Sex Education, рассказ
Вадим Рудольфович Ольшевский — американский математик, профессор факультета математики Университета Коннектикута. Родился в Кишиневе. В разное время работал в университетах Тель-Авива, Стэнфорда, Атланты и Мадрида. Сейчас живет в Бостоне.
Рассказ, написанный его знакомой Настей. Насте 16 лет, живет в Америке.
Предисловие от Вадима Ольшевского
Эссе Насти, написанное для ее школьного класса по биологии. Надо отметить, что Настя придала своему эссе литературный характер. Из озорства. Эссе, конечно, было написано по-английски, но я его перевёл на русский с помощью ChatGPT и наскоро слегка подправил. Тщательно редактировать нет времени. Надо сказать, что хотя ChatGPT дает в целом вполне достойный перевод, но он не ловит стиль, идиоматические обороты. Все это исчезло при переводе. В любом случае, все огрехи перевода и неуклюжесть русского языка на нашей с ChatGPT совести.
ЭТА ВРАЖДЕБНАЯ ЖЕНСКАЯ РЕПРОДУКТИВНАЯ СИСТЕМА
Я пишу этот мемуар, чтобы почтить честь своих павших братьев, честь моих товарищей по оружию. Пожертвовавших собой, ради того, чтобы я мог жить. Меня зовут Джон Джонс, и это моя история.
Когда я появился на свет, с первого же дня меня готовили для одной цели. И когда я закончил школу, я и мои 200 миллионов братьев были готовы сражаться и умереть ради общего дела.
Я закончил школу с отличием (был лучшим в классе) и несмотря на то, что я был великолепно подготовлен и обучен, моя хиленькая флагелла дрожала при одной мысли о ней – о женской репродуктивной системе. И хотя днем я не мог позволить страху овладеть мной, но по ночам меня мучали бесконечные кошмары.
Я родился в яичках, в большом городе в мешке мошонки. Если уж совсем точно, я был произведен на свет на улице семиниферных трубочек в результате занятного процесса, известного в литературе под именем сперматогенез.
Поначалу, когда я лишь начинал свои тренировки, я был всего лишь спермицидом. С детства мне были свойственны любопытство и любовь к знаниям. Если хотите, считайте меня ботаником. В то время как мои сверстники с улицы семиниферных трубочек наслаждались своей молодостью и тусовались с утра до ночи, я в уединении штудировал книги. Я хотел знать всё: я читал о процессе мейоза, о тестостероне, гормоне, которому я обязан своим появлением на свет. Мне казалось, что нет ничего интереснее, чем тайна моего рождения.
О нашем городе, о физиологии его жителей было довольно много литературы, но, когда речь заходила о женской репродуктивной системы, учебники не давали почти никакой информации. Я знал лишь то, что это коварная и враждебная среда, в которой погибли слишком многие из нас.
В мой первый день в Эпидидимской Региональной школе я немного нервничал. По сравнению со своими сверстниками я выглядел довольно хилым. И не мудрено, ведь в то время, как другие занимались бодибилдингом по многу часов в день, я проводил все время за книгами. В тот момент я почувствовал себя гадким утенком, и жалел о том, что манкировал спортзалом. Но сейчас я понимаю, что это было правильно. Для успеха нет ничего важнее знаний.
Именно в тот самый первый день в школе я встретил своего лучшего друга. Во время обеденного перерыва я отчаянно искал свободное место в суматохе столовой, и какая-то группа шумных сперматозоидов-подростков сбила меня с ног. Я вскочил на ноги и ретировался в панике, но тут же налетел на кого-то еще. Огромного, устрашающего. Это был эталон сперматозоида, похожий на иллюстрации в книгах, которые я читал. Широкие плечи, высокий рост, крупный хвост, крепкое тело, массивная голова и четко очерченная акросома.
Я не мог вымолвить ни слова, не мог посмотреть ему прямо в глаза. Но когда я наконец взглянул на его лицо, я неожиданно увидел улыбку. Он дружелюбно положил свою огромную руку мне на плечо, ее вес меня почти раздавил:
- Как тебя зовут, мышонок? - спросил он добродушным басом.
Я как-то умудрился выдавить:
- Меня зовут Джон... Джон Джонс... сэр.
Его реакция меня поразила. Он рассмеялся, добродушно и громко, так что его смех привлёк внимание его товарищей за столом. Его смех, подобно его массивной фигуре, был притягательным, но в его улыбке было что-то неуклюжее. Он снова хлопнул меня по плечу и опять рассмеялся.
- Брось формальности, парень. Меня зовут Виктор Росс, но друзья зовут меня просто Вик. Так тебя зовут Джон?
Я смиренно кивнул.
- Ладно, Джонни, присоединяйся к нам.
Он повёл меня к столу, за которым сидели его друзья. Так я познакомился с Уолли Стоуном, Брюсом Логаном и Джимми Дином.
Через неделю мы уже дружили. Мы были лучшим звеном в школе, и все мои товарищи превосходили других в своих специальностях.
Уолли был чемпионом школы по бегу на дальние дистанции, его скорость была феноменальной. И он всегда куда-то спешил. Многие называли его мечтателем, потому что он часто отвлекался и терялся в мыслях.
