда она принесла мне торт, на который у меня аллергия (там был арахис; она прекрасно знала про мою аллергию, но прикинулась дурочкой).

Пиздюли прилетали практически каждый день или через день. В ход шло всё: кулаки, локти, удлинители, вешалки, стулья, трости, биты... Чем попало под руку, тем меня и херачили. Сбежать к себе в комнату и отсидеться толком не получалось, потому что она каждые пять минут орала мне подать ей что-то или просто чтобы поорать. Самое интересное — она вообще не пила и не употребляла. Если она была не в духе, а я случайно оказывался у неё на пути, она могла спустить меня пинком с лестницы, «чтобы я быстрее шел». Как-то раз она приставила мне нож к горлу — её тогдашнему хахалю пришлось оттаскивать её силой. Она сжигала мои рождественские подарки от других людей (сама-то она мне в тот год ничего не подарила) и вытворяла кучу другого дикого дерьма. Единственное, в чем отдаю ей должное — она пыталась загладить вину, покупая мне видеоигры, технику и всё такое. Но мне было побоку, ни хрена это не помогало.

Она контролировала почти всю мою жизнь. Я выживал за счет мелких пакостей и мелкой мести. Ссал в её холодный чай Lipton. Проводил её ложками и вилками у себя между булок перед тем, как подать ей ужин. Игнорировал её вопли о помощи, когда у неё шли камни в почках (да и как я, блин, должен был ей помочь?!).

К старшим классам я конкретно пристрастился к алкоголю. Я ненавидел её всей душой, а эта ядовитая атмосфера на корню искалечила меня как личность. Я стал холодным, циничным, расчетливым. Годам к 15 она начала выставлять меня за дверь каждые пару месяцев с криками, чтобы я искал себе другое жилье. Потом она отправила меня в другую страну на год и попыталась отжать мой загранпаспорт, но с помощью посольства и отчима (она к тому моменту уже свалила к очередному мужику) я вырвался обратно в США. Вернулся я в выпускной класс без закрытых часов за прошлый год, из-за чего вместо нормального аттестата пришлось сдавать GED [прим.: экстернат]. Всё свободное время я зависал у лучшего друга и хватался за любую всратую работу. Экономить деньги я вообще не умел, потому что за время взросления нацеплял кучу хреновых привычек, так что толку от моих заработков было мало.

В итоге она заявила: если я пойду в колледж, у меня ВСЕГДА будет крыша над головой, пока я не доучусь. Первые два семестра в двухгодичном колледже я закрыл со средним баллом 3.7 (почти отличник). Преподаватели меня обожали, а учеба стала для меня отдушиной.

И вот, конец второго семестра, сессия. Я прихожу домой поздно вечером, часов в 10. Мать распахивает дверь и начинает орать мне прямо в лицо, когда я уже наконец съеду. Я был подшофе, поэтому решил тупо проигнорировать её и пройти к себе. Открой я рот — я бы просто взорвался и покрыл её трехэтажным матом. А я на неё голос отродясь не повышал, потому что это всегда заканчивалось плачевно.

На тот момент мне было 19 лет, я учился на очном, сбережений ноль. Но при этом я был в отличной физической форме и мог бы скрутить мать в баранку (но я никогда в жизни не поднимал руку ни на неё, ни на одну женщину — ненавижу насилие). Захожу в комнату, она вышибает дверь ногой и продолжает орать. Я молча смотрю на неё. Она отходит и... вызывает полицию! Заявляет копам, что боится, будто я завалю её и младших детей. Откуда, бть, у неё в башке взялась эта мысль, если это ОНА меня чуть не урыла кучу раз — загадка века.

Я за 5 минут скидал вещи в спортивную сумку и ушел. Из-за этого я пропустил финалку и завалил все экзамены, потому что тупо не мог попасть в колледж. Жизнь покатилась по пизде, и следующие 2–3 года я то бомжевал, то перебивался кое-как. Выживал в огромном мегаполисе без высшего образования как мог, и из-за своих всратых привычек совершил кучу хреновых ошибок.

В конце концов я нашел прибыльное хобби, которое дало мне смысл жить, и через него начал карабкаться наверх. Снял квартиру, нашел нормальную работу с полным днем, а хобби крутил параллельно. С матерью я вообще не контактировал, но меня через соцсети нашла младшая сестра (она уже доросла до своего телефона). По её фоткам я видел, что происходило дома. Ей доставалось не так жестоко, но пиздюли ей всё равно периодически прилетали.

