Радость Генри⁠⁠

Радость Генри длилась недолго. Деньги кончились быстро, а биткоин всё рос. Каждый новый пик он встречал с тяжёлым, тупым чувством в груди.

Сначала он ещё пытался шутить над собой. Потом перестал. Мысль о том, что он когда-то держал в руках настоящее богатство, а потом сам же его и просрал за копейки, медленно выедала его изнутри.

Пойти работать за сто тысяч в месяц, когда мог бы вообще ничего и никогда не делать, живя в роскоши? Эта мысль вызывала только тошноту. Генри окончательно бросил искать работу. Снова сел на шею родителей и целыми днями лежал на диване, обновляя график.

С каждым новым максимумом ему становилось хуже. Он почти не выходил из комнаты. Единственное, что ещё как-то поддерживало его - это долгие часы фантазий. Там он был совсем другим: катался на хороших тачках, снимал породистых баб и упивался тем, как бывшая жалеет, что бросила его.

Каждый раз, когда мать стучала в дверь, раздраженно бросая что-то вроде: «Иди жрать, бестолочь!», красивый мир рушился. Генри озирался, находя себя в комнате с обшарпанными обоями и стареньким ноутбуком на столе с открытым TradingView.

Депрессия затягивала всё глубже. Он почти перестал мыться. Говорил мало. Иногда просто лежал и смотрел в потолок часами.

В тот день, когда биткоин пробил пятьдесят тысяч долларов, что-то в Генри окончательно надломилось. Он вдруг встал, молча оделся и вышел из дома. Не отдавая себе в том отчета, купил в палатке тёплый пирожок с ливером и жуя зачем-то пошёл в сторону реки.

Дойдя, он медленно поплелся через мост, посреди которого, вдруг, перелез через ограждение и сиганул вниз.

Удар был страшный.

Он рухнул с двадцатиметровой высоты прямо на палубу белой яхты, где шумела вечеринка. Переломанный, с разбитым лицом и торчащей костью из ноги, Генри хрипел, пытаясь вдохнуть. Вокруг визжали девки в дорогих платьях.

Сквозь мутнеющее сознание он вдруг увидел знакомое лицо.

В метре от него стоял Антон Буров - тот самый Тошик с их потока в универе, которому пять лет назад он продал биткоины. В белой рубашке, с бокалом шампанского в одной руке и талией длинноногой блондинки в другой. Антон смотрел на него сверху вниз широко открытыми глазами - в них было чистое, неподдельное отвращение и ужас.

Генри попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только влажный хрип.