Игры детства
Недавно на просторах интернета промелькнул такой вот образчик - лянга. Черт, мы сами такое делали: причем надо было достать кусочек меха, найти свинец, и все это сделать так чтобы потом остальные собратья по игре просили попробовать и потом восхищенно цокали. А сейчас: пожалуйста, лянга - готовая, рогатка - готовая, лук, который делали сами, тоже - есть. Немного грустно, ностальгирую.


Лучше поздно, чем никогда=)
В 1987 году сделал себе самокат на подшипниках, три доски треугольником, два подшипника сзади, один большой спереди, сидушка в виде доски и руль, тоже из доски. Ободрал локти и колени. Лечился подорожником) Через пару месяцев заметил на колене бугорок, всковырнул, оттуда выпал беленький камешек. Видимо кожа зажила поверх него. До сих пор помню. Тогда интернета не было, поэтому пишу сейчас =)
Два дибила это сила...но не сила Пикабу...
Брендон Гримшоу по доброй воле сослал себя на необитаемый остров и прожил там 50 лет.
В результате заросший кусок суши превратился в райский уголок, который у Гримшоу пытались купить за 50 миллионов долларов.
А он не продал.
И вот почему...
Когда англичанину Брендону Гримшоу было под сорок, он бросил работу газетного редактора и начал новую жизнь. За 13 тысяч долларов он купил крошечный необитаемый остров на Сейшелах и переехал туда навсегда.
К этому времени на остров вот уже 50 лет не ступала нога человека. Новые владения Брендона так густо заросли травой, что падающие с деревьев кокосы не могли долететь до земли.
Первое время Гримшоу даже не мог обойти остров – ему приходилось плавать до противоположного конца на лодке.
Как и полагается настоящему робинзону, Брендон нашел себе компаньона из числа аборигенов.
Его Пятницу звали Рене Лафортен. Вместе с Рене Брендон начал обустраивать свой новый дом.
В то время как Рене приезжал на остров лишь периодически, Брендон жил на нем десятилетиями, никуда не уезжая. В одиночку.
За 39 лет Гримшоу и Лафортен посадили своими руками 16 тысяч деревьев и выстроили почти 5 километров тропинок.
В 2007 году Рене Лафортен скончался, и Брендон остался на острове совсем один.
Ему был 81 год.
Он привлек на остров 2000 новых видов птиц и завел больше сотни гигантских черепах, которые в остальном мире (включая Сейшелы) уже были на грани вымирания.
Благодаря усилиям Гримшоу на когда-то пустынном острове сейчас находится две трети фауны Сейшельских островов.
Какое-то время Брендон даже пытался искал на острове золото – по слухам, пираты закопали там несметные сокровища.
Так ничего и не найдя, он вернулся к тому, что у него получалось лучше всего – заботиться о природе.
Заброшенный клочок земли превратился в настоящий рай. Несколько лет назад принц Саудовской Аравии предложил Брендону Гримшоу за остров 50 миллионов долларов, но робинзон отказался. «Не хочу, чтобы у богачей остров стал излюбленным местом для проведения каникул.
Лучше пусть он будет национальным парком, которым может наслаждаться каждый».
И добился того, что в 2008 году остров действительно объявили национальным парком. Гримшоу был рад любым посетителям. Только повесил на всякий случай табличку: «Уважайте черепах, есть вероятность, что они старше вас».
На остров стали приезжать журналисты - послушать удивительные истории и взять интервью, несколько людей даже сняли про Брендона документальные фильмы.
Один из них вышел накануне смерти Брендона в августе прошлого года. Ему было 86 лет.
В одном из поздних интервью Гримшоу спросили, не чувствовал ли он себя когда-нибудь одиноким. «Да, всего однажды.
Я тогда снимал комнату в Лондоне», - ответил он.
25 лет в очередях. Уроки и последствия
Часть 1. О первых очередях 1960-1970-е годы.
Часть 2. О "вкусных очередях" детства.
Часть 3. "400 граммов в руки"
Часть 4. Талоны и окончание эпохи очередей
Предупреждаю: длиннопост.
Для тех, кто не хочет переходить по ссылкам:
Для любителей поспорить. Я не хвалю и не очерняю СССР, я в нем жил в конкретное время и в конкретном городе. Понимаю, что детство и юность у каждого проходили по-своему. С удовольствием прочитаю про Ваш опыт.
