Становление композитора Александра Колкера
«Мама, Софья Григорьевна, закончила в свое время Ленинградскую консерваторию по классу фортепиано. От профессиональной музыкальной деятельности ей пришлось отказаться, но, связанная семьей, бытом, детьми, она продолжала давать уроки музыки и, естественно, начала заниматься со своим сыном. В доме всегда стоял инструмент — старое мамино пианино — и всегда звучала музыка. Совершались семейные выезды на концерты в бесподобный по красоте и торжественности Большой зал филармонии. Нужно ли удивляться, что школьная жизнь Саши началась одновременно в двух местах — общеобразовательной 55-й средней мужской школе и музыкальной, имени 30-летия ВЛКСМ, по классу скрипки.
Вскоре он разучил несколько модных в то время танцевальных мелодий. Отец, услышав однажды, как он играет, обронил с улыбкой: «Ну вот, Саша, у тебя, можно сказать, появился кусок хлеба в руках». Мама сшила добротный чехол для аккордеона. Он важно надевал его за спину, как ранец (со спины казалось, что аккордеон идёт сам) и, преисполненный чувства собственного достоинства, шёл аккомпанировать учителю танцев. Саша играл несколько часов подряд — танго и фокстрот, польку-бабочку и падекатр.
За каждый час этого удовольствия танцмейстер выдавал юному дарованию вознаграждение — один рубль.
Утром — общеобразовательная школа, днем — уроки, ближе к вечеру — ежедневные трехчасовые занятия на скрипке, либо музыкальная школа. Академические дисциплины — нотная грамота, этюды, классика — требуют от ученика упорства, организованности, тщания. Особое удовольствие доставляет запись музыки аккуратными каллиграфическими значками. Но скрипка! Ах, скрипка! Она дьявольски неподатлива.
В эти годы он сходится с юношей, сыгравшим в его жизни большую роль. Сергей Беликов — Серёга, — сверстник Саши, притягивал окружающих неординарностью натуры и природным обаянием. Невысокого роста, сутуловатый, худенький, с большими серыми глазами и вьющимися темнорусыми волосами, он привлекал тем непроизвольным артистизмом, за коим сразу угадывалась, как говорили в старину, предрасположенность к изящному. Они разного склада характера — живой, словоохотливый, чрезвычайно общительный Саша и несколько меланхоличный, с внезапными сменами настроений, чуть загадочный Сергей. Школьные товарищи стали друзьями «не разлей водой». Беликов подолгу живал в семье Колкеров, где его приняли как родного. Взаимная приязнь юношей Сливается с первыми попытками совместного творчества.
Собственно, все началось с игры, как это часто случается в детстве и юности. Игра состояла в том, что Серёжа писал несколько стихотворных строк, а Саша подбирал к ним музыку. Либо наоборот: на придуманные одним музыкальные фразы другой подбирал текст.
Они играли поначалу просто так, «для себя», получая удовольствие от самого процесса придумывания: от строчки к сюжету, от днух-трёх тактов к куплету, этюду-песенке. Сначала их вполне удовлетворяла скромная семейная аудитория. Саша играл на рояле или аккордеоне, а Сергей напевал. И оба чрезвычайно довольны. По успех домашних музицирований скоро пробуждает честолюбие начинающих авторов. Сережа рвётся выступать перед более широким кругом зрителей. Они создали небольшой школьный оркестр. Варабан, скрипка, рояль, набор бутылок и металлических тазов, гребешки-расчески, обернутые тонкой папиросной бумагой,- вот первый состав инструментов школьной джаз-группы. Ориентация знаменитый утесовский теа-джаз. Музыкальные кинолавры «Весёлых ребят» снились нашим героям. Заботы об инструментовке исполняемых вещей ложились на Сашу. [...]
Десять лет он готовился к исполнительской деятельности музыканта-скрипача. Правда, теперь больших перспектив для себя в — этой области не ощущал. [...]
... разговор с Александром Давыдовичем Печниковым. Учитель и ученик сидели друг против друга. В соседнем классе кто-то упорно выводил скрипичные гаммы. "
Мнение Печникова, по-видимому, сложилось давно; он не столько размышляет, формулирует: «Максимум на что ты можешь рассчитывать как скрипач — играть перед сеансами в кинотеатре «Арс» в маленьком оркестрике. Ну, естественно, где-нибудь на самом последнем пульте, сбоку, у кулисы. И только в том случае, если будешь прилежно заниматься. [...]
После столь «обнадёживающей» тирады, подтвердившей худшие предчувствия ученика, Александр Давыдович сделал небольшую паузу, что-то пожевал ртом и совершенно неожиданно закончил: «Но я познакомился с твоими собственными сочинениями. У тебя есть свежие музыкальные обороты, у тебя есть общественный заряд, у тебя есть воля. Ты хотел моего совета. Вот он: тебе необходимо продолжать занятия по теории и композиции. Твой удел — не исполнительская, а композиторская деятельность. По крайней мере пробуй в этом русле».
Яснец Э.Я., Александр Колкер. Время. Судьба, Творчество, Л., «Советский композитор», 1987 г., с. 17-19.
В более зрелом возрасте сам композитор будет рассказывать:
«... внутренняя организация моей натуры — я всё время в творческом процессе: если не пишу сам, то проигрываю дома в клавире какие-то поразившие меня произведения. Например, Десятую симфонию Дмитрия Шостаковича. Или прослушиваю новые записи. Хожу на спектакли, в филармонию. Не расслабляюсь. Меня не посещает это ужасное для композитора состояние, когда человек не знает, что писать. У меня этого пока — тьфу-тьфу-тьфу.
... не получается одно — выходит другое. Под Новый год я обычно подвожу итоги, вынимаю записную книжку, куда заношу все вновь написанное, и обычно перед самим собой не стыдно. Вижу, что не зря ел хлеб. И тогда чуть-чуть успокаиваюсь».
Яснец Э.Я., Александр Колкер. Время. Судьба, Творчество, Л., «Советский композитор», 1987 г., с. 22.
Дополнительные материалы:
1. ВЫБОР НОВОЙ ТЕМЫ и СОЗДАНИЕ АВТОРСКОГО ОНЛАЙН-КУРСА
2. ЖИЗНЕННЫЕ СТРАТЕГИИ: ГЕНИИ, ТАЛАНТЫ, ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ И ... ДЕГЕНЕРАТЫ