Монолог: Исповедь Пожарного
(На сцену выходит человек в помятой, чистой гражданской куртке, но в тяжелых, явно рабочих ботинках. В руках — старая, видавшая виды пожарная каска. Он смотрит в зал. Пауза).
Вы знаете, что такое тишина? Нет, вы не знаете. Тишина — это когда телефон молчит. Это самое прекрасное звуковое сопровождение в мире. Но если он зазвонил… Всё. Конец тишине. Началась жизнь. Причем чужая, и, как правило, в самом неудачном её проявлении.
Нам ведь как кажется со стороны? Красивая машина. Красная. Сирена воет, все разбегаются. Мальчишки смотрят с завистью, девчонки — с надеждой. Романтика! Скажу вам честно: романтика заканчивается ровно в тот момент, когда ты надеваешь на себя тридцать килограммов брезента, резины и железа. Тридцать килограммов! В сорокаградусную жару. Чтобы пойти туда, откуда даже тараканы уходят с чемоданами.
У нас в части есть инструкция. Толстая такая книжка. Там написано всё. Как ходить, как дышать, как спасать по науке. Написано красиво. Одно не учли — огонь эту книжку не читал. Он вообще парень неграмотный, действует без согласования с министерством.
Приезжаешь на вызов. Дым столбцом. Внутри — ад. Ты должен бежать спасать. Но сначала… Сначала ты должен победить шлагбаум. Шлагбаум во дворе — это главный враг пожарной охраны России. Он непобедим. За ним стоят три машины, припаркованные так, будто их сбрасывали с вертолёта. И хозяева этих машин смотрят на тебя из окон с интересом: «Ну давай, командир, протиснись. У тебя же казенный ЗИЛ, а у меня бампер крашеный».
Ладно, прорвались. Разворачиваем рукава. Рукав — это то, что обыватель называет «шланг». Назовешь при пожарном «шланг» — он тебя этим шлангом и перекрестит. Вода пошла. И тут из подъезда выбегает ОН. Хозяин квартиры. Живой, здоровый, в одном носке. И кричит: Там у меня ноутбук! И заначка в шкафу, под пододеяльниками! Спасите заначку!
Ты смотришь на него сквозь запотевшее стекло маски и думаешь: «Родной мой. Там сейчас плавится чугунная ванна. Твоя заначка уже стала частью мировой инфляции. Ноутбук улетел в облако в самом прямом смысле. Скажи спасибо, что ты сам стоишь тут и дышишь этим свежим, загазованным воздухом».
Знаете, что самое страшное на пожаре? Нет, не огонь. К огню привыкаешь, он понятный. Он горячий и жрёт всё подряд. Самое страшное — это паника. Когда человек закрывается в ванной и включает воду. Он думает, вода его спасет. А вода в горящем доме закипает за пять минут. И получается баня. Но не та, с вениками, а та, откуда не возвращаются.
Или вот еще. Нас часто спрашивают: «А почему вы приехали без воды?»
Граждане! Милые! Ну как — без воды? Мы же не на пляж приехали. В машине цистерна — три тонны. Семь атмосфер давление. Нам этой воды хватает ровно на пять минут работы. Пять минут! Если за это время мы не нашли гидрант — всё, мы стоим красивые, в касках, а дом горит дальше. А гидрант… Гидрант у нас где? Правильно, под мерседесом того самого гражданина, который не успел убрать машину. Круг замкнулся. Абсурд? Абсурд. Но мы в нем живем.
И вот ты выходишь оттуда. Лицо черное. Брови обгорели — теперь всегда удивленный взгляд. Садишься на подножку машины. Закуриваешь. Знаю, вредно. Но после того, чем я там дышал, сигарета кажется горным воздухом Альп.
Подходит бабушка. Дрожащими руками сует тебе пирожок с капустой. Теплый. Спасибо, сынок, — говорит. — Спасли котика.
Дом сгорел, заначка сгорела, ноутбук в облаке. А котик жив. Сидит, скотина усатая, облизывается. И ты смотришь на этого котика, на эту бабушку, на этот пирожок… И понимаешь.
Жизнь — она ведь очень короткая. И очень горючая. Сгорает моментально. Секунда — и нет. И пока мы тут спорим, делим что-то, пишем инструкции — где-то просто идет дым.
Поэтому я вам так скажу. Храните заначки в банках. Машины ставьте по-человечески. И ради Бога… не курите в постели. Нам очень хочется посидеть в тишине. Хотя бы до утра.
(Улыбается, надевает каску на голову, машет рукой и уходит со сцены).