10

Я солдат удачи. Часть 1

Я солдат удачи. Часть 1 Наемники, Война, Конфликт, История, Солдат удачи, Чвк, Длиннопост

Во Вьетнаме они убивали, на «гражданке» им было скучно до зевоты. Сотни вояк, не боящихся крови, отправились на поиски новой войны – и нашли ее в Родезии.

СОЛСБЕРИ, Родезия – Единственный раз, когда они чувствовали себя по-настоящему живыми – во Вьетнаме, глядя в лицо смерти. Там, где в них стреляли, а они отстреливались, там, где они сутками брели по колено в воде по рисовым полям, сгибаясь под тяжестью снаряжения, там где они лежали, не шевелясь, в засаде, вслушиваясь в ночь.

Когда остальной Америке война встала поперек горла и пушки смолкли, то эти парни, за плечами которых были два, три, четыре, а у некоторых и пять сроков во Вьетнаме, ощутили себя брошенными. Они равнодушно прибывали домой, чтобы устроиться на работу барменами, экспедиторами, контроллерами на парковках – в любое место, которое соглашалось рассматривать их резюме, начинавшееся словами «закончил школу», и заканчивавшееся «командир пехотного отделения, особые навыки: работа с тяжелым вооружением и взрывчатыми веществами». Кто-то не мог устроиться на работу. Кто-то вернулся назад в учебные классы. Но ничего, из того, что они нашли, не могло сравниться с настоящей жизнью.

«Вопрос в том, чем ты занимаешься в этой жизни», - говорит 27-летний Томас Диллон, который в буквальном смысле слова вырос во Вьетнаме. – «Если ты этим занят долгое время, то это становится твоей профессией. Что касается меня, то это военная служба. Я больше ничего не умею».

Далеко не сразу, но Диллон и несколько сот других американцев сумели найти место, где их навыки оказались востребованными. Они поступили на военную службу по контракту в вооруженные силы Родезии, государства на юге Африки – сражаться за то, чтобы у власти удержалось белое правительство, правящее остальными 95% процентами черного населения.

Правительство США косо смотрит на американцев, служащих в Родезии – но является ли это уголовно наказуемым деянием, пока сказать точно никто не может. Из-за этой неясности, те наемники, которые согласились дать интервью, просили, чтобы я изменил их имена.

Конца войне пока не видно. Скорее наоборот – за последние шесть месяцев, когда США и Великобритания безуспешно пытались договориться с правительством страны о внутреннем соглашении, война разгорелась с новой силой. Более всего родезийцы опасаются, что на стороне повстанцев вступят в войну другие державы, в частности, кубинцы – как это случилось в Анголе – и тогда война (ведущаяся сейчас, в основном, в приграничных районах) полыхнет по всей стране. Уже сейчас белые поселенцы бегут из Родезии – в среднем 1100 человек в месяц.

По самым скромным оценкам, в родезийской армии сейчас служат 450 американцев – и каждую неделю прибывают новые. Американцы – это крупнейшая иностранная группа в вооруженных силах. Всего на 25-тысячную армию приходится 1250 иностранцев. На втором месте находятся англичане, за ними идут европейцы из разных стран. Большинство их них холостые, в возрасте от 19 до 40 лет. Но некоторые взяли с собой в Родезию жен и детей.

Кроме любви к жизни на войне, американцев и других иностранцев, сражающихся в Родезии, объединяет и еще одно: они все ярые антикоммунисты. И для них это ключевой аспект войны в Родезии. Они глухи к рассказам о том, что черное население сражается за то, чтобы самому выбирать свою судьбу, чтобы оно могло голосовать и владеть собственностью без ограничений, чтобы оно могло посещать те же самые школы и больницы, что и белые. Они верят в то, что говорит белое правительство: что большинство черных счастливы в своем нынешнем положении, что только горстка африканцев требует радикальных перемен, что действия этой кучки направляются коммунистами – с тем, чтобы захватить власть в стране. Радикально настроенные негры сейчас получают то коммунистов оружие – позже они начнут получать от них прямые приказы.

«Меня на эти сказки о черном самосознании не купишь», - говорит один из американцев. – «Достаточно посмотреть на страны, которых «освободили» с помощью коммунистов. Все превратились в дерьмо. Это не освобождение. Это новые узы, куда хуже старых».