Думал, что обойдусь уже написанными частями. Но что-то не отпускало. Так родился этот пост.
Очереди моей молодости - это не потерянное зря время. В отличие от современной очереди в тех очередях не было возможности отвлечься на телефон, даже на магнитофон или газету. В очереди каждый из нас был сосредоточен на цели – купить. В ней мы существовали вне времени и вне социального статуса, я-школьник стоял бок о бок с мужчинами и женщинами, с молодыми и пенсионерами. Мы стояли ничем не разделенные и объединенные ЦЕЛЬЮ. «Связанные одной целью, скованные одной цепью…» это и об этом тоже. В то время очередь- это уникальный тренажер, миниатюрная модель общества, где за пять минут можно пройти курс переговорного мастерства, который в обычной жизни длится годами.
Первое и главное, чему учит очередь, - это чтение невербальных сигналов. Задолго до того, как человек откроет рот, мы видим его намерения. Причем, зачастую, один-два человека могут задать тон всей очереди. Очереди были нейтральными, веселыми, разбитными, агрессивными. И в каждую я должен был вписаться, да так, чтобы, вернувшись после краткого отсутствия, не потерять своё место.
В то же время очередь - это уникальный полигон для отработки вежливой твердости. Ты с этими людьми просто стоишь в одной очереди. Никто никому ничего не должен. Но при этом все должны помнить кто за кем стоит, и отстаивать свое место не только ради себя, но и для сзади стоящих.
Здесь действовали свои законы: занимай место ногами, не отходи без предупреждения, а главное - никогда никого не пропускай. Если ты «такой добренький», то найдутся десяток «халявщиков», которые влезут без очереди, потому что ты их пропустил.
В уличных очередях, я - совсем не атлетический подросток, частенько стоял около продавца с другой стороны от очереди, не пропуская желающих отовариться без очереди.
Огромное значение имела и поддержка очереди. Если школьник не пропускал без очереди значительно более старшего, то очередь практически единодушно поддерживала школьника в его отстаивании: «Вас здесь не стояло!». Вплоть до нанесения физических замечаний. Особенно дружными были очереди в винные отделы. К счастью, мне нечасто доводилось в них стоять.
В очереди, я учился человечности без обязательств. В доброжелательной и не очень очереди мог перекинуться парой шуток с соседом, обсудить с бабулями погоду, помочь молодой маме с коляской. Вспомнился один из моих «проколов»:
Стою в очереди. Впереди женщина в возрасте, по моим понятиям – бабушка. С ней молодая женщина и трое или четверо мелких детей. Разговорились. И в разговоре я предлагаю помочь бабушке. Молодая женщина поправляет, что не бабушка, а мама. Я отвечаю, что да, понимаю, что это её мама и получаю ответ, что не её, а их. Эта бабушка была мамой 11 или 12 детей. Пришлось извиняться.
Я не знал имен этих людей, я никогда их больше не встречал, но именно здесь была возможность оттачивать чистую коммуникацию. Здесь не было необходимости произвести впечатление для карьерного роста или каких-то иных целей, мы просто взаимодействовали как люди с людьми.
Очередь, с точки зрения прошедших лет, - это не наказание, это подарок. Это место, где мы учились быть людьми среди людей, сохраняя себя. В очередях мы не просто теряли время. Мы проходили бесплатный курс социальной психологии, взаимодействия с разными категориями людей в стрессовой ситуации.
Но не всё так радужно. Помимо полигона социальной коммуникации очередь прививала неистребимое качество – отстаивать своё место до последнего.
Я назвал это для себя «синдром очереди». Позже узнал, что такой термин уже есть, но в него вложен совершенно иной смысл.
Я привык отстаивать своё место в очереди. Я не пропускаю машины в пробках. Только в редких случаях, когда вижу, что водитель действительно заблудился или растерялся.
Но если передо мной пробует вклиниться «без очереди» очередной наглец, моя нога инстинктивно давит на газ, взгляд упирается в бампер впереди, а внутри включается холодная, стальная решимость: «Не пущу».
