Перед нами человек, который не столько собирает пластинки, сколько строит у себя дома небольшой пантеон рок-музыки — причём пантеон с очень чёткой иерархией.
В центре закономерно лежит Abbey Road: Beatles здесь выполняют функцию точки отсчёта, почти системы координат. Вокруг них — плотное психоделически-прогрессивное облако: Pink Floyd с The Dark Side of the Moon и Wish You Were Here, The Doors, Led Zeppelin. То есть владелец коллекции, судя по всему, придерживается версии истории, согласно которой где-то между 1967 и 1975 годами человечество наконец научилось правильно записывать музыку, а потом временами ещё вспоминало, как это делается.
При этом это не коллекция музыкального археолога, который достаёт никому не известный венгерский прог 1972 года тиражом 400 экземпляров. Здесь всё очень каноническое. Человек явно не пытается доказать окружающим, что знает музыку, которой не знает никто. Он предпочитает более солидную позицию: «Да, это всем известно. Именно поэтому это и великое». Nevermind и саундтрек Pulp Fiction слегка разбавляют семидесятническую монументальность и показывают, что хозяин всё-таки способен покидать 1973 год — главным образом ради 1991-го и Тарантино.
Но особенно показательная пластинка здесь — Pictures at an Exhibition Emerson, Lake & Palmer. Потому что в этот момент рок-коллекция внезапно сообщает нам: «Между прочим, у нас тут ещё и Мусоргский». «Картинки с выставки» Модест Мусоргский написал в 1874 году после посмертной выставки работ своего друга, художника и архитектора Виктора Гартмана. Это фортепианный цикл: слушатель как будто идёт по выставке от картины к картине, а между ними возвращается тема «Прогулки».
Emerson, Lake & Palmer ухватились за эту конструкцию почти идеально: Киту Эмерсону вообще было свойственно обращаться с классикой так, будто она просто ждала появления Hammond-органа, синтезатора и достаточно мощной концертной аппаратуры. Группа превратила цикл Мусоргского в собственную рок-сюиту, добавив свои фрагменты, тексты и импровизации; знаменитая версия была записана живьём в Newcastle City Hall в 1971 году. Получился характерный жест прог-рока: взять произведение русской академической музыки XIX века и исполнить его так, словно Мусоргский просто родился слишком рано и не успел купить Moog.
Так что общий психологический портрет довольно ясен: человек любит не просто рок, а рок, которому можно приписать историческое значение. Ему недостаточно хорошей песни — желательно, чтобы рядом находились концептуальный альбом, симфонические амбиции, студийный эксперимент или хотя бы обложка, которую через пятьдесят лет всё ещё узнают с трёх метров. И Abbey Road в центре здесь выглядит почти программным заявлением: вкус достаточно классический, чтобы не нуждаться в оправданиях, но достаточно серьёзный, чтобы даже Nirvana в этой компании казалась молодой перспективной группой.
Перед нами человек, который не столько собирает пластинки, сколько строит у себя дома небольшой пантеон рок-музыки — причём пантеон с очень чёткой иерархией.
В центре закономерно лежит Abbey Road: Beatles здесь выполняют функцию точки отсчёта, почти системы координат. Вокруг них — плотное психоделически-прогрессивное облако: Pink Floyd с The Dark Side of the Moon и Wish You Were Here, The Doors, Led Zeppelin. То есть владелец коллекции, судя по всему, придерживается версии истории, согласно которой где-то между 1967 и 1975 годами человечество наконец научилось правильно записывать музыку, а потом временами ещё вспоминало, как это делается.
При этом это не коллекция музыкального археолога, который достаёт никому не известный венгерский прог 1972 года тиражом 400 экземпляров. Здесь всё очень каноническое. Человек явно не пытается доказать окружающим, что знает музыку, которой не знает никто. Он предпочитает более солидную позицию: «Да, это всем известно. Именно поэтому это и великое». Nevermind и саундтрек Pulp Fiction слегка разбавляют семидесятническую монументальность и показывают, что хозяин всё-таки способен покидать 1973 год — главным образом ради 1991-го и Тарантино.
Но особенно показательная пластинка здесь — Pictures at an Exhibition Emerson, Lake & Palmer. Потому что в этот момент рок-коллекция внезапно сообщает нам: «Между прочим, у нас тут ещё и Мусоргский». «Картинки с выставки» Модест Мусоргский написал в 1874 году после посмертной выставки работ своего друга, художника и архитектора Виктора Гартмана. Это фортепианный цикл: слушатель как будто идёт по выставке от картины к картине, а между ними возвращается тема «Прогулки».
Emerson, Lake & Palmer ухватились за эту конструкцию почти идеально: Киту Эмерсону вообще было свойственно обращаться с классикой так, будто она просто ждала появления Hammond-органа, синтезатора и достаточно мощной концертной аппаратуры. Группа превратила цикл Мусоргского в собственную рок-сюиту, добавив свои фрагменты, тексты и импровизации; знаменитая версия была записана живьём в Newcastle City Hall в 1971 году. Получился характерный жест прог-рока: взять произведение русской академической музыки XIX века и исполнить его так, словно Мусоргский просто родился слишком рано и не успел купить Moog.
Так что общий психологический портрет довольно ясен: человек любит не просто рок, а рок, которому можно приписать историческое значение. Ему недостаточно хорошей песни — желательно, чтобы рядом находились концептуальный альбом, симфонические амбиции, студийный эксперимент или хотя бы обложка, которую через пятьдесят лет всё ещё узнают с трёх метров. И Abbey Road в центре здесь выглядит почти программным заявлением: вкус достаточно классический, чтобы не нуждаться в оправданиях, но достаточно серьёзный, чтобы даже Nirvana в этой компании казалась молодой перспективной группой.