Проклятое место часть 1⁠⁠

Уважаемые пикабушники, давно читаю данное сообщество, и, наконец, обнаглел настолько, что решился попробовать написать сам. Тапками просьба не закидывать))

Русалка и компания

Странный апрель нынче. Раньше, бывало, я в это время уже купался, а сейчас куртку не снимаю, да ещё и зонт в рюкзаке ношу постоянно. Лишний раз на улицу не выйдешь, либо дождь, либо дубак, либо всё вместе - какие уж тут прогулки. Весь мой свежий воздух – утром до метро, вечером от метро до дома. Ну, и к маме по выходным сына вожу.

Обычно мы от Крылатского до Филвского бульвара идëм пешком по набережной Фили-Кунцевского лесопарка, я приучаю ребëнка к местным духам. Славку он уже знает, частенько меня спрашивает, когда мы с ней гулять пойдм. Тëтей Славой еë называет. И русалка его не чурается, не прячется, иногда даже звать не надо, сама приходит.

Только вот сейчас особенно не погуляешь, с зимы на транспорте ездим. В Филвском парке уже месяца четыре не был. Интересно, как там Славка? Да и Лешего проведать бы не мешало, а то, чего доброго, обидится, он такой–внимание любит, да вкусняхи разные. Хороший, в общем. Не хочется обижать. Значит, решено. В пятницу мелкого к маме закину, а сам–к Славке в гости, с гостинцами Лешему, само собой. Славке то и не нужно ничего: пришëл, проведал, поговорил–она и рада.

***

– Алë! Мам, не надо ему ничего на ужин готовить, мы с собой из дома взяли, в рюкзаке у него контейнер с оладьями, достаньте, разогрейте, ими поужинаете, там на двоих с головой хватит. Нет, я буду поздно. Нет, не поеду никуда, тут, в Филпарке со знакомой встречаюсь.

Я стоял на кассе в "Пятëрочке", пробивая нехитрые гостинцы–кулëк с барбарисовыми леденцами для Лëши (это я так Лешего называю), и бутылку "Фанты" для Славки, очень ей запах нравится. Пить она е, ясное дело, не будет, Лëше отдаст, скорее всего.

Весь сегодняшний вечер меня не покидало ощущение неправильности происходящего. Вроде всë, как всегда, только вот, почему-то, мне казалось, что меня не ждут.

Берег реки встретил холодной, неприветливой темнотой. Мелкая водяная пыль висела в воздухе; не по-весеннему стылый ветер забирался под куртку. Ни один фонарь не работал, в рассеянном низкими облаками свете узловатые ветви деревьев казались руками древних великанов, разбитыми артритом.

От реки тянуло Стужей. Хотелось быстрее убраться подальше. Возможно, я бы и поддался этому желанию, если бы не было так страшно поворачиваться спиной к воде. Несмотря на пятницу и ранний вечер, на берегу никого не было–ни спортсменов, ни собачников, ни вездесущих рыбаков. Даже утки куда-то делись.

Может, ну его? В другой раз приду, не последний же день живëм. С другой стороны, не бывало такого, даже похожего, никогда. Я, как–будто, не у себя дома. Нет, так не годится. Разобраться надо, что стряслось.

Да что это, в самом деле? Стою, понимаешь, уговариваю себя, как девку красную! Что может со мной произойти? Там Славка, там Лëша, речные и лесные духи, чего я боюсь?

Двигаться вдоль реки оказалось тяжеловато. По мере приближения к лесу тревога нарастала. Мгла вокруг становилась всë гуще, и скоро я оказался в плотном, похожим на дым, тумане. Казалось, что вокруг совершенно незнакомое и чужое мне место, которое не в восторге от моего прихода, и ждëт момента, чтоб наказать названного гостя. Глазами всë вокруг узнаю, но, почему-то, не ощущаю, как своë. Не вспоминает меня лес.

Чем ближе я подходил к парку, тем явственнее ощущал чей–то тяжлый взгляд, мечущийся по окружающему пространству. Отчего-то я знал, что привлекать его внимание нельзя, ни под каким видом, беда будет.