Я вырос в эпоху, где очередь была не просто способом купить колбасу, телевизор или мебель. Это был образ жизни. Это был суровый закон выживания: отошел на шаг без многократной договоренности - потерял место и возможность купить требуемое. Очередь учила, что пространство вокруг тебя - это твоя собственность, и любой, кто пытается его занять, - агрессор.
Жена уже привыкла, а внуки периодически мне говорят: « дедушка да пропусти ты его, мы успеем, у нас никто ничего на заберет».
Мой нынешний мозг всё прекрасно понимает. Я знаю, что мы живем в другом мире. Я вижу отсутствие дефицита. Я отдаю себе отчет в том, что если я пропущу одну машину в потоке, то это не обрушит экономику и не оставит меня голодным. Товаров и услуг хватит на всех. Но мое тело помнит другое. Оно помнит, как чья-то наглость стоила тебе часа жизни. Поэтому, когда возникает современная «пробка» или «хвост», мой древний мозг перехватывает управление и кричит: «Это угроза! Это отнимают твое! Держись!».
То же самое происходит в супермаркете, в поликлинике, в любой бытовой ситуации. Если кто-то пытается вклиниться в мой ряд или пройти без очереди, меня накрывает волна глухого, иррационального гнева. Конечно, я себя сдерживаю, опыт и возраст сказываются. Начинаю обычно с мягкого, разумного, делового тона. А дальше – по ситуации. И при этом, подкатывая полную тележку к кассе, могу пропустить человека из очереди с одним-двумя товарами, просто предложив ему пройти впереди меня.
Буду весьма признателен тому, кто выложит видео со сценкой «Уральских пельменей» про одну сливу в супермаркете «Пуля». Но это я отвлёкся.
25 лет. Четверть века моей жизни ушло на то, чтобы научиться стоять, вжиматься плечом в плечо, дышать в затылок и защищать свой пятачок пространства в очереди как последний бастион. Моя психика настроилась на это. Очередь стала для меня эталоном справедливости: кто занял место раньше - тот и прав. Кто сунулся без очереди - тот враг не только мой, но и всего народа.
Нужен ли телефон? Что думали в прошлом...
Уильям Прис, изобретатель и инженер Главного почтового управления Великобритании, отвечая в 1879 году на вопрос «Станет ли в будущем телефон инструментом, который будет широко использоваться общественностью?», сказал: «Думаю, нет». И пояснил: «В Америке существуют условия, которые требуют использования инструментов такого рода в большей степени, чем здесь. Здесь у нас переизбыток посыльных, мальчиков на побегушках. <...> одна из самых поразительных вещей для англичанина — это видеть, как американцы используют в своих домах звонки, телеграфы, телефоны и всевозможные вспомогательные средства для обустройства дома, которые были навязаны им необходимостью».
Александр Невский: поездки в Монгольскую империю и получение ярлыка на княжение в Руси. Подавление мятежа в Новгороде
Предыдущая часть лежит здесь - Александр Невский: "Невская битва" и "Ледовое побоище". Русь после монгольского нашествия
4 марта 1238 года в битве с войсками хана Батыя на реке Сить погиб Великий владимирский князь Юрий Всеволодович. После его смерти престол разоренного монголами Владимиро-Суздальского княжества унаследовал киевский князь Ярослав Всеволодович, брат покойного Юрия. В 1243 году Ярослав первым из русских князей отправился в столицу Золотой Орды Сарай на поклон к хану Батыю. Там он выполнил унизительную процедуру по демонстрации полного подчинения хану - Ярослав был вынужден пройти сквозь очистительный огонь между двумя кострами, которые горели перед шатром хана, после чего он упал на колени и поцеловал туфлю Батыю, тем самым показывая свою полную покорность. В обмен на признание вассальной зависимости Ярослав получил от Батыя ярлык на великое княжение и подтверждение власти над Владимиром и Киевом.
Несмотря на то, что Орда по завершении Западного похода Батыя стала абсолютно самостоятельным государством, формально она все же подчинялась хану Монгольской империи, именно поэтому в 1245 году Ярослав Всеволодович поехал в монгольскую столицу Каракорум на поклон к Великому хану Гуюку. После подтверждения своих полномочий перед высшей властью империи Ярослав неожиданно скончался 30 сентября 1246 года, все еще находясь в ставке хана. Существует распространенная историческая версия, что он был отравлен по приказу ханши-регентши Туракины-хатун, которая опасалась усиления влияния русского князя. Его тело было привезено на Русь и погребено в Успенском соборе во Владимире.