И тут мать пишет мне на e-mail, вся такая расплывающаяся в улыбке: «Ой, сынок, как ты там?». Парни, я всегда ужасно завидовал нормальным отношениям людей с их матерями, поэтому решил дать ей шанс и набрал её.

Мы поболтали пару минут, всё было вполне вежливо, и казалось, что разговор идет нормально. Но тут...

Она спрашивает, чем я занимался все эти годы. Я честно ответил, что какое-то время бомжевал и адски выгребал после всего, что она со мной сотворила, но в итоге смог выбраться из этого дерьма.

И ЭТА СУКА БУКВАЛЬНО ЗАСМЕЯЛАСЬ. Слегка так снисходительно хмыкнула и выдала: «Я тебе ничего такого не делала, так что ты понятия не имеешь, что такое насилие! Ты сам виноват, что бомжевал. Так вот, слушай, ты не мог бы...»

Я просто бросил трубку. Я стоял опешивший, а внутри всё закипало от ярости. Я не знаю, что такое насилие?! АХ ТЫ ТВАРЬ. Я СЛИШКОМ, БТЬ, ДОЛГО ПОЗВОЛЯЛ ТЕБЕ УНИЧТОЖАТЬ МОЮ ПСИХИКУ. НАСТАЛО ТВОЕ ВРЕМЯ.

Была парочка вещей, о которых мать даже не подозревала.

Первое: я ТОЧНО знал, что свою текущую высокооплачиваемую работу она получила по фальшивым документам — у неё отродясь не было высшего образования, и она наглухо соврала в резюме.

Второе: у меня был доступ ко всем её почтовым ящикам и облачным хранилищам, потому что я сам настраивал их ей в детстве, а пароли она никогда не меняла.

И последнее: она ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЛА, что начиная с 13 лет и до последнего дня, когда она меня ударила, я ДО ЕДИНОЙ фоткал все свои синяки, ссадины, раны и разбитый нос, сохраняя всё на комп, а потом в Google Диск. И ВДОБАВОК к этому моя младшая сестра скидывала мне в соцсетях фотки своих синяков, которые ей ставила мать.

Первым делом я собрал ВСЕ эти фотки и видео в одну папку. Затем я связался с местной опекой (CPS) и объяснил, что над моими братьями и сестрами издеваются, как раньше издевались надо мной, и что у меня тонна доказательств. Поскольку я и раньше вызывал на неё копов, плюс в базе висело дело со старшей сестрой, опека среагировала мгновенно.

Уже на следующий день они приехали к ней домой вместе с полицией. И по «счастливому» совпадению, когда они постучали в дверь, мать как раз херачила мою младшую сестру. Итог: экстренное изъятие всех детей из дома и арест матери (правда, через пару часов её отпустили). Я получал текстовую трансляцию происходящего в режиме реального времени, потому что лучшая подружка моей матери — редкая трещотка, и всё, что мать ей ныла, та передавала своему сыну, а тот сливал мне (естественно, без их ведома).

Я передал опеке всю доказательную базу, и на мать завели полноценное уголовное дело. На следующий день я отправил письмо, а потом лично позвонил её работодателю и сообщил, что она соврала про наличие диплома, обязательного для её должности, а также обрисовал текущие события в её жизни. Это спровоцировало службу безопасности провести детальную проверку. Через пару дней её уволили. Прощай, 75 штук баксов в год и добро пожаловать в черный список во единственной сфере, где ты умеешь работать!

После этого я из чистого злорадства удалил нахрен все облачные хранилища и электронные почты, которые я когда-либо для неё создавал (то есть вообще все). Теперь оплачивать счета и контролировать хоть что-то для неё станет невыполнимым квестом.

Ну и вишенка на торте: я анонимно сдал её в налоговую за многолетнее мошенничество. Она годами получала налоговые вычеты, приписывая себе чужих детей, о чем у меня были МАКСИМАЛЬНО подробные данные, так как я жил с ней в то время.