Брюс Логан был гением, в изучении тактики ему не было равных. Я чувствовал, что интеллектуально он выше меня на голову. Но он также был мастером интриг, так сказать, теоретиком заговора. Молчаливым, вдумчивым, и постоянно размышляющим над различными способами взламывания любой системы.
Вик доминировал в спорте. Несомненно, физически самый сильный парень в школе. И как это часто бывает у физически сильных сперматозоидов, Вик был добродушным, хотя у него всегда были проблемы в интеллектуальной сфере. Большую часть ночей мы проводили, помогая ему с заданиями или экзаменами, которые он постоянно проваливал.
В то время как все парни в нашем звене были для меня открытой книгой, я никогда не мог понять Джимми. Джимми был быстр, остер на язык. Его можно было назвать сладкоречивым, и когда он говорил с тобой, казалось, что он достигает глубин твоей души. Но он никогда не преуспевал ни в чем, и на его лице всегда была непонятная кривая ухмылка.
Школьное время пронеслось в одно мгновение, и после последнего экзамена мы собрались в кабинете патриотической литературы. С оранжевыми лентами на стенах и портретами погибших героев.
Наш веселый треп прервал полковник Фрэнк Грант, наш военрук, вошедший в кабинет. Пухлый коротышка, довольно неприятный, как и большинство школьных учителей. Человек, который использует страх и унижение, чтобы подчинить себе класс. Полковник Грант с силой ударил своим мясистым кулаком по столу, чтобы заставить нас замолчать. Мы вскочили и вытянулись в полный рост.
- Я не думаю, что вы, молодые люди, в полной мере понимаете, что вас ждет. – рявкнул полковник Грант. - Конечно, вы читали об этом в книгах и слышали разные всякие россказни. Но сейчас вы имеете дело с реальностью, которой ни один из вас не избежит. Скоро все вы будете отправлены в опасную миссию, из которой еще ни один сперматозоид не вернулся. Миллионы, сотни миллионов сперматозоидов погибли смертью храбрых в женской репродуктивной системе, и не думайте, что вам удастся избежать этой участи.
Я никогда не забуду эти слова. Я провел оставшиеся несколько дней, думая о том, что скоро нас всех вызовут, страшась неизбежной гибели.
Нас подняли по тревоге унылым утром в понедельник. Небо было мрачным и серым, невообразимо мрачным и серым. Мы бежали к актовому залу, чтобы получить задание и номера наших отрядов. Отрядов было тринадцать, причем в первый, десантный, отбирали лучших из лучших. Это было небольшое элитное подразделение. А тринадцатый отряд – пехота - был самым большим.
Так как я закончил школу с наивысшим баллом, я попал в отряд №1. Я был счастлив увидеть здесь Вика, Уолли, Брюсом и Джимми, хотя это и не принесло мне облегчения. Я знал, что мы встречаемся в последний раз. Все мы молчали, прекрасно понимая смысл нашего молчания. Торжественная тишина прощания.
Не говоря ни слова, каждый из нас пристегнулся к своему стартовому креслу. Я оглянулся назад. Я знал, что больше никогда не увижу коридоров Региональной высшей школы Эпидидимиса.
Внезапно я почувствовал толчок, сердце мое ушло в пятки. Нас выстрелили в проток Вас Деференс, где мы оказались в гуще спермы. Я знал из школьного курса, что в сперме мы покроемся фруктозным раствором, который поможет нам в производстве АТФ. Также увидим там простагландины, которые стимулируют мышцы, отвечающие за нашу эякуляцию. Потом мы попадем в активирующий раствор из предстательной железы. Этот раствор позволит нашим жгутикам двигаться с тройной энергией. Наконец, нас покроют слоем щелочного раствора, тоже из предстательной железы. Щелочь послужит защитой от смертоносной кислотной среды женского влагалища.
Молча мы проходили через все стадии обработки, о которых нам показывали столько учебных видео, и вот сейчас это происходило с нами в реальности. Когда мы наконец достигли уретры, напряжение достигло апогея. Некоторые из пехоты начали хныкать и умолять, чтобы их вернули назад. Но было уже было слишком поздно.
Мы неумолимо продвигались вперед, я считал ужасные секунды и вдруг я почувствовал, как Вик схватил меня за руку.
Мы услышали крики своих умирающих товарищей. Женская репродуктивная система косила их, словно они были ничтожными пешками. Я закрыл глаза, но крики 50 миллионов погибающих сперматозоидов было невыносимо слышать. Я схватил за руку Вика.
Дефектные, слабые сперматозоиды погибали первыми, и когда я, наконец, открыл глаза, я увидел весь свой отряд, кроме Джимми. Вик все еще держал мою онемевшую от его силы руку, но я ничего не сказал.
- Где Джимми? – выкрикнул я сквозь шум и стоны.
Вик опустил глаза.
— Это правда то, что они нам говорили, - выкрикнул он в ответ. – Среда действительно кислотная. Джимми не повезло.
Слезы навернулись у меня на глаза, и я не знал, было ли из-за смерти Джимми или просто из-за кислоты, проникающей в мои глаза. Но я знал, что мои товарищи не осудят меня за слезы.