После его смерти наследственное право на Владимирское княжение стало предметом спора между его сыновьями - Александром Невским, получившим славу великого полководца после побед над шведами в Невской битве и над Тевтонским орденом в "Ледовом побоище", а также его младшим братом Андреем, пользовавшимся поддержкой части владимирского боярства. Вскоре после известия о смерти отца братья отправились в столицу Золотой Орды Сарай на прием к Батыю, который должен был решить, кому из них отдать ярлык на великое княжение в Руси.
По свидетельству летописцев, Батый был поражен умом и достоинством Александра Невского и после беседы с ним даже якобы воскликнул: "Истину, мне сказали, что нет князя, подобного ему". После этого между ханом и новгородским князем установились уважительные отношения, и именно его Батый хотел посадить на главный русский престол. Хан видел в Александре человека, способного поддерживать сильной рукой порядок на Руси и обеспечивать уплату дани монголам, препятствуя возможным яростным вспышкам русского неповиновения. Однако в одиночку принять решение о передаче власти на Руси Батый не мог, так как Орда формально подчинялась власти Великого хана Гуюка. Именно поэтому после аудиенции с Батыем братья отправились в далекий Каракорум, где и должна была решиться их судьба.
Прибыв в столицу Монгольской империи, Александр и Андрей узнали новость, что хан Гуюк скончался во время своего похода на Батыя, которого он хотел покарать за то, что тот игнорировал центральную власть и вел независимую политику. В исторических источниках встречается версия, что Гуюк мог быть отравлен сторонниками Батыя или людьми, связанными с могущественным кланом Толуидов, которые были союзниками Батыя. Однако большинство историков все же склоняются к версии, что Гуюк умер в результате болезни, вызванной последствиями алкоголизма, которым он страдал. После его смерти в Монгольской империи начался период междуцарствия, на время которого фактическое управление государством перешло к вдове Гуюка регентше Огул-Гаймыш.
Батый отказался признавать ее власть, вследствие чего он даже формально перестал подчиняться Каракоруму, превратившись в абсолютно независимого правителя. В 1251 году на всемонгольском курултае в Каракоруме с подачи Батыя, ставшего к тому времени самым влиятельным и авторитетным правителем в империи, Великим ханом был провозглашен Мунке, внук Чингисхана. Батый же после прихода к власти Мунке фактически превратился в некоронованного правителя империи, чье слово стало решающим для всей Монгольской державы.
Что же до русских князей Александра и Андрея, прибывших в Каракорум в момент вышеописанного политического кризиса, то советники Огул-Гаймыш решили разделить власть между обоими братьями - Александр Невский по праву старшинства получил ярлык на княжение в Киеве, который формально считался главным престолом русского государства, однако в реальности уже давно таким не был. Более того, после Западного похода Батыя Киев был полностью разорен и не обладал ни армией, ни экономической базой, а значит, не давал его князю никаких ресурсов от права обладания им. Судя по всему, монгольская администрация, наслышанная о военных подвигах Александра и не захотевшая усиливать его во вред себе, просто отправила его в почетную ссылку.
Ярлык же на по-настоящему главный престол Руси - Владимирское княжество - монголы отдали в руки Андрея. С политической точки зрения такой манёвр монгольской администрации был идеальным решением, ведь разделение власти между двумя братьями создавало между ними потенциальный конфликт интересов, что ослабляло княжества и заставляло обоих соперников постоянно искать поддержки у хана. Александр Невский, понимавший, что от лежащего в руинах Киева нет никакого толка, после возвращения из Монголии отказался от переезда в "стольный" град и вернулся в Новгород.
Пока Александр и Андрей находились в Монгольской империи, дожидаясь решения о своей судьбе, Русь все больше погружалась в пучину хаоса. В конце 1247 - начале 1248 года во Владимирском княжестве произошел переворот. Согласно лествичному праву Владимирский, престол после смерти Ярослава Всеволодовича должен был перейти к следующему по старшинству члену династии - Святославу Всеволодовичу, брату покойного князя. Однако этот порядок грубо нарушил племянник Святослава Михаил, еще один младший брат Александра Невского. Опираясь на лояльную ему часть княжеского ополчения, которое он смог быстро собрать вокруг себя, Михаил просто пришел во Владимир и изгнал своего дядю из города.