Большинство американцев в Родезии верят в то, что они сражались во Вьетнаме за то, чтобы остановить распространение коммунизма – и жестоко разочарованы в политиках, которые заставили их сложить оружие в тот момент, когда победа уже была близка

«Мы не проиграли ни одного сражения, а эти засранцы заставили нас оттуда уйти», - говорит Диллон, за кружкой пива «Шумба». Он и еще полдюжины иностранцев сидят в баре отеля «Амбассадор» в Сослбери. – «В 1971 и 1972 мы полностью контролировали страну – и тут поступает приказ уйти. Мы прекратили войну, потому что кому-то из политиков срочно понадобилось прикрыть свою задницу. Мир с почетом, как же, как же. Они нас просто сдали. Мы выиграли эту войну. Мы выиграли – а они нас предали: повернув все дело так, как будто мы проиграли. Мы думаем, что уже вот-вот, всё – и в следующую секунду мы уже сидим на самолете и направляемся домой и нам говорят, что мы проиграли. И какой-то маленький северовьетнамский засранец проверяет наши имена при посадке в самолет – хотя сам и близко к войне не подходил. Ублюдок».

Диллон говорит, и его речь только распаляет сослуживцев. Напротив сидит Роберт Каплан, 32 года, бывший морской пехотинец, три «Пурпурных сердца» за Вьетнам.

«Хорошо, можно сказать, что я тут оказался, потому что хочу отомстить за Вьетнам», - фыркает он. – «Они нас там предали. 50 тысяч погибли – ни за что. Те, кто нас предали – все коммунисты. Плевать мне какого цвета у них кожа. Хуже коммунистов – только их сторонники. Товарищ Танни, товарищ Киссинджер и вся остальная банда. Я хочу воевать на войне, в которой можно победить. Мне надоело сражаться и проигрывать только потому, что эти политиканы слабы в коленках. Здесь у нас правительство, которое намерено воевать – не то, что американское, которое только и знает, как бы поскорее смыться и поднять лапки вверх».

Власти Родезии настаивают на том, что американцы, служащие в вооруженных силах республики не являются наемниками – поскольку они при поступлении подписывают трехлетний контракт (как и граждане Родезии), и получают то же жалование – для рядового это 338 долларов в месяц, для капитана – от 895 до 988, в зависимости от условий. Но для многих американцев это все не более чем игра в слова.

«Если они желают верить, что не вербуют наемников – пусть верят», - пожимает плечами Диллон. – «Мы наемники».

«Мы – джентльмены удачи», - говорит еще один американец. – «Мы по сути, ничем не отличаемся от тех парней, которые работают на IBM d Венесуэле. Они убивают с помощью компьютеров. Мы это делаем с помощью винтовок».

Диллон, высокий и сухощавый, с густыми пшеничными усами, провел 11 дней в Анголе в качестве наемника – прежде чем податься в Родезию и поступить на военную службу. Он полагает, что и после Родезии найдет себе где-нибудь работу по профилю наемника.

Парашютист Диллон впервые попал во Вьетнам в 18-летнем возрасте. Как и в случае с другими американцами, воюющими сейчас в Родезии, этот странный мир артиллерийских обстрелов, сухпайков, воздушных бомбардировок, боевых выходов, лучших друзей и погибших друзей, стал для Диллона домом. Армия стала его учителем и семьей. После того, как он провел три года на войне, полковник вызвал Диллона и его приятеля и сказал им, что они «здесь неприлично долго задержались» - и отправил их обратно в Штаты. «Но», - ухмыляется Диллон, - «мы опять вернулись во Вьетнам уже через два месяца». Он уволился в 1973 году, поначалу работал охранником на АЭС в Калифорнии, а потом – барменом на Гавайях.

Как-то раз ему попалась на глаза статья о человеке, занимавшемся вербовкой наемников во Фресно. К тому времени, когда Диллон добрался до Калифорнии, вербовщик уже был в Африке. Так что Диллон занял денег и сам полетел туда. Приземлившись в Йоханнесбурге, он направился в отель «Дипломат». Барменом там работал человек по имени Рокки, секретарь клуба «Дикие гуси» - наемнической организации, основанной Майком Хоаром, снискавшем себе мрачную славу во время конголезских событий.