Вот и спасательная станция "Фили". Здесь начинаются Славкины владения, отсюда я обычно зову еë, предупреждая, что пришëл. Далее я иду до Кунцевского городища, где в древности было поселение и языческое капище, из-за чего это место прозвали "прклятым". Здесь мы и встречаемся.

Но в этот раз мне не хотелось никого звать. Я с огромным трудом подавлял желание развернуться и уйти, пока меня не обнаружили. Преодолевая накативший страх, я медленно спустился к станции, и трижды тихонько постучал по огромному дубовому пню, торчащему из земли на этом месте, сколько я себя помню.

" Славка, это я! Я здесь, встречай, Хозяйка речная!"

"Опасность! Спасайся! Прочь от воды!"–завопило внутри меня. Не успев толком ничего сообразить, я рванул вверх по склону, наплевав, что оставляю за спиной реку.

Животный ужас заполнил всë моë сознание. Никаких мыслей не осталось, только желание бежать, бежать как можно быстрее и дальше отсюда. Спиной я чуял погоню. Что то тëмное гналось за мной, поднимаясь из реки, заполнив пространство позади, и оно настигало. Чей-то чужой взгляд жëг спину, вкрадчивый голос мягко говорил: «Обернись! Посмотри на меня!».

Еле преодолевая желание оглянуться, я взбежал по лестнице наверх. Здесь зов ощущался слабее, но всё равно, я, не задерживаясь, побежал в сторону выхода из парка, к Новозаводской улице.

С каждым шагом становилось легче.

Через какое-то время я понял, что зов исчез. Погони тоже не было, ужас, сковывавший меня двадцать минут назад отступил, только воспоминание о нём заставляло вздрагивать .

Самое время подумать.

Так, и что это было? Знамо что, точнее, не "что", а "кто". В том, что это Славкина работа, я не сомневался, ей вполне по силам такое устроить, только зачем? Может, я е чем-то обидел? Да нет, она бы сразу сказала... Гневаться ей на меня тоже, вроде, не за что, по крайней мере, я не припомню таких моментов.

Наверху было заметно теплее.

Отогревшись, я решил дойти до Лëши, если я и могу что-то узнать, то только у него.

В этот раз блуждал я недолго. Тропинка сразу привела меня к старому дубу рядом с заброшенным пионерским лагерем "Берëзка", за которым стоял небольшой, три на три, домик.

–Не гневись, Лесной хозяин, не со злобой я, прими подношение, да и целым-невредимым отпусти! -произнëс я древний наговор.

Выждав минуту, постучал в дверь.

– Дядя Лëша, это я! Что тут у вас стряслось? Меня только что Славка чуть не угробила!

Не успел я договорить, как дверца избушки распахнулась, и оттуда выкатился человек, ростом, примерно, метр шестьдесят, с тмной бородой до самой земли, в зелной , по колено, рубахе, холщвых серых штанах и босиком.

–Ой, тëзка! Судьба тебя ко мне привела, не иначе!

– Дядь Лëша, что случилось? Я чуть не помер, пока до тебя добрался!

– А то и случилось, Лексей, что беда у нас. Славка с ума сошла.

***

–Вот так. Аккурат с ледостава началось, ага. Я, значить, ужо травы прибрал, в дуплах усё переделал, да и на боковую до травеня собрался. И тут, вдруг, Славка заявилась. Глазишша-то шальны таки, что твои тарелки. «Что-говорит,-старый, спать навострилси? Смотри, голову свою не проспи, скоро Хозяин придёт, всех вас разбудит, всем вам задаст!». И засмеялась так, что ажно деревья потрескались. Я гляжу-а волосья то ейные собраны так ладно, волосок к волоску, и гребнем чёрным прихвачены.

–А гребень то тут причём, дядь Лёш? И причёска Славкина?

–То есть, как это, «причём»?- леший аж подпрыгнул от возмущения- Ты её видел с гребнем, и чтоб волосы уложены были, хоть раз? Вот-вот. Тогда-то я и подумал, что это в нём, окаянном, всё дело. Да и вытащить захотел. Не успел подумать, как такой ужас на меня накатил, что рванул я отседа, ног не чуя, а Славка рядом летела и приговаривала «Поделом тебе,дуб старый, не ты вешал, не тебе и снимать. Куда тебе до Хозяина,старик?»