Однако правление Михаила в главном русском княжестве оказалось крайне скоротечным. В январе 1248 года объединенное войско литовских племен, воспользовавшись ослаблением власти на Руси, предприняло масштабный набег на русские земли в районе современной Калужской области и Подмосковья. Пытаясь отразить вторжение, Михаил собрал войско и выступил навстречу захватчикам, однако 15 января в битве на реке Протве (приток Оки) его дружина потерпела поражение, а сам Михаил погиб. После его гибели законный претендент по лествичному праву - Святослав Всеволодович - попытался вернуть себе владимирский престол, а также изгнать литовцев из своих пределов. Собрав дружину, Святослав нанес разгромное поражение литовскому войску близ города Зубцова, уничтожив большую его часть. После этой победы он вернулся на трон Владимира и оставался на нем до возвращения своих племянников из Монголии. Когда в 1249 году Александр и Андрей вернулись на Русь, Святослав Всеволодович без сопротивления уступил свое место Андрею, который привез от монголов ярлык на Владимирское княжение.
Вернувшись на родину, братья разделились в вопросе дальнейших взаимоотношений с монголами. Если Александр Невский считал, что у Руси нет сил для открытого противостояния с Монгольской империей, и единственный способ сохранить свое государство - это платить дань и договариваться с ханами, чтобы избежать новых карательных походов, то Андрей пытался создать антимонгольскую коалицию, не желая вечно подчиняться ханам. Для этой цели он заключил союз с Даниилом Галицким - правителем Галицко-Волынского княжества и непримиримым врагом Орды. Для официального подтверждения союза Андрей женился на дочери Даниила.
Галицкие земли, как и остальные земли Руси, были подвергнуты серьезному разорению во время нашествия войск Батыя, после чего фактически попали в вассальную зависимость от Орды. Не желая мириться с таким положением дел, Даниил пытался заключить антимонгольский союз со странами Европы, а также начал масштабную перестройку системы обороны своих земель, возводя новые крепости и укрепляя старые, чтобы выдержать возможные карательные монгольские набеги. Также войска Даниила периодически вступали в стычки с монгольскими отрядами, охранявшими границы, что было прямым вызовом имперскому порядку. Забегая вперед, скажем, что в 1253 году Даниил вступил в переговоры с Папой Римским Иннокентием IV и даже принял из его рук корону, что фактически означало обязательство новоиспеченного короля перекрестить население Галицких земель в католичество в обмен на обещание понтифика призвать европейскую знать в антимонгольский крестовый поход.
Однако помощь Даниилу от Европы так и не пришла. Папа Римский, хоть и обладал огромным духовным авторитетом, насильно заставить европейских правителей идти в малоизвестные для них земли он не мог. Тем более, что прямые соседи Галицкого княжества, Польша и Венгрия, сами имели территориальные претензии к Галичу и не собирались воевать ради интересов Даниила. В конце концов, увидев, что реальной помощи не будет, Даниил не допустил превращения своих земель в католическую епархию и к 1255 году прекратил свое общение с Римом.
С точки зрения ордынской администрации, заключение союза между владимирским князем Андреем и Галицким князем Даниилом выглядело как прямая измена, так как любая попытка русских князей договориться между собой в обход хана воспринималась как угроза безопасности империи. Батый организовал на Андрея карательный поход под руководством военачальников Неврюя и Бола, которые 23 июля 1252 года разбили русское войско под Переславлем-Залесским, после чего Андрей был вынужден бежать из Руси в Швецию. Шведы с радостью приняли беглеца, надеясь в дальнейшем использовать его в своих интересах, ведь нахождение при своем дворе законного претендента на владимирский престол позволяло шведам оказывать давление на Александра Невского, создавая постоянную угрозу вмешательства в русские дела.
