Я как-то помню меня мамка заставила причаститься. А для этого, по правилам нужно исповедоваться. Я брыкался, брыкался... Не отстает. Грю:
- Вот бумага, вот ручка! Хочешь? Пиши. Я зачитаю и все на этом.
Ну там естественно она понаписала на два листа рукописного текста. Сквернословие, винопитие, курение, праздность... Короче не поскупилась на каждую мелочь и для других на сдачу останется.
А вот хуй там плавал. Уже престарелый священник пробежался глазами по этому списку и начал мне рассказывать про своего сына, который разбился на байке. Про то как они с ним увлекались радиолектроникой. Как он к Богу пришел. Как сейчас все в церкви "не очень".
В итоге я так и не понял кто кому исповедовался. То ли я, которого спросили лишь каюсь ли я. Или он, кто мне душу изливал минут десять, а бабульки, стоя сзади, злобно смотрели мне в спину.
С тех пор не люблю исповеди. Потому что того отослали в какие-то гребеня. А молодые именно что работают согласно плану по списку.
Я как-то помню меня мамка заставила причаститься. А для этого, по правилам нужно исповедоваться. Я брыкался, брыкался... Не отстает. Грю:
- Вот бумага, вот ручка! Хочешь? Пиши. Я зачитаю и все на этом.
Ну там естественно она понаписала на два листа рукописного текста. Сквернословие, винопитие, курение, праздность... Короче не поскупилась на каждую мелочь и для других на сдачу останется.
А вот хуй там плавал. Уже престарелый священник пробежался глазами по этому списку и начал мне рассказывать про своего сына, который разбился на байке. Про то как они с ним увлекались радиолектроникой. Как он к Богу пришел. Как сейчас все в церкви "не очень".
В итоге я так и не понял кто кому исповедовался. То ли я, которого спросили лишь каюсь ли я. Или он, кто мне душу изливал минут десять, а бабульки, стоя сзади, злобно смотрели мне в спину.
С тех пор не люблю исповеди. Потому что того отослали в какие-то гребеня. А молодые именно что работают согласно плану по списку.