И что мы имеем в итоге? Мать лишилась всех детей и работы. На следующей неделе я встречаюсь с соцработником из опеки, чтобы обсудить дальнейшие шаги, но одно я знаю точно: детей ей НЕ ВЕРНУТ. Понятия не имею, как она теперь будет платить ипотеку и на что выживать. А уж в том, что скоро ей прилетит «привет» из налоговой с требованием вернуть не одну тысячу долларов, я даже не сомневаюсь. Плюс через пару месяцев у неё суд — я пока точно не знаю, какие именно статьи ей шьют, но напишу апдейт, когда узнаю, чем всё закончится.

Больше историй с Реддита в телеге

• Выполнение квот и загрузка наработок. Основной доход приносило закрытие исследовательских задач. Однако система также поощряла оцифровку старых земных трудов. ИИ-сканер Mioders проводил глубокий анализ загруженных файлов. Если в старых рукописях обнаруживалось принципиально новое, уникальное для базы открытие, соискателю начислялся 1,0 полный Балл Кон. Если же проект не содержал фундаментального прорыва, но система подтверждала, что автор писал его самостоятельно, не занимаясь компиляцией и плагиатом, начислялось 0,5 балла — половина Кона — в награду за честный интеллектуальный труд.

• Научные инвестиции и венчурные вклады. Исследователь мог инвестировать накопленные баллы в перспективные мегапроекты других учёных. При удачном вложении прибыль умножалась, но существовал и риск полностью прогореть. Чтобы учёные не превращались в азартных игроков, действовал жёсткий лимит: не более 10 000 Баллов Кон на одну рискованную операцию. Mioders допускала здоровый азарт, если он подстёгивал научный интерес.

• Служебные подряды. Учёный Пятого класса имел право брать практические лабораторные смены и помогать смежным секторам. Руководство отдельно подчёркивало: «Даже имея высокий офицерский чин, исследователь никогда не должен стыдиться физического труда и забывать свои корни».

• Аукцион и оптовый сбыт. Любые собственные изобретения, прототипы или формулы можно было продавать напрямую через Служебный Маркет либо выставлять на открытый Межмировой Аукцион. Перед публикацией оценочный алгоритм проверял лот на безопасность, присваивал ему категорию редкости и выставлял стартовую цену.

В конце голографическая голова склонилась в коротком поклоне. — На этом инструктаж завершён. Администрация Mioders искренне желает вам грандиозных успехов. Идите к своей цели, помня главное: истинная страсть преодолевает любые границы.

Синий луч с тихим щелчком погас. Я сидел в тишине комнаты, глядя на потемневший экран. Правила были строгими, честными и прозрачными. Теперь передо мной лежала целая вселенная возможностей, и впервые за всё это время я почувствовал, что действительно стою на пороге чего-то невероятного.

Регистрация профиля

После изучения памятки я перешёл во вкладку [Регистрация профиля Исследователя], чтобы окончательно утвердить свою личность на центральном сервере. Процедура оказалась быстрой. Система запросила базовую анкету: фамилию, имя, отчество, возраст, дату и место рождения, а также краткую сводку моих научных специализаций.

В конце я снова приложил палец к боковому сканеру, подтверждая генетический код каплей крови. Секундная задержка — и экран вспыхнул обновлёнными данными. В углу появилось моё чёткое фото. Правда, на нём я уже был облачён в строгий тёмно-серый халат Учёного 5-го класса с серебряным кантом Mioders на воротнике.

Ниже развернулось полное досье на мою жизнь — от нулевого дня до текущих сорока двух лет. Некоторые строки в биографии заставили меня вздрогнуть. База данных Mioders знала обо мне вещи, которые я сам давно забыл или о которых даже не догадывался. Система с пугающей математической точностью рассчитала все точки потенциальной смерти на моём жизненном пути: вероятности аварий, микроинсультов и несчастных случаев. Самая близкая точка с вероятностью гибели в 84% стояла аккурат за две недели до того, как я сел на поезд и отправился сдавать Вступительный тест.

Я сглотнул и перевёл взгляд на вкладку [Служебный Кошелёк]. Там уже приятно зеленела стартовая сумма — приветственный бонус в 100 Баллов Кон. В сноске пояснялось, что выплаты за закрытые задачи не просто фиксированы, а умножаются на коэффициенты сложности, ранга и скорости сдачи.

На первый взгляд казалось, что зарабатывать Коны не так уж трудно. Но мой циничный ум мгновенно разглядел подвох: «Ага. Приветственные сто баллов и выплаты за старые земные черновики они дают легко, чтобы новичок расслабился. А вот дальше, когда дело дойдёт до реальных космических квот, каждый Кон придётся выгрызать зубами...»

