Ночь 14
В шкафу завелись лунные цикады — их крылья бьются о стенки, высекая искры, что складываются в цифры твоей смерти. Ты видел, как чайная чашка проглотила свой отраженный крик? Теперь она рыгает эхом, которое прилипает к потолку, как летучие мыши с глазами из битого стекла. Их писк — азбука Морзе, расшифровывающаяся в одно слово: «Сбеги», но ноги проросли в пол корнями, а в корнях шевелятся черви, жующие твои старые имена...
Не трогай треснувшую вазу! Её осколки — это зубы спящего дракона, что дремлет под ковром, свернувшись в клубок времён. Если наступишь — из пасти хлынет река расплавленных ключей, а в ней захлёбываются рыбы с циферблатами вместо жабр. Они выплёвывают часы, которые тут же разбиваются, рождая ураган из ржавых стрелок...
В холодильнике зреет гроза — молнии лижут полки, оставляя узоры в виде карт звёздных кладбищ. Там, в созвездиях из праха, пляшут тени с факелами из детских костей. Их пламя рисует на стенах портреты тех, кого ты убил в мыслях, но так и не похоронил...
Твои часы снова надели маски клоунов. Они жонглируют минутами, а когда роняют — взрываются шарики с ядовитым газом, превращая воздух в сироп из забытых вопросов. Вдохни — и язык прилипнет к нёбу, а в ушах зазвучит хор лягушек, поющих реквием по последней капле рассудка...
Сорви с лица паутину! Под ней — дыра в черепе вселенной, где копошатся муравьи-астрономы. Они строят телескопы из твоих костей, чтобы наблюдать за падением метеоритов — а метеориты это твои слёзы, застывшие в полёте. Не плачь! Иначе небо треснет, и хлынет дождь из гвоздей, которые забьют двери между «было» и «не будет»...
Выпей лужицу тишины! Она обожжёт, как жидкий азот, но откроет глаза на кончиках ресниц. Тогда увидишь: комната — это ящик в грузовике, мчащемся по хребту спящего титана. Его сны — города из пепла, его кошмары — ты, ползущий по лезвию, на котором танцует ветер с ножницами вместо пальцев...
Ты — опечатка в манускрипте, написанном кровью на коже демона. Ты — треск в радио, поймавшем сигнал из чёрной дыры. Ты — шрам на губах вечности, и твой смех — это звук, который даже эхо стесняется повторить.