Наши за границей. Как путешествовали до революции⁠⁠

Поездки за границу долгое время были относительно редким явлением. Люди вообще не горели желанием путешествовать даже по своей стране, а о чужих могли разве что в книгах читать. Виной тому были и плохие дороги, и неподъемные для многих цены, и периодические ограничения на выезд. Если вы дипломат – все проще, бравый вояка, воюющий на чужбине – тоже, а вот просто любознательному человеку в поисках приключений сложнее. Долгое время было разделение на тех, кто едет по работе/ службе, по личным делам и просто путешественников, но под последними подразумевались больше те, кто отправился в путь в научных или образовательных целях (даже появился отдельный жанр в литературе – записки путешественника). «Слово турист» в привычном нам значении появилось в начале 20 века.

Для выезда за границу русскому путешественнику нужно было запастись загранпаспортом. И тут небольшое уточнение. Долгое время и обычный паспорт был далеко не у всех, это было, скорее, нечто вроде разрешения на перемещение за пределами своего региона. Пока человек в родных краях, у него документов могло и не быть вовсе. Если предстояла поездка, он получал паспорт у местных властей. Если речь шла о крепостном крестьянине, то ему помещик выписывал бумагу сам, с описанием внешности предъявителя и целей его поездки. Убежит – проблемы хозяина, будет пойман без документов – штраф опять же хозяину, а за границу он и так сам бы один не поехал. Что касается остальных, то в начале 18 века выезд был свободен, но затем  в 1725 году Петр I все же обязал выезжающих  получать загранпаспорт в Коллегию иностранных дел. Получить его было не очень трудно, и стоил он всего 25 копеек. Среди состоятельных семейств вообще было модно отправлять отпрысков на учебу за рубеж. Ужесточилось все после революции во Франции, а взошедший на престол Павел I запретил выезд молодежи вообще. К тому же еще до этого Екатерина II запретила ввоз из Франции многих товаров, а Павел добавил к их списку любую печатную продукцию. При Александре I запрет на выезд был снят, хотя во время Наполеоновских войн поток россиян заметно обмелел. При Николае I правила вновь ужесточились. Выезд запретили лицам от 10 до 18 лет. За сам загранпаспорт нужно было заплатить 500 рублей, кроме случаев, когда россиянин отправлялся на лечение. Для экономии многие предпочитали просто покупать у врачей липовые медицинские заключения. Хотя иногда и это не помогало, и человека не выпускали все равно, как, например, не разрешили зарубежный вояж Пушкину. При этом его товарища Николая Гоголя никто не задерживал, и он прожил в Италии 9 лет, именно там написав «Мертвые души» и многое другое. Женщинам обычно отдельно паспорт не выдавали, а их имена фиксировали в документах мужа, также как и детей. Отдельно от супруга они путешествовали крайне редко, и на это могло опять же потребоваться его официальное разрешение. От подделок загранпаспорт был защищен не так надежно, как сейчас, так что фальшивый купить было можно. Но не нужно, потому что, если человека с таким ловили, он мог совершить путешествие совсем не туда, куда ему хотелось бы.

За каждые полгода на чужбине владелец паспорта платил 100 рублей, и еще по 25 рублей за сопровождающих его лиц, включая родственников и прислугу. Паспорт был действителен в течение 5 лет для дворян, для остальных 3 года, затем нужно было вернуться. Если человек не вернулся, на его имущество налагалась опека. Также перед поездкой нужно было 3 раза подряд подать в газету объявление о своем отъезде (хотя объявляли и при отбытии куда-либо вообще, хоть в соседнюю губернию). Делалось это потому, что и тогда были «плохиши», которые могли наплодить долгов и сбежать от кредиторов, ищи-свищи потом их. С 1851 года срок отлучки сократился до 2 лет для дворян, для остальных до года, а доплата за каждые полгода подорожала до 250 рублей. В 1856 году Александр II сделал получение загранпаспорта бесплатным, полгода за границей стоили всего 5 рублей, а объявления в газете больше не требовались. При Александре III запретили выезд призывникам (кроме тех, кто отправился на учебу). Более мягкий режим был для моряков, некоторых купцов, жителей приграничных территорий. В качестве поощрений за хорошую учебу право на оплачиваемую зарубежную стажировку получали художники. За счет Московского училища живописи, ваяния и зодчества отправился в Европу Василий Перов, правда, быстро соскучился по Родине и вернулся досрочно. Академия художеств поощрила выпускника Карла Брюллова правом отправиться за ее счет в Италию.