Снизу на панели замигали обновленные разделы: [Маркет], [Аукцион] и [Информационный Форум]. Причём форум автоматически разделился на две ветки:

• Локальный сектор Земли — с официальным галактическим индексом нашей планеты в реестре Mioders: EN-MBIR № 89134467-ABGHKL-93208762321.

• Межпланетный Общий Форум — место, где в реальном времени общались и спорили исследователи сотен тысяч инопланетных цивилизаций.

Я откинулся на спинку кресла и невольно усмехнулся. «Чем-то вся эта система напоминает ролевую видеоигру», — подумал я. — «В молодости я иногда запускал пару классических RPG ради отдыха, так что логика прокачки, маркетов и заданий мне вполне ясна. Я не настолько отстал от жизни, чтобы запутаться в их интерфейсе».

Первая квота

Я потёр ладони. На счету лежали первые сто Кон. Впереди была вечность, а на экране светилась поисковая строка под вращающейся красной планетой. — Ну что, пора бы узнать, какие квоты свободны и на какие сроки они рассчитаны, — обратился я к ассистенту. — Слушаюсь, исследователь, — отозвался ИИ.

На экране возникла короткая задержка, после чего система выдала всего одну активную строку: — На данный момент для вашего уровня допуска доступна одна-единственная открытая квота: «Изучение тёмных квальских пантеорнодевых жировых гиноломамов».

Я аж поперхнулся: — Это что ещё за чертовщина такая?! — Эндемичный биологический вид, — невозмутимо пояснил Меорс, выводя на экран схематичный набросок. — Обитают на глубине десяти тысяч метров под твёрдой корой планеты Лун-Лун, в глубоких базальтовых пещерах сектора Абетроль. Питаются исключительно редким глубинным металлом под названием Квальск. — И в чём заключается моя научная задача? — Ваша цель — зафиксировать поведенческие паттерны и составить карту повадок гиноломамов. Сложность заключается в том, что это крайне скрытные, пугливые и осторожные существа, реагирующие на любые электромагнитные колебания. Срок выполнения квоты — пять лет.

Я задумчиво потёр подбородок: — Пять лет... Хорошо. А как мне добраться на эту планету Лун-Лун? — В правом ящике вашего рабочего стола лежит персональный Ключ Пространства, — подсказл Меорс. — Вам достаточно взять его в руку и сделать в воздухе плавный взмах сверху вниз. Перед вами откроется пространственный переход. Я введу координаты точки высадки в пещерах Абетроля, и вы сразу окажетесь на месте. — Погоди... Десять тысяч метров под корой чужой планеты? — нахмурился я. — А дышать мне там чем? Мне нужен тяжёлый скафандр или баллоны? — Ой, прошу прощения, забыл уточнить, — в голосе ИИ промелькнули виноватые нотки. — Вам необходимо приобрести в Служебном Маркете Таблетки Кислорода. Одна капсула насыщает кровь кислородом на двадцать четыре часа без необходимости использовать дыхательные маски. Рекомендую сразу заказать упаковку из 90 штук — оптом действует скидка. Сейчас такой набор стоит всего 5,5 Балла Кон.

Но перед тем как вскрывать ткань пространства, я решил всё-таки проверить Служебный Маркет на наличие чего-нибудь защитного. Лезть в пещеры на глубину десяти километров в одном земном пиджаке было бы верхом идиотизма. Я тщательно подобрал базовую экипировку исследователя:

• Лёгкий защитный комбинезон с герметичным шлемом, встроенным тепловизором и ночным зрением — для работы в агрессивных средах.

• Нейро-блокнот Mioders — удивительная вещь, совмещавшая в себе диктофон и самописец. Он фиксировал научные заметки непосредственно из коры головного мозга силой мысли, мгновенно оцифровывая графики и наблюдения.

• Компактный контейнер с сухим пайком — концентрированный запас питательных веществ, рассчитанный ровно на семь дней автономного похода.

Вся экипировка вместе с упаковкой кислородных капсул обошлась мне ровно в 44,5 Балла Кон (39 за снаряжение и 5,5 за таблетки). На личном счету осталось ещё солидных 55,5 Кон.

