Призрачный архитектор
Город Омна был странным: он казался вполне реальным, пока кто-то не пытался навести порядок. Любое вмешательство в обыденность вызывало эффект домино — стены обрушивались, улицы запутывались в лабиринты, а время словно застывало в треснувшем песочных часах. И только Нимур знал, что Омна — это сон.
Нимур был сновидцем. Не обычным, тем, кто видит обрывки и иллюзии, а тем, кто может ходить в чужие сны, как в соседние дома, и менять их. Его называли Архитектором снов, потому что он выстраивал порядок там, где хаос поглощал людей. Но каждая такая миссия оставляла след в его душе, словно чужие страхи и надежды были чернилами, впитывающимися в его кожу.
Сегодня он был вызван в самый странный сон за долгое время — во сне ребёнка по имени Лия. Девочка не говорила, но в её сновидении кричали все. Небо было покрыто трещинами, а люди ходили, держась за свои отражения, чтобы не исчезнуть. Нимур вошёл в сон через свой привычный ритуал — закрыл глаза, ощутив холод металла зеркала, и растворился в дрожащей тишине.
Он оказался на площади с рушащимися зданиями. Посреди хаоса стояла Лия, обняв плюшевого медведя. Её глаза были слишком взрослыми для такого юного лица.
— Ты Нимур? — её голос был тихим, но резал воздух, как стекло.
— Да, — он опустился на корточки, чтобы быть на её уровне. — Ты знаешь, зачем я здесь?
Лия кивнула, но не отпустила медведя.
— Все кричат, — сказала она. — Они хотят, чтобы я что-то сделала, но я не знаю, что. Если я ошибусь, они исчезнут.
Нимур огляделся. Люди, похожие на выцветшие фотографии, стояли поодаль, двигая губами, но без звука. Лия явно была центром этого сна, его осью. Её страх сковывал мир, как замёрзший лёд.
— Ты слышишь, что они говорят? — спросил Нимур.
— Только иногда. Они говорят разное. Одни говорят, что я должна быть сильной. Другие — что мне нужно уйти. А кто-то просто плачет.
Нимур положил руку на плечо девочки, но она вздрогнула и отступила на шаг.
— Ты боишься их? — мягко спросил он.
— Нет, — тихо ответила она. — Я боюсь себя. Если я их послушаю, что, если я сделаю всё неправильно?
Нимур прищурился, вглядываясь в трещины неба. Каждая трещина была символом нерешённого выбора, замёрзшего во времени. Ему нужно было узнать, что за выбор стоит перед Лией.
— Покажи мне, чего ты боишься больше всего, — попросил он.
Лия замерла. Медведь выскользнул из её рук, и вокруг них закружился ветер, унося обрывки криков. Земля разверзлась, и Нимур увидел огромный мост, висящий над бездной. На мосту стояли те самые люди-фотографии. Они были замершими, но их лица искажались в ожидании. В центре моста стояла ещё одна Лия, но взрослая — с пустыми глазами и дрожащими руками.
— Это я в будущем, — сказала Лия. — Она выбрала не то, и теперь всё рушится.
Нимур подошёл к мосту, его шаги эхом отдавались в пустоте. Он знал, что каждый элемент сна — это ключ. Он повернулся к Лие.
— Ты боишься ошибиться, но ведь никто не знает наверняка, что правильно. Может, вместо того чтобы слушать всех вокруг, ты выберешь то, что важно для тебя?
Лия нахмурилась.
— А если это тоже будет ошибкой?
— Ошибки — это часть пути. Даже мосты иногда трещат, но их можно починить, — сказал Нимур. — Важно не стоять на месте.
Лия посмотрела на своего двойника на мосту. Её маленькие пальцы сжались в кулак, и небо начало меняться — трещины исчезали, оставляя за собой яркие полосы света. Люди-фотографии медленно оживали, превращаясь в яркие силуэты.
Когда Нимур вышел из сна, он почувствовал, как холод зеркала снова коснулся его кожи. Он улыбнулся, понимая, что помог Лие сделать первый шаг. Но в его душе осталась тень её страха — как напоминание о том, что даже в снах решения оставляют следы.