Мы продолжили упорно двигаться вперед, обходя тела погибших. Мы пытались не реагировать на крики и просьбы о помощи, доносящиеся из наших радиостанций. Но знакомые голоса наших одноклассников сводили нас с ума.
На уроках мы слышали истории о монстрах, о том, как женская иммунная система жестоко атакует сперматозоиды. И я всей душой надеялся, что мы не встретимся с этими монстрами здесь. Но нам не повезло. Когда мы повернули за угол, нас поджидал один из этих чудовищных убийц. Я понял, что это конец. Я был готов к смерти, к этому нас готовили с момента рождения. Монстр атаковал нас, я цеплялся за жизнь, я сопротивлялся как зверь, но я был бессилен перед огромным противником. Я стал задыхаться, чувствуя, что мои силы на исходе. И тут я услышал голос Уолли.
- Джонни, - кричал он мне. - Есть только один способ тебя спасти. Я плаваю быстрее всех, и я его отвлеку. Я уведу его в сторону, а ты должен повести других дальше.
Я заколебался, и Уолли понял это.
- Джонни, ты должен сделать это! Ради себя, других и нашей общей цели.
С этими словами Уолли бросился в свою последнюю битву. Я знал, что больше я не увижу его никогда.
Я присоединился к Брюсу и Вику, и мы поплыли вперед из последних сил, не разбирая направления. Когда минуту спустя я перевел дух и осмотрелся, оказалось, что рядом со мной остался только Вик. Вик и я безуспешно искали Брюса, и вдруг услышали его знакомый голос по радио.
- Ребята, я... застрял... не знаю где, кажется, я застрял в скоплении мертвых тел и клеток теля. Я не могу двигаться, я пытаюсь, но не могу, я боюсь, я хочу домой, я просто хочу домой.
Мы молча слушали, как его слова сменились рыданиями, а затем …… знакомым шумом помех еще одного мертвого радио.
Раньше Вик всегда помогал мне справиться с любыми сложностями. Его ребяческая улыбка, его дружелюбные глаза, все в нем раньше сияло светом и надеждой. Но все это исчезло теперь. Судорога прошла по его лицу, и я увидел, что Вик в отчаянии. Я не мог не поверить, что могучий Вик может сломаться, и понимал, что следующим, потерявшим веру и разум, буду я.
Но неожиданно перед нами появилось что-то новое и большое. Я узнал, что это было, мгновенно, и засиял от радости.
- Вик! - воскликнул я. – Возьми себя в руки! Это шейка матки! Мы добрались до шейки матки! Я не могу в это поверить! Может, мы все же сможем выжить.
Но когда я взглянул на Вика, я понял, что он смотрит на группу сперматозоидов, охранявших вход в шейку матки. Они помогали лидерам своего звена двигаться дальше. Вик посмотрел на меня, и я знал, что это означает.
- Нет, Вик, пожалуйста, - начал я умолять. - Мне нужен ты, Вик, пожалуйста, ты единственный, кто всегда держал меня на плаву, Ты единственный, кто у меня остался. Пожалуйста, Вик, живи со мной.
Вик посмотрел на меня с разочарованием, я ненавидел это выражение лица.
- Хватит хныкать! Ты эгоист, - его правда ужалила меня. - Ты можешь выжить без меня. Джонни, ты всегда помогал мне в учебе, и теперь моя очередь вернуть тебе долг.
Слезы опять навернулись мне на глаза. Я вспомнил тот самый первый день в кафетерии, его смех, мою глупую улыбку. Как мы оказались здесь? Почему это происходит со мной?
Я из последних сил поплыл дальше в матку, чувствуя, что силы на исходе. Я плыл все медленнее и медленнее, и уже смирился со своей почти неизбежной смертью. Я плыл уже закрыв глаза, и вдруг уткнулся во что-то.
- Фаллопиевы трубы! - вскричал я, открыв глаза.
Теперь мне предстояло сделать выбор. Какую трубу выбрать? Одно отверстие ведет к желанной награде, а другое - к пустоте. Неужели все зависит просто от удачи?
Я закрыл глаза и поплыл наугад. В какую трубу попаду, в такую попаду!
Я ощущал дикую усталость, и был готов остановиться, но в моей голове раздавался голос Вика. Его последние слова. Я знал, что должен продолжать сражаться. За него, за всех нас.
Я вдруг услышал музыку, нежную музыку, гимн. Это прекрасное пение манило меня красивой, обещающей мелодией. И тут я увидел ЭТО. Я не могу описать вам ЭТО. Сияние. Сияние надежды и счастья. Я услышал помехи радио и прерывающийся голос полковника Гранта.
- Рядовой Джон Джонс, мы подтверждаем, что вы достигли цели. Что вы видите, солдат? Прием.
Я едва смог вымолвить.
- Полковник, это прекрасно.
- Рядовой, будьте конкретны. Дайте точное описание. Прием.
Но его требование было ничем по сравнению с сиянием и божественной мелодией яйцеклетки. Я перевел дух и поплыл вперед. И все, что я видел, был свет.