Высадка и погоня

Облачившись в комбинезон, я подошёл к центру комнаты и достал из ящика стола Ключ Пространства — увесистый металлический стержень, покрытый витиеватой гравировкой. Я занёс руку и сделал резкий, но плавный взмах сверху вниз.

Вж-ж-жух! Воздух с гулким электрическим хлопком разорвался, раскрывая овальный светящийся разлом, за которым клубилась абсолютная, непроглядная тьма. Я перевёл дыхание и решительно шагнул в портал.

Переход длился долю секунды. Меня мгновенно обдало ледяным, запредельным холодом. Вокруг стоял сплошной, давящий мрак. Я попытался сделать вдох — и лёгкие обожгло пустотой. Воздуха не было. В груди всё сжалось в паническом спазме. «Чёрт! Таблетка! Я забыл принять кислородную капсулу!» — вспыхнуло в угасающем сознании. Трясущимися пальцами я щёлкнул фиксатором шлема, сорвал его с головы, выхватил из нагрудного кармана капсулу, закинул в рот и судорожно защёлкнул шлем обратно.

Прошло две бесконечно долгие минуты. Капсула растворилась, и по сосудам хлынула волна живительного кислорода. Спазм отпустил, дыхание выровнялось. Наступило странное, удивительное чувство: кислород циркулировал в крови сам по себе, словно я прожил в этих безвоздушных базальтовых недрах всю жизнь. Технологии Mioders действительно опережали земные на миллионы лет.

Я крался по базальтовому коридору, пока мёртвую тишину пещеры не нарушили странные, гулкие звуки — что-то среднее между глухим хрустом и чавканьем. Я осторожно выглянул из-за гигантского сталагмита и обомлел. В глубине пещеры стояло колоссальное существо. В темноте тепловизора оно напоминало причудливый гибрид слона и гиппопотама: плотное, массивное, но приземистое тело, огромная зубастая пасть и короткий столб-хобот. Тварь с аппетитным хрустом сгрызала со стены цельный пласт руды квальска.

«Меорс говорил, что они пугливые и боязливые. Значит, нужно подобраться ближе, зафиксировать частоту импульсов, но держать безопасную дистанцию», — подумал я и сделал один осторожный шаг вперёд...

В этот момент в шлемофоне раздался голос пилота: — Командный сектор, приём! До выхода на координатную точку осталась одна минута! Капитан Вельс, командир ударного отряда «Фель», вглядывался в тактическую голограмму: — Био-сигнатура цели фиксируется? — Так точно, капитан! Подопытный ещё жив, но пульс зашкаливает. — Бейс, выжми из двигателей всю дурь! Ускоряйся! Мы должны успеть раньше, чем его размажет по породе!

ХРУСЬ!

Под моей ногой предательски лопнул сухой кристалл, издав в тишине пещеры звук, похожий на выстрел. Тварь мгновенно прекратила жевать. Её маленькие глаза налились багровой яростью. «Безобидный гиппопотам» резко развернулся на 190 градусов, издал оглушительный, пронзительный рёв и с грацией многотонного боевого тарана бросился прямо на меня!

— Твою мать! — заорал я во всё горло и со всех ног бросился обратно по туннелю. — Какого хера Меорс назвал их пугливыми?! Они же наглухо отбитые!

Земля под ногами ходила ходуном. Тварь нагоняла, снося базальтовые выступы, как спички. Из-за слабости физического тела и тяжёлой экипировки я быстро выдохся, споткнулся и полетел кувырком на камни. Прямо надо мной нависла исполинская зубастая морда, пахнущая гнилью. Челюсти начали медленно смыкаться.

ВЖ-Ж-ЖИК! Слепящая лазурная вспышка разрезала мрак. Исполинское энергетическое лезвие рассекло тушу зверя пополам, а тяжёлая бронированная перчатка штурмового экзоскелета сгребла меня за шкирку и увлекла прочь из рушащейся пещеры.

Когда меня опустили на пол десантного челнока, капитан Вельс сорвал боевой визор, и в его глазах пылала ярость: — Новичок, какого хера ты там забыл?! Заикаясь, я выложил всё: про планшет, квоту и подсказки Меорса. Капитан слушал молча, но в его глазах промелькнуло тяжёлое осознание. Меня отправили туда не по ошибке. Меня отправили на убой. — Возвращаемся на базу, — бросил Вельс в рацию. — С тобой лично будет говорить Преоск.