Сам же Александр во время вышеописанных событий находился в Орде. Согласно летописным источникам, он прибыл в ставку Батыя с обвинениями в адрес брата, утверждая, что Андрей не платит дань в полном объеме и строит козни против монгольской власти. На основании этих данных некоторые источники склонны считать, что именно после этого "доноса" Александра Невского на брата хан Батый и организовал карательный поход на Андрея. Ярлык на княжение во Владимире после бегства предыдущего князя в Швецию был передан Александру Невскому. Забегая вперед, скажем, что Андрей прожил в Швеции несколько лет. Уже после смерти хана Батыя, случившейся в 1255 году, бывший владимирский князь сумел договориться с братом о мире, получил в управление Суздаль и Нижний Новгород и в 1257 году вернулся на родину, уже не претендуя на великое княжение.
Получив главный престол Руси, Александр переехал во Владимир, а в Новгороде оставил вместо себя своего сына Василия, который, как и его отец, стал оберегать границы Новгородской республики от внешних врагов. Так, в 1253 году Василий во главе новгородского ополчения отразил набег литовцев на город Торопец - важный форпост на пути к Новгородской земле. Однако военные подвиги Василия не помешали новгородцам изгнать его из города. Часть новгородского боярства считала, что их свободолюбивый город попал в слишком большую зависимость к Александру Невскому, а поэтому решили сместить сына прославленного князя с новгородского престола и посадить на его место Ярослава Ярославича, младшего брата Александра Невского, который в то время находился с ним в состоянии конфликта из-за политических разногласий. Бояре надеялись, что при новом князе, находившемся в ссоре с главным правителем Руси, они смогут проводить самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику, избавившись от роли "исполнителей воли" Александра Невского.
Разумеется, такой ход новгородцев привел Невского в ярость, вследствие чего Александр собрал верные ему силы и двинулся на Новгород с целью его покарать. Узнав о приближении к их городу княжеской дружины, новгородцы, испугавшиеся разорения своих земель, пошли на попятную. Они изгнали из Новгорода Ярослава и вновь посадили к себе на престол Василия Александровича. Невский же во избежание новых смут в республике заменил новгородского посадника Онанью на своего верного сторонника Михалко Степанича, что позволило ему усилить прокняжескую партию внутри новгородского боярства и нейтрализовать тех, кто настаивал на изгнании Василия.
Впрочем, новгородцы прожили в согласии с Великим князем всего пару лет, после чего вновь подняли бунт против его власти. В 1257 году новый правитель Золотой Орды хан Берке потребовал от Невского провести на Руси перепись населения для того, чтобы установить фиксированные размеры дани, которую русские княжества должны были платить монголам, а также для определения числа воинов, которых князья могли выделить для военных нужд ордынского хана. Для Новгорода, который не был разорен нашествием Батыя и до того момента сохранял независимость от Орды, требование провести на своих землях перепись с целью дальнейшего обложения новгородских земель данью фактически означало утрату его исключительного положения.
Когда известие о приближении монгольских переписчиков достигло Новгорода, вече отказалось пускать их в город. Сторонник Невского посадник Михалко Степанич пытался убедить горожан покориться воле Великого князя и ордынского хана, но был убит разгневанной толпой. Сын Невского, князь Василий, боясь повторить участь Михалко, под давлением горожан был вынужден отказаться подчиниться требованиям отца и не впустил монгольских переписчиков в город. Александр поначалу пытался миром урегулировать возникший кризис и направил к сыну в Новгород гонца с требованием прекратить потакание вече. Когда же стало ясно, что Василий либо не хочет, либо просто не способен подавить мятеж новгородцев, Александр вновь выступил на Новгород с карательным походом. Узнав, что отец идет на него войной, Василий от греха подальше бежал во Псков.
В конце 1258 года Невский со своей дружиной вошел в Новгород и подверг его настоящему террору, страшно казнив всех тех, кто спровоцировал город на мятеж. Как сообщают летописи - "иным носа резали, а иным очи вынимали". Подавив восстание, Невский лично возглавил проведение переписи в Новгороде. Он разместил монгольских переписчиков в своем дворе, окружив их надежной охраной, а дружинники Александра патрулировали улицы, пресекая любые попытки нападения на монголов. В конечном итоге перепись была проведена, а на ее основе была установлена дань, которую Новгород должен был выплачивать Орде.
После таких действий Александр Невский стал для новгородцев настоящим "тираном", лишившим их вечевой свободы. Сам же великий князь прекрасно понимал, что у его страны, еще не оправившейся от разорительного похода Батыя, просто нет ресурсов для сопротивления агрессии монголов. По сути, Александр стоял перед выбором - или полностью подчиниться воле ордынского хана, или подвергнуть страну новому разорительному набегу, который Русь могла уже не пережить.