Так и началось, ага. А дальше что было-ужасть одна! Заморозила Славка реку за ночь, не единой полыньи для утиц, которы не улетают, не оставила-так все бы и помёрли, если б я их у себя не приютил. Рыбакам-то, слышь, вообще на лёд выход заказан был: он, вроде бы, и толстый, добротный такой лёд, в две ладони твои, а сядет рыбак, как вокруг всё трещщыт, лёд-то, слышь, как расходится, рыбак, сталбыть, под него ухает, а льдины над ним смыкаются, и через миг усё пропадает, будто и не было ничего, даже снег нетронутый сверху.

А по весне перестала вообще до воды допускать. Утки, слышь, повозвернулись, а река то мёрзлая! А как вскрылась- всё едино, к воде не подходили, на берегу жили. Да какой там, на берегу! Вообще вниз не совались, тута все бедовали, тута и утят вывели. Нынешний выводок совсем воды не знает, так-то! Берегинь то местных и не осталось совсем, почитай, всех разогнала. Я попробовал ,было, сунуться, поговорить-да куда там! Как чёрный кто-то из реки поднялся, да и так на меня зыркнул, что я к месту едва не прирос. А Славка, слыш чо, на берегу сидит, гребнем ентим волосья чешет свои, да и в реку бросает. И песню ещщо поёть, слов не разобрал, но жуткая така! Вот Ляксей, я ужо хотел было за тобой послать кого, за подсоблением, а ты, вона, сам явился! Помоги ,не откажи, свои же все! Чую, в гребне дело. Забрать его у Славки надобно.

–Да чем же я тебе помочь могу, дядь Лёш? Я сам то до тебя едва живым добрался, еле от воды ноги унёс! И чёрного этого я почуял, гнал он меня… Я ближе ста метров к воде подойти не смогу, не говоря уж о том, чтобы у Славки гребень отбирать.

–Дык на берег то тебя никто и не гонит! Слухай сюды. У Славки сестра есть родна, тоже русалка, старше её намного, и мудрая, что твой Соломон. Недалече отсель живёт: по реке вверх, до речки Борисихи, тама есть курганы древние. К великому Кургану подойди, покличь Власту, да в этот рожок подуй,–леший протянул мне незамысловатую глиняную свистульку в виде кабанчика,–да и обскажи ей, что как у нас. Чую я, неспроста это. Зло появилось здеся, Лексей, какого я и не помню, а дед то мой мне рассказывал, да, что был некий Хозяин, туго тогда было…Сам бы сходил, да оставлять место нельзя, Славка-то из-за меня дальше не лезет, хоть в лесу пока порядок. А ты поспешай. Силу,что за Славкой стоит, я тоже чую, пока сопротивляюсь, а как дальше пойдёт…

–Хорошо, Дядь Лёш, сделаю, что смогу. На вот, кстати, леденцы, твои любимые, и «Фанту», Славке передай, коли отойдёт.

–Эх, тёзка, не отойдёт она, пока гребень этот проклятущий на ней, нутром чую. Ну, друг собинный, в путь. По реке здеся не иди, ещё не хватало, чтоб тебя Славка перехватила, с Хозяином ентим. До Холмов*  своих доберися, там ужо, за мостом, у Славки власти то намного поменее будет, можешь и рекой пойти.

–Разберусь, дядь Лёш.

–Стой! На вот, лучше ты бересту Власте передай, так оно попонятнее будет Да на словах тоже всё скажи! Особенно, как сам до меня бёг!

Интересно, куда меня леший засылает? Название то какое знакомое-Барисиха… Где-то я встречал похожее, причём недавно. И курганы…Так. Стоп.А где у нас в Москве есть курганы? Причём, не просто в Москве, а на западе? Сказал же леший, что вверх по реке надо. В Филях-Кунцево-Крылатском я таких мест не знаю, кроме Городища, но это явно не там. Что у нас дальше по реке? Строгино, Щукино, Красногорск. Там может быть? А вполне! Слава Богу, в двадцать первом веке живём, «Алиса» мне в помощь.