До середины 19 века на въезде и выезде из городов были заставы. Примерно такую же заставу со шлагбаумом видел путешественник, пересекающий границу, только, если в городах имена проезжающих фиксировали с их слов, то на границе просили показать еще и паспорт. Надо заметить, что во многих странах была система станций, в целом схожая с российской. Вдоль дороги были трактиры и корчмы, также выполнявшие функцию гостиницы, рядом же размещались и почтовые станции, где нанимали транспорт.

Теперь немного о маршрутах. Чаще всего ездили в Европу. В Азию долгое время отправлялись либо по службе, либо совсем уж экстремалы, потому что путь, например, в Китай был долог, дорог, труден и часто опасен, а на границе могли все равно не пропустить, многие восточные страны были относительно закрытыми для иностранцев. Другие континенты тем более оставались экзотикой. Один из самых популярных маршрутов в 18 -начале 19 века – Петербург – Прибалтика – Германия, где главным «транспортным узлом» был Берлин – далее Франция, Швейцария или Италия (а иногда и все вместе). Такой путь выбрал для себя и Карамзин в своих «Записках путешественника» (1798): «Почта от Нарвы до Риги называется немецкою, для того что комиссары на станциях немцы. Почтовые домы везде одинакие – низенькие, деревянные, разделенные на две половины: одна для проезжих, а в другой живет сам комиссар, у которого можно найти все нужное для утоления голода и жажды. Станции маленькие; есть по двенадцати и десяти верст. Вместо ямщиков ездят отставные солдаты, из которых иные помнят Миниха; рассказывая сказки, забывают они погонять лошадей, и для того приехал я сюда из Петербурга не прежде как в пятый день. На одной станции за Дерптом надлежало мне ночевать: г. З., едущий из Италии, забрал всех лошадей. Я с полчаса говорил с ним и нашел в нем любезного человека. Он настращал меня песчаными прусскими дорогами и советовал лучше ехать через Польшу и Вену; однако ж мне не хочется переменить своего плана». В формально российской Риге «в трактире, где я остановился, хозяин очень услужлив: сам носил паспорт мой в правление и в благочиние (прим. полицейский участок) и сыскал мне извозчика, который за тринадцать червонцев нанялся довезти меня до Кенигсберга, вместе с одним французским купцом, который нанял у него в свою коляску четырех лошадей; а я поеду в кибитке». За ночевку и прочие услуги хозяин трактира содрал с Карамзина 9 рублей, большие по тем временам деньги. Далее путь вел в Курляндию, часть современной западной Латвии, которая была официально присоединена к Российской империи в 1795 году, а дальше в Польшу и Пруссию, затем Швейцарию, Францию. Разумеется, такое путешествие было по карману единицам.