В последние годы своего правления Невский столкнулся с мятежами против ордынского гнета во многих городах Владимирского княжества. Так как сбор дани с огромных и разоренных территорий для монголов был довольно логистически сложной задачей, они решили это неблагодарное дело "отдать на откуп" купцам из Средней Азии и Волжской Булгарии, которых на Руси называли "бесерменами". Откупщик вносил в казну хана крупную сумму авансом, что служило его гарантией права на сбор дани. Вся сумма, собранная с населения сверх той, что была обещана хану, объявлялась чистой прибылью откупщика, что создавало мощнейший стимул для выжимания из народа максимума средств. Если у крестьянина или горожанина не было серебра для уплаты налога, а его не было почти ни у кого, откупщик предлагал человеку кредит под кабальные проценты, который назывался "рез".
Поскольку хозяйство на русских землях было подорвано, вернуть долг с процентами становилось невозможно. Когда должник оказывался неплатежеспособен, "реза" переходила в форму личного рабства или насильственного увода населения. Люди под давлением обстоятельств были вынуждены закладывать себя, своих детей или членов семьи в личную зависимость от откупщика до полной уплаты долга. Временами откупщики, которых для охраны сопровождал небольшой военный отряд, в качестве уплаты долга просто хватали людей и в дальнейшем продавали их на невольничьих рынках или отправляли в качестве рабов в Среднюю Азию или другие части Орды. Массовый увод здорового, трудоспособного населения катастрофически влиял на экономику княжеств. Земли пустели, некому было сеять хлеб, что приводило к голоду и, как следствие, к еще большей зависимости от тех же откупщиков, которые продавали зерно по грабительским ценам.
В конце концов такие действия откупщиков привели во Владимирском княжестве к массовым восстаниям против них. Практически синхронно во Владимире, Суздале, Ростове, Ярославле и Переяславле началась расправа над откупщиками - горожане, поддерживаемые городским ополчением, нападали на откупщиков и их охрану и устраивали над ними резню. Наиболее задокументированный в летописях эпизод об этих событиях повествует о восстании, вспыхнувшем в Ярославле, где народ устроил самосуд над откупщиком по имени Зосима.
Зосима когда-то был православным монахом, однако, чтобы получить административную власть и возможность заниматься откупом дани, он перешел в ислам. Став откупщиком, Зосима начал активно обращать должников в рабство, а также позволял себе глумиться над храмами и церковными атрибутами. Летописи описывают, что он совершал кощунственные действия в церквях, показывая полное отсутствие страха перед Богом и презрение к христианским ценностям. Разъяренные такими действиями бывшего монаха ярославцы в один из дней 1262 года перебили охранный отряд Зосимы и убили самого вероотступника, бросив его тело "на съедение псам и птицам".
После того как вести о расправах над сборщиками дани достигли Орды, хан Берке поставил жесткое условие Александру Невскому - либо он обеспечивает участие русских дружин в его войне с ильханом Хулагу (правитель государства Хулагуидов в Иране), с которым Берке в то время находился в состоянии затяжного конфликта за раздел влияния и территорий в Монгольской империи, либо Орда направляет карательный корпус в Русь для "наведения порядка".
Прибыв на переговоры к хану в Орду, Александр сумел убедить Берке заменить личную службу русских дружин выплатой дани. Невский аргументировал это тем, что участие русских воинов в монгольских междоусобицах из-за климатических условий и незнакомой тактики боя не принесет Орде реальной пользы, а только истощит ресурсы, необходимые для выплаты дани. В результате Берке согласился с доводами Александра и заменил мобилизацию дополнительными денежными выплатами. Это спасло тысячи русских воинов от гибели в чужих степях, но увеличило экономическую нагрузку на Русь.
На обратном пути из Орды в Русь Александр тяжело заболел и, доехав до Городца на Волге, скончался 14 ноября 1263 года в возрасте 42 лет. Его тело было перевезено во Владимир и погребено в Рождественском монастыре. После его смерти Русь погрузилась в период максимальной раздробленности.
Продолжение следует.
Подробный цикл об истории Руси до монгольского нашествия лежит здесь - История Руси.