Последствия и перелом

Разговор в кабинете Фон Вендельмархина Преоска Десятого оказался тяжёлым. Его кольчатое тело ходило ходуном от клокочущей ярости, но он не проронил лишнего слова.

Последствия наступили почти сразу: ИИ-помощника Меорса у меня изъяли, оставив на планшете лишь архив и поисковую систему. Монстрика не тронули. Сдав старые земные наработки, я получил 323 Балла Кон, и мой общий баланс вплотную приблизился к четырём сотням. Жизнь вроде бы вернулась в мирное русло, но внутри меня что-то надломилось.

Каждую ночь мне снились кошмары о базальтовом туннеле и закрывающихся челюстях. Чтобы не сойти с ума, я ушёл с головой в работу: брал внутренние квоты, проводил исследования, писал отчёты. Пока мозг был занят формулами, я не видел ту пасть.

Прошли годы, десятилетия, столетия. Я даже не заметил, когда перестал считать время. Mioders дала мне почти бесконечную жизнь, но время стало пожирать всё вокруг: люди уходили, цивилизации менялись, государства превращались в пыль.

Со временем я начал искать ответы. И спустя огромное количество времени нашёл доказательства: высадка на Лун-Лун не была случайностью. Кто-то намеренно создал цепочку обстоятельств, чтобы убрать нового земного исследователя и ударить по репутации Mioders. Я оказался обычной пешкой в чужой игре. И именно тогда во мне появилась цель.

Путь мести и финал

Я начал собирать информацию тихо и без шума, перестал кому-либо доверять и стал брать самые смертоносные квоты, работая рядом с аномалиями и нестабильными разломами. Окружающие шептались, что я сошёл с ума, а однажды кто-то назвал меня «Чокнутый Мелейкус». Мне понравилось — безумного человека никто не воспринимает всерьёз.

За пять тысяч лет я успел пережить целые цивилизации и потерять всех знакомых. Но я помнил имена: Сильнар, госпожа Мейнра, Белла, капитан Вельс, Преоск и мой верный Монстрик. Каждый из них оставил след в моей душе.

Сейчас мне больше пяти тысяч лет. Я стою перед объектом, который искал много тысячелетий — перед реактором в секретном секторе тех, кто стоял за моим покушением. Реактор работает на пределе, внутри пульсирует колоссальная энергия. Я знаю, что произойдет при нажатии кнопки. У меня впереди ещё тысячи лет жизни, но я устал душой. Больше всего на свете мне хочется не мести, а вернуться домой: услышать голос Сильнара, увидеть Мейнру с чаем, Вельса, Преоска и лечь на старую живую кровать под фразу Монстрика: «Хозяин, я хочу кушать...»

Я смотрю на детонатор. Я всё ещё боюсь, но страх больше не управляет мной. Моя рука поднимается. — Простите... — шепчу я. Усмехнувшись, я опускаю ладонь: — Ну что ж... ЩЁЛК.

Мир исчезает в ослепительной вспышке.

Эпилог

В последующие годы никто так и не смог точно установить, что произошло в том комплексе. Одни называли это крупнейшим террористическим актом, другие — спланированной операцией. Но одно было известно точно: Мелейкус Иванович Князев погиб.

Слухи о человеке, который спустя тысячи лет вернулся за теми, кто обрёк его на смерть, разнеслись по сотням миров. Для большинства он остался сумасшедшим учёным, но прозвище «Чокнутый Мелейкус» пережило века.

После его смерти в личном архиве нашли распоряжение, касающееся Монстрика. За пять тысяч лет живой питомец стал для него единственным существом, не задающим вопросов. Мелейкус заранее разработал для него улучшенную биоформу с расширенной памятью и способностью помнить хозяина.

Mioders выполнила последнюю волю исследователя, передав Монстрика новому спутнику. Питомец прожил очень долгую жизнь и иногда рассказывал новому хозяину о человеке, который слишком много работал, разговаривал сам с собой и однажды угостил его шоколадным батончиком.

В архивах Mioders сохранилась короткая запись: «Мелейкус Иванович Князев. Исследователь. Пятый класс. Погиб при неизвестных обстоятельствах». А ниже кто-то от руки добавил: «Он был хорошим хозяином».