Русские туристы в Швейцарии, гора Юнгфрау, 1913

Виз обычно не требовалось, но досмотр все же был: Для Карамзина «на польской границе осмотр был не строгий. Я дал приставам копеек сорок: после чего они только заглянули в мой чемодан, веря, что у меня нет ничего нового». Первой ввела визы Франция в 18 веке, а затем и некоторые другие страны, но фактически это была формальность. В паспорт ставили штамп о пересечении границы или, изредка, отметку о запрете. В Пруссии досмотров не было, но на въездах в города были заставы, аналогичные русским, где также записывали имена проезжающих, но без проверки документов. «Во всяком городке и местечке останавливают проезжих при въезде и выезде и спрашивают, кто, откуда и куда едет? Иные в шутку сказываются смешными и разными именами, то есть при въезде одним, а при выезде другим, из чего выходят чудные донесения начальникам. Иной называется Люцифером, другой Мамоном; третий в город въедет Авраамом, а выедет Исааком. Я не хотел шутить, и для того офицеры просили меня в таких случаях притворяться спящим, чтобы им за меня отвечать. Иногда был я какой-нибудь Баракоменеверус и ехал от горы Араратской; иногда Аристид, выгнанный из Афин; иногда Альцибиад, едущий в Персию; иногда доктор Панглос». Ну а далее путешественник мог продолжать свой вояж все дальше, насколько позволяют его финансовые возможности, любопытство или необходимость. Вторым популярным маршрутом в Европу стал путь из Петербурга через Финляндию и далее по Скандинавии. Но куда бы путешественник ни ехал, в большинстве случаев при остановке хотя бы на несколько дней в обязательную программу входил визит к соотечественникам. Русских туристов, фыркающих от мыслей о встрече с соотечественниками, тогда практически не было (ну кроме совсем уж мизантропов или лицах в бегах). Возможно еще и потому, что за границу могли ездить в основном люди состоятельные, а равноуважаемые «благородия» друг другу были рады. Языкового барьера у «благородий» тоже обычно не было, потому что образование позволяло хоть как-то, но объясняться. Узнать о земляках проще всего было у православных священников.

Открытка из Риги, 1912. Дама в окне вагона 2 класса

Радикальные изменения произошли с появлением железнодорожного транспорта. Были построены Петербурго-Варшавская железная дорога (1852 – 1862), по которой можно было добраться до Пруссии, а также дорога из столицы в Финляндию (1867 – 1870), Путешествия стали комфортнее, дешевле, а значит, доступнее для менее обеспеченной публики. Начали появляться даже туристические бюро, хотя считается, что самое первое российское агентство попытался организовать Вениамин Генш еще в 1777 году, но он, как владелец известного пансиона, продвигал поездки только с образовательными целями, включая посещение зарубежных университетов. Дело не пошло, а дальше еще и революция во Франции окончательно похоронила эту затею, и вернулись к ней еще не скоро. В 1885 году открылась фирма Леопольда Липстона. Удовольствие было не из дешевых. Тур в Италию на полтора месяца стоил около 800 рублей, трехнедельная поездка в скандинавские страны — 300−400 рублей. Турфирма не устанавливала четких дат отправки туристов за границу, а ждала, пока наберется группа из 10-15 человек, желающих отправиться по одному маршруту. Насколько успешна была данная фирма, неизвестно. Большинство предпочитало путешествовать самостоятельно. В 1869 году в Петербурге был издан «Путеводитель по России и за границей» с примерами маршрутов, описанием достопримечательностей и полезными советами туристам. А вместе с тем начал портиться «имидж» самих приезжих (не только русских). В литературе стали появляться образы комичных персонажей, которые едут, потому что модно, ничего не понимают, везде лезут, а иногда норовят что-то умыкнуть на память и нацарапать что-нибудь в духе «здесь был Вася». Самый известный пример – купец Иванов и его жена, про которых Николай Лейкин написал целый цикл произведений. Курьез случился с Николаем Пастуховым, владельцем и редактором мегапопулярного желтого издания "Московский листок". Однажды во Франции он сидел в ресторане и во время ужина регулярно сплевывал на пол. Позже ему в счет включили и цену оплеванного ковра - 50 000 франков. Он долго пререкался, но все же заплатил. Позже во всех иностранных заведениях он заранее спрашивал, можно ли там плеваться. В прочем, про него ходило много баек. С развитием железнодорожного сообщения некоторые европейские курорты оказались дешевле российских. В 1897 году Чехов писал, что в Ницце отдыхать дешевле, чем в Ялте. Ну а через 20 лет многим Россиянам пришлось отправиться за рубеж, увы, совсем не в турпоездки, но это уже совсем другая история.

Еще немного о дореволюционных путешествиях

Дорожные радости и печали 19 века. Как это было до поездов

Железнодорожная романтика до революции

Мой дзен, там тоже есть интересное

https://zen.yandex.ru/id/5edf83405d6a463a369793b5