Через этот клуб Диллон познакомился с другими американцами и они вместе направились в Киншасу, Заир, откуда осуществлялись все операции наемников в Анголе. Их наняли в качестве советников, чтобы обучать солдат владению оружием и тактике боя. Но местных солдат это интересовало мало, к тому же наверху никто не знал, что делать. Как-то утром американцы проснулись и обнаружили, что они остались одни. Они нашли буксир, переправились через реку Заир и улетели обратно в Йоханнесбург; их ангольская одиссея закончилась. Без копейки денег Диллон все-таки сумел добраться до Родезии. После 13-недельного курса переподготовки, он снова оказался в буше.

Каплан родом из Фремонта, штат Калифорния, также думал о том, чтобы поехать в Анголу. Но у него элементарно не хватало денег. Однажды вечером ему позвонили и предупредили, что люди из Госдепартамента расспрашивают его друзей и знакомых о «вербовочной» деятельности Каплана. Спустя 12 часов Каплан уже сидел в самолете, направляющемся в Солсбери.

У каждого из них – своя история о том, как он попал в Родезию. Но большинство американцев узнало о «возможности интересной работы за рубежом» одним и тем же способом: прочитав журнал «Солдат удачи», который издается в Боулдере, штат Колорадо, Робертом Брауном, еще одним ветераном Вьетнама, фанатом наемничества и любителем приключений (см. прилагающуюся статью). Я встречал и других искателей приключений, как например, ветеран Вьетнама пилот вертолета Билл Ричардс, получивший магистерскую степень по новейшей истории Европы, но обнаруживший, что университетская жизнь скучна и пресна и поэтому бросившего работу над диссертацией. Все они говорили, что наткнулись на объявления, которые Браун размещал в оружейных журналах: «Разыскиваются: наемники для интересной работы. Немедленно». За пять долларов Браун продавал им стандартный набор брошюр и документов – который правительство Родезии послало бы им бесплатно, знай они, куда именно надо написать. Это был грабеж чистой воды, но единственной организацией, обратившей на это внимание, оказался Госдепартамент, надавивший на Брауна, с тем, чтобы он прекратил такую деятельность. Но все в итоге оказались в выигрыше: любознательные американцы получили нужные им адреса, а родезийская армия – свежее пополнение.

Неподалеку от Солсбери, в штаб-квартире Скаутов Грея (кавалерийский полк вооруженных сил Родезии) я встретил бывшего сержанта войск специального назначения, ковавшего подковы. Он также в свое время размышлял насчет Анголы, но услышал, что именно в Родезии сейчас «идет настоящая война» - так что решил попробовать.

«За исключением двух лет, что я провел во Вьетнаме и того времени, что я здесь», - сказал он, вытирая пот со лба, - «у меня нормальной жизни и не было, скукотища одна. Только когда ты ходишь под смертью – тогда и живешь по-настоящему».

Не все американцы в Родезии – ветераны Вьетнама. Некоторые из них – это молодые люди, которые не попали на ту войну и решили, что Родезия – это подходящее место, чтобы испытать себя. «В основном, я просто хотел узнать – как я буду себя вести под огнем», - говорит Гэри Перетц, 26-летний стекольщик из Рочестера, штат Нью-Йорк. – «Мне нравится риск. Мне интересно, насколько я способен жить с таким риском». Для мальчика из Кливленда, сына адвоката и учительницы, отслужившего четыре года в морской пехоте на должности писаря в штабе, Родезия – это «настоящая романтика».

Уолтер Комптон, 26-летний австралиец, провел полтора года во Вьетнаме в составе австралийской армии. Но к тому, что он в итоге очутился в Родезии, это отношения не имело.

«Я расист», - поясняет он, ожидая пока официант принесет свежее пиво.

«Да ну тебя, заканчивай с этой хренью», - кто-то из коллег дружески хлопает его по плечу.

«Да нет, я серьезно», - настаивает Комптон. – «Они дали аборигенам равные права. Теперь эти уроды лезут всюду и кормят динго своей грудью. И от меня еще ждут, чтобы я встал и сказал, что да, я такой же как они. Ага, сейчас».

