Полкоровы, или История про «хорошего» адвоката⁠⁠

Всем приветы. Давно и с интересом присутствую на Pikabu. Читаю всякое, но в силу работы особенно подсел на адвокатские истории (не так давно хороший автор проявился), туфту «как я валил лес совсем-совсем ни за что» и комментарии к темам, связанным с работой полиции (сцукисволочиинопланетяне, они сами торгуют/крышуют/в выходные дергают и тому подобное, ага-ага).

Имею и я кузовок удивительных историй, и еще множество хранится в надежном сейфе. Если что, не стесняйтесь спрашивать – отвечу )))

История про «хорошего» адвоката

Сам я еще адвокатом не был, когда познакомился с престарелым, но крайне активным адвокатом по прозвищу Полкоровы.

- Предоставьте мне адвоката! – кричали «кухонные бойцы», неаккуратно уделавшие супругов до переломов, комы или смерти. – Вы обязаны! Я право имею!

- Надо звать Полкоровы, - серьезно говорили следователи, тихонько ухмыляясь.

- Сцука ментовская, не лепи, а докажи! – настаивали «бывалые» гопники, досконально изучившие правила криминальной жизни кто по «Место встречи изменить нельзя», кто по «Бригаде».

- Вам будет предоставлен лучший защитник, - парировали с унылым видом следователи.

- Кто такой? – со знанием дела спрашивали «бывалые».

- Полкоровы! – громоподобно хохотали следователи.

В общем, Полкоровы был эталоном чего-то такого этакого.

«Что за странное прозвище?» - думал я, пока не узнал историю.

В некоем селе женщина убила мужа. Убила, на следующий день сама сообщила участковому. Убийство есть убийство, однако относились к женщине преотлично. Носились, как с писаной торбой, поскольку муж ее был редкой пьянью, бил ее, бил на глазах троих детей и мог за компанию навалять старшей дочери. Женщина вину признавала, показания давала в полном объеме. Вот только следователь записывал за ней не все, а давал самую выжимку (потом поясню).

Полкоровы на тех допросах присутствовал, кивал, рисовал что-то в блокнотике и очень красиво расписывался в протоколах.

Состоялся суд, на котором гражданка рассказывала примерно такое:

- Муж постоянно пил. Муж постоянно бил. И меня, и детей. Спасения никакого. Жила на грани бегства, но дети удерживали. В тот вечер пришел муж пьяным, выкрикнул обидное, а я ножичком-то его и…

Суд учел множество свидетельских показаний о побоях, материалы, положительно характеризующие подсудимую и отрицательно говорившие об убитом. Даже мать убитого высказалась в ключе:

- Пил сын. Крепко. Простите, люди русские, что такую тварь воспитала. А к невестке претензий не имею от слова вообще.

В итоге суд квалифицировал убийство по ст. 103 УК РСФСР (убийство без отягчающих) и назначил минимум, положенный по статье – три года лишения свободы. Правда, отбывать нужно было реально, а в условном наказании, которого просил Полкоровы, было отказано.

Полкоровы «проснулся» где-то к завершению процесса и догадался, что сие есть не убийство без отягчающих, а убийство в состоянии аффекта (тогда называлось «в состоянии сильного душевного волнения»). А если сильно постараться, что можно и на патологический аффект выйти, который вообще не наказуем по Уголовному кодексу (в теории, да). Кроме того, не мог Полкоровы стерпеть, что к нему не прислушались по поводу условки.

Прибыл он в село к матери женщины, красочно изложил свою позицию и заявил:

- Режь корову. За полкоровы я твою дочку на волю вольную выпущу.

Мать прониклась и отсыпала защитнику дочери стоимость половины коровы. Тот муторно, но добивается отмены приговора и возобновления дела по вновь открывшимся доказательствам. Молодого следователя, который ранее вел дело, не уволили, однако ссаными тряпками гоняли крепко. Полкоровы тем временем проконсультировал подсудимую, как полагал правильным, и снова ушел в спячку.

И тут выясняется…

Пил и бил. Пил и бил. Наконец женщина не выдержала. Уйти от мужа? Да как можно? Не по-христиански это. Общественность не поймет и ее же виновной выставит.

Решила она, что как только муж бросится на нее в следующий раз, она даст ему достойный отпор. Нет, не пойдет. Он и крепче, и сильнее, даже когда пьян. Решила она, заранее вооружиться, однако сомнения опять гложут. Убивать мужей раньше ей не доводилось, мало ли. Рассказала она задумку подруге, жившей по соседству. Та говорит:

- Ты детей к матери заранее отправь, мужа непутевого сама спровоцируй, а я услышу и прибегу. Вдвоем-то мы его легко в край вечной охоты спровадим.

Так и сделали.

Пьяный муж пришел, набросился с обычными претензиями, прискакала подруга и навалилась на мужчину, чтобы убийце было сподручнее нож в область сердца загнать.

А что делать дальше? Тетеньки затормозили, как «танчики» на старом ноутбуке. Посидели и подумали. Положили труп в ванную, решили распилить и по частям выбросить. Посидели и подумали. Стали решать, кто же из них будет тело разделывать. Посидели и подумали. Не решили, но догадались труп вывезти в степь и закопать поглубже. Посидели и подумали над тем, что говорить людям.

Постепенно убийца дошла до стадии принятия участи, выпроводила подругу и под утро сдалась участковому.

А это, извините, уже никак не прежняя квалификация. Это чистой воды убийство с отягчающими – предварительный сговор, группа лиц, от восьми лет шитья варежек до пятнадцати.

И участковый, и первый следователь были в курсе обстоятельств, но чисто по-человечески вошли в положение преступника в обмен на признание вины, в обмен на беспроблемные показания.

В результате убийце дали «ниже низшего», т.е. меньше восьми лет, но больше того, что было изначально. Примерно столько же дали и новой фигурантке по делу – подруге. А Полкоровы приезжал к матери осужденной еще раз и спросил:

- Мать, а мать, нет ли у тебя еще полкоровы? Уж в этот-то раз подчистую оправдаем. Ты мне доверься.

Спасибо за внимание. С надеждами на лучшее ухожу писать историю № 2 )))