«По Вашему запросу найдено…»

Во как. Век живи-век учись, а дураком помрёшь. Я всю жизнь на западе Москвы живу, и только сейчас узнал, что в Митино, оказывается, древние курганы есть. И речка Барышиха. Оно. Точно, оно. Значит, завтра пойду искать Славкину сестру. Сегодня уже на транспорт не успею, поздно. Пешком, конечно, я туда не потащусь. До ландшафтного парка «Митино» то!

***

–Власта, Хозяйка речная, пришёл к тебе не со злобой, а за советом твоим мудрым! Не побрезгуй, помоги!

Я стоял перед самым высоким курганом, который нашёл в парке. Уж не знаю, его ли имел в виду Лёша, спросить то не у кого. Пусть будет этот. Если Власта усалышит зов, то, вероятнее всего, явится. Русалки-очень любопытный народ, она не устоит перед желанием узнать что это за человек её зовёт, причём по имени, да и рожком колдовским дудит.

–И что тебе от меня надо, человече?–голос, раздавшийся из-за спины, заставил вздрогнуть и обернуться.- Зачем пожаловал? Аль побаловаться решил? Знаешь, что я с такими баловниками делаю? А свистульку эту откель взял?

Позади меня стояла девушка. Злёные, с синим отливом, волосы, струились до самой земли, скрывая отсутствие одежды. Сходство со Славкой явно проглядывалось в чертах её прекрасного лица, только глаза смотрели по-другому. В них не было искры весёлого озорства, которую я хорошо помнил у младшей сестры.

–Не гневайся,Власта! Не враг я тебе, не озоровать пришёл, не зорить могил. Весточку принёс о твоей сестре Славии, и просьбу о помощи. Не откажи,Хозяйка, беда у нас.–сказал я ,протягивая Лёшину бересту русалке.

–Да, видать, действительно, беда, раз Древние человеку открылись…–сказала Власта, принимая бересту, и тщательно глядя мне в глаза. –Или нет…Поглядим.

Лицо русалки изменилось, как только её пальцы коснулись бересты.

–Рассказывай.

Я рассказал всё сначала- и как со Славкой познакомился, и как с Лёшей дружу, и как вчера с реки убежал.

–Вот что, мил человек. То,что ты до меня дошёл-только начало дела. Далее много труднее будет. А заканчивать его тебе, коли начал. Прав лешак твой, Тьма древняя пробудилась, силу набирает, останавливать её надо, иначе всем нам конец. Люди, скоре всего, ничего и не заметят, разве что такие, вроде тебя, а нам всем очень плохо будет. Пропадём мы. Поэтому тебя прошу. Ты единственный из новых, кому я доверить это могу.

–Славке это поможет?

–Не так, как ты это пока понимаешь, но да.

–Тогда я согласен. Что надо делать?

–Погоди, быстрый какой. Послушай сначала.

Было это давно. Ещё бабка моя не родилась. Жил на свете, далеко отсюда, в народе, что называют себя эрзя, колдун один. Был он другом русалок, берегинь, леших-совсем,как ты.

–Я не колдун, Хозяйка!

–Не перебивай. Так вот,жил он долго, много тайн познал, много добра сделал, и пришла пора ему умирать. Пришла к нему тогда Мара-Смерть, и сказала: «Велики дела твои, человече, велика сила и мудрость. Посему хочу тебя к себе в слуги. Будешь на страже стоять, мёртвое от живого отделять, чтоб навьи по белу свету не шарились, чтоб живые по нави не гуляли. Власть тебе дам над навьями, русалками, лешаками и всеми духами моими. За службу верную щедро тебя награжу: доля смертных людей тебя не коснётся. Согласен?»

Согласился колдун. Встал на стражу между Белым светом и Навьим царством. Избавила его Мара от участи смертных людей. А мы уж ему во всём помогали-и русалки, и мавки, и лешие. Так, много веков, мы хранили наказ Мары, блюли границу, служили и живым, и навьям.

Не углядели мы, как колдун этот меняться начал. Захотел стать на место Мары, да не просто, а над обоими мирами воцариться. Начал потихоньку силы набирать, некоторых сестёр к себе переманил посулами лживыми. Да только Мару не проведёшь. Заметила она поделки слуги своего. Не могла она его умертвить, поскольку сама же смертной доли лишила, и задумала в цепи заковать, силу колдовскую отобрать,и оставить навеки в царстве своём, под нашим приглядом. Сошлась она в битве с колдуном, и почти победила, как налетели на неё тринадцать сестёр наших, самых старых, самых мудрых, тех, которых хотела Мара в охрану поставить.

И у каждой в волосах по такому гребню было.

Знал колдун, что отнимет у него Мара власть над слугами своими, как только узнает о предательстве. Знал, и подготовился. Смастерил тринадцать гребней, что волю нашу подавляют, заставляют слушать Чёрный голос, подчиняться его приказам, и раздал самым сильным из моего народа. В их число вошла наша со Славкой пра-пра-прабабка.

Долго Мара билась с русалками. Понимая, что безумны они, старалась как можно меньше навредить, да только не выходило так. В конце концов испепелила нападавших, а колдуна уже след простыл.

Искали его двести лет,по вашему времени. Успел он ещё больше сил набрать и мудрости лихой. Опять сошёлся в битве с Марой, и тут уж чуть не победил, если бы не сёстры. Молодые русалки налетели на него, как коршуны, почти всех он убил, но Мара успела сплести заклятие и сковать врага.

Взяла  эти тринадцать гребней, да все ему в волосья то и повесила, приговаривая «Как ты хотел разум и силу у дочерей моих забрать, так пусть и у тебя убудет того же. Сидеть тебе здесь вечно!»

Было это тысячу лет назад. С тех пор так и сидит колдун в нави, выбраться не может, гребни всю его силу на себя забирают. И вот,один из них у Славки оказался. Значит, смог колдун его с себя снять. Если остальные двенадцать на месте, то у нас есть ещё время. Нужно тебе, мил человек, с Славкиной головы гребень этот сорвать. Пока она его носит-будет слушаться колдуна

–А почему ты думаешь, что остальные на месте?

–А потому что колдун сам не заявился. Не может, видать, гребни держат, только на то, чтоб Славкой вертеть, сил хватает.

–Понятно. Хозяйка, как же я гребень добуду, я же подойти не смогу даже на сто метров!

–Это здесь не сможешь. Скажи сначала, согласен, аль нет?

–Согласен, Власта. Славка-мой друг, а мы друзей не бросаем.

–Так тому и быть. Слушай сюда. На Белом свете ты не сможешь к Славке подойти. Надо тебе в Навье царство спуститься. Там голос Славкин намного слабее,да и сама она тоже. Но и в нави просто так ты её не одолеешь. Умеешь петь,человече?

–Да как сказать…Вроде неплохо пою,да.

–Есть у Славки одно слабое место. Песни она очень любит. Особенно колыбельные.

Если у тебя получится ей спеть, то она уснёт, и гребень твой. Принеси его мне.

Вот так вот. Сходил за хлебушком. Одно дело весть русалке принести, другое- Навье царство лезть. Да что уж теперь. Назвался груздем-полезай в кузов. Нельзя теперь заднюю включать. Не на кого больше Славке надеяться.

–Как же мне к Маре в царство то попасть, Хозяйка? Нет,я, конечно знаю один способ, но прибегать к нему не хотелось бы.

–Есть ещё способ. Был ты в том месте, где в навь спуститься можно. Тебе можно. Был даже рядом с Вратами, они на тебя свой отпечаток наложили. На юг тебе надо.

Течёт там река, Пахрой нынче называется. На ней плотина. Подходишь к ней, и идёшь направо по берегу. Там будет…

–Я понял, Хозяйка речная. Ты права ,был я в тех местах.Каменоломни старые,верно?

–Да, внизу сможешь войти в Навь.Каким образом- сам поймёшь, если Навь тебя пустит. И поторопись.Времени мало. Нынче же езжай.

Значит, Кисели. Давненько там не был, лет двадцать. Вот где моё юношеское увлечение спелестологией всплыло. Надо бы, конечно, экипироваться посерьёзнее, да времени нет. Будем импровизировать. Теперь домой, собрать транс, и в путь.

До Системы я добрался уже почти по темноте. В процессе сборов выяснилось, что за время моего многолетнего туристического простоя большая часть снаряжения пропала: кому-то что-то раздал, у кого-то что-то забыл, что-то выбросил, что-то от времени пришло в негодность. Более-менее сносно экипироваться мне удалось только к вечеру.

Вот и спуск.Те же самые бетонные кольца, идущие под наклоном, тот же дом, стоящий прямо над ними, та же плита,под которую надо проползать на брюхе, ныряя после неё вниз, к централу. Ну, с Богом. Включив налобник, я начал заброс.

Однако,здесь стало намного уже...Или это я стал значительно шире?

Привет, Кисели! Давненько не виделись! Двадцать лет назад я отсюда выбросился в последний раз, а сейчас , гляди-ка, как-будто не уходил никуда.

Луч фонаря выхватывал из темноты то неровные известняковые колонны, остатки от выработки, то валуны на полу. Сейчас сделаю отметку в журнале о забросе, и в путь.

«29.04.20…, Кренг (это был мой подземный позывной ), 18 часов 30 минут, стою в Сервике.»

Это старое правило тех, кто приходит в Системы. Забрасываясь, ты оставляешь запись в журнале, который,как правило, лежит недалеко от входа, где пишешь, кто ты, когда пришëл, в каком гроте будешь стоять. Когда вылезаешь, соответственно, оставляешь отметку о выходе.

Я немного подумал, и добавил к своей записи: «ищу Врата…»

За четыре часа петляния по штрекам, ракоходам и шкуродёрам, мне не встретились ни люди, ни крысы, ни Врата. Самое плохое- у меня нет представления, даже приблизительного, что я, собственно, ищу.

Я обошёл все места, мало-мальски похожие на порталы, врата, проходы.  Несколько раз выключал фонарь, и пытался поймать в себе какое-нибудь странное ощущение (ну, знаете, как это в кино, или романах про попаданцев бывает). Ни-че-го.

А время-то к одиннадцати, между тем. Уже и пожрать бы не мешало, да и выспаться надо, а завтра,со свежей головой, буду продолжать поиски, может, и придумаю что.

С этими мыслями я свернул в очередной штрек, направляясь к гроту, где собирался заночевать.

В Сервике кто-то был. Сквозь щели между камнями известняковой кладки пробивался свет. Кто это ко мне в гости зашёл,интересно? Вся Система пустая, гротов свободных-куча, в журнале я написал, что Сервик занят, последняя запись перед моей- три недели назад. Кому понадобилось идти в занятый грот,где один то человек с трудом помещается?

Ладно,разберёмся. Может,прочитали в журнале, где я встал, и поздороваться зашли.

На камне, возле входа в грот, сидела девчонка, лет семнадцать, не больше.

–Привет, ты Кренг?

–Привет, да, ты что-то хотела?

–Врата ищешь?

–Много будешь знать-скоро состаришься. Зовут тебя как?

–Валей. Можешь Ягой называть.

–Не очень ты на Ягу похожа.

–Да? А ты её хоть раз видел?

–Ладно, Яга-так Яга. Что хотела то?

–Не мог бы ты меня наверх проводить? Я, пока здесь ползала, ногу ушибла, а у меня транс тяжёлый, с такой ногой не дотащить.

–А наверху как потащишь?

–У меня тут дача, сегодня отлежусь,а завтра на такси уеду.

Ну, и чего с ней делать? Сидит, глазами лупает, ногу потирает. Не бросать же.

–Ладно, Валентина, доставим тебя до дачи в лучшем виде. Транс то твой где?

–Да прямо перед журналом лежит. Я уже на выход собиралась, поднять не смогла, а потом твою запись о забросе прочитала.

Странно, я не видел еë записи о забросе

До дома Яги я добрался уже порядком вымотанным. Два транса на плечах, ещё и пигалица эта на руку облокотилась, хромает идёт.

–Ну, вот и пришли. Зайдёшь? Время позднее уже, автобусов нет, на такси тебя в таком виде не посадят.

–Да я не на автобус,я обратно в дыру.

–Зайди хоть чаю выпей, куда тебе на заброс, ты себя видел? Выдохни,потом обратно полезешь.

–Нет ,Валь ,я женатый человек, мне неприлично чаи распивать в обществе незнакомых девиц.

–Я тоже замужем, между прочим, так что ты там себе ничего не думай!- девушка возмущённо засопела- Ничего такого я в виду не имела!

И то правда. Под землёй сегодня, мне сегодня , объективно, делать уже нечего. А вот чай горячий не помешал бы. Да и поесть я так и не успел.

–Всё,всё! Умолк, был неправ,извини. Веди, Яга, в свою избушку на курьих ножках.

Дом Вали был странным. Он стоял на небольших сваях, направив окна в сторону Пахры. На стене,выходящей к калитке, не было окон. Тропинка, ведущая в дом, проходила между двух клумб, на которых росло по одной ослепительно белой лилии.

Интересно, а должны ли они сейчас цвести?

–Проходи, располагайся. Извини, зеркал в доме нет, последнее три месяца назад кот разбил, с тех пор так и не завезли. Если надо, могу баню включить, у нас есть электрическая.

–А давай! Мужа твоего не стесню?

–Нет,ты что! Во-первых,он гостей любит, а во-вторых, его сейчас нет, он позже придёт.

Не то,что я прям так хотел в баню, но после четырёхчасового забега по пещерам и переноске двух тяжеленных трансов, привести себя в порядок, и правда, не помешает.

Через час я вымытый, напаренный и разомлевший, сидел за столом, рассматривая фотографии на стене.На одной из них, старой, ещё начала 20-го века, были изображены мужчина в военной форме, и девушка, поразительно похожая на хозяйку дачи. Фотография висела в деревянной раме, по краям которой искусной рукой были вырезаны и раскрашены красным лаком две гвоздики. Повсюду были вязаные кружевные поделки- и на старом неработающем телевизоре, и на подушках, на софе…Даже скатерть на столе, за которым я сидел, была связяна из шерстяной нити.

–Нравится,да?–Валя внесла в комнату поднос с иранским пловом (как это она сама назвала, по факту- рис с изюмом), небольшой стопкой блинов,и пиалой мёда.-Это хобби у меня такое, вязание. Ты угощайся, не стесняйся.

–Хобби? А основное занятие какое, хозяйка?

–Неужели не понял ещё?

–Да понял,хозяйка,понял.

–А раз понял, то ешь, и выматывайся, полночь близко.

Обратный путь до пещеры мы проделали в молчании. Перед входом Яга протянула мне шерстяной клубок.

–На, обвяжись. Не отвяжется, не порвётся, коли сам не захочешь, дорогу назад отыскать сможешь. А теперь в путь, время дорого. И фонарь свой здесь оставь, не понадобится.

Свет погас. На этот раз не надо было никуда лезть, я просто шёл, продираясь сквозь густую,как кисель,тьму. Сколько это продолжалось-час, сто лет, две секунды, я не знал, время не имело никакого значения. В какой-то момент мне показалось, что я был здесь всегда, сколько себя помню. Что со мной ничего другого не было, кроме этой нитки, этой тьмы и моего движения вперёд. «Я» практически растворился, слившись с окружающим пространством. Постепенно сопротивление стало усиливаться,заставив меня встать на четвереньки, и продолжить путь так. Я пополз, с трудом продираясь вперёд.

Из темноты выступили очертания некого прохода. Протиснувшись туда, я повернулся набок, высвобождая поочерёдно плечи, и, вдруг, сопротивление исчезло.

Я лежал на спине, и смотрел в небо.

В чёрное небо Нави.

*имеются в виду Крылатские холмы