«Назовем это так», - он поясняет, почему он прибыл в Родезию, – «если я застрелю черного там у себя в Австралии или в Новой Зеландии или еще где-нибудь на этой планете – то меня упрячут в тюрьму на 20 лет. Здесь я могу это сделать на совершенно законных основаниях».

Доктор Хаим Шатан, профессор психоанализа в Университете Нью-Йорка, провел исследование 145 ветеранов Вьетнама – пытаясь понять в чем заключается их основная проблема, когда они стараются вписаться в мирную жизнь, и почему их так тянет обратно в бой. По его словам, основной фактор – это вина. И рука об руку с ней идет жажда мщения. В дополнение к этому, продолжает он, убивая кого-то, человек испытывает невероятное ощущение власти, ну и, кроме того, тут присутствует сексуальный аспект.

Большинство из тех с кем беседовал Шатан в ходе своих исследований, были чудовищно неприкаянными. «Их ничто не радовало», - говорит он. – «Это ровно то же самое чувство, что они ощущали перед тем, как принять бой. Это не тоска и не тревога, это ощущение того, что они сейчас просто из кожи вылезут. Единственное, что в прошлом им помогало избавиться от этого – бой. Так что у них теперь появилось ощущение, что они снова могут успокоиться, если попадут на войну. Если этого не получается, то они ищут драку. Они могут беспричинно напасть на кого-то, сцепиться, скинуть с лестницы и т.д.»

Говоря о жажде мщения, продолжает психолог, «это можно описать, как то, что они оставили там своих друзей, которых забрала смерть. Они не могут пережить эту потерю и эту боль. Так что они опять стараются попасть на войну, чтобы искупить свою вину перед теми, кто погиб».

«Очень важно понимать», - говорит он, - «что они стараются отомстить за потерю друга. Если они не могут отомстить тому, кто убил их друзей, то, по крайней мере, они могут хоть кого-то убить».

Есть еще один аспект, о котором никто никогда не говорит, и, более того, его все держат втайне, говорит доктор Шатан. «Бой не только выбрасывает в кровь адреналин, он также выбрасывает и сексуальные гормоны». Он рассказывает об одном вертолетчике-бортстрелке. Стрелок заметил, как по рисовому полю бежит человек и открыл огонь. Пули впивались в землю, сначала впереди бегущего, потом все ближе и ближе. Стрелок скорректировал огонь и начал класть пули у самых ног.

«В тот момент, когда бегущего разорвало пулями», - говорит Шатан, - «стрелок испытал эрекцию».

Американцы склонны рассматривать войну в Родезии как вьетнамскую – в уменьшенном масштабе. Но есть и существенные различия. Как и во Вьетнаме, любимая тактика противоборствующих сторон – это засады. Но в отличие от Вьетнама боестолкновения происходят в основном на ближних дистанциях. По словам одного из офицеров, большая часть убийств противника случается в пределах двух метров.

Во Вьетнам, страну вполовину меньше Родезии по территории, американцы послали сотни тысяч солдат и били партизан гигантской стальной кувалдой. В Родезии то же самое проделывают с помощью пинцета. Всё белое население Родезии, включая мужчин, женщин и детей, составляет около 270 тысяч человек – или примерно половину американского контингента во Вьетнаме. Родезийцы не могут выставить под ружье более чем 50 тысяч человек, примерно поровну поделенных между армией и национальной полицией – а противостоят им 11 тысяч повстанцев.

У родезийцев есть ничтожно малое количество вертолетов и устаревших бомбардировщиков; напалм (тут его называют фантан), сбрасывают с легких разведывательных самолетов. Их артиллерия (во Вьетнаме артиллерия была основной «шинковальной машинкой», которой обрабатывали джунгли) состоит из нескольких дряхлых 25-фунтовок времен Второй Мировой войны.

Дубликаты не найдены

+2

Какого года эта статья?

раскрыть ветку 1
+1

середина 70-х, наверное.

+2
Длиннннннннннннннннннннопост
0

забавно, что отель "Абассадор" до сих пор существует.

0
стрелок испытал эрекцию

Я каждое утро "испытваю", ага. Тяжкое испытание..

Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: