Модест Логарский.
Командир 668‑го отдельного отряда специального назначения (ооСпН) подполковник Модест Рыжик.
Модест Логарский — так «за речкой» звали его враги. Для друзей и подчиненных он навсегда остался «Батей». За опыт. За профессионализм. За мудрость и сохраненные жизни.
В историю афганской войны 668 ооСпН вошел как «Баракинский». Это негласное наименование пошло от названия небольшого городка — Бараки-Барак, приютившегося у подножия величественной трехглавой горы Мир-Абдаль-Сахиб. Рядом с этим городком находился пункт постоянной дислокации отряда. Там, на холмистых равнинах, окаймленных древними, помнящими еще Александра Македонского, нагромождениями скал, в сумрачных каменистых ущельях приграничной провинции Логар разведчики прошли полный огненный курс так называемой малой войны. Научились воевать дерзко, грамотно и умело. И во многом успех их действий зависел от командира. О нем сегодня рассказ.
Ввод в Афганистан
В Афганистан «баракинцев» ввели осенью 1984 года. При формировании 668 ооСпН отказались от его комплектования жителями Средней Азии. К тому времени ставка на представителей мусульманских национальностей, оправдавшая себя в декабре 1979 года, потеряла актуальность. Согласно легенде, по всем документам он проходил как 4‑й мотострелковый батальон.
Первое место дислокации — местечко Калагулай под Баграмом. «Квартировали» в расположении мотострелкового полка, который в ходе очередной Панджшерской операции передислоцировали в Руху. Жизнь проходила под рев авиационных двигателей — палатки находились в километре от взлетно-посадочной полосы баграмского аэродрома.
Здесь отряд приобрел первый боевой опыт. Здесь же разведчики понесли первые потери, которые «наверху» связывали с промахами в планировании и организации боевых выходов. Эффективность и целесообразность применения отряда также вызывала много вопросов у руководства ГРУ. Разведчик спецназа — штучный
специалист. Его подготовка требует времени, значительных средств и усилий. И применять его надо точечно. Согласно предназначению и подготовке. А не для устранения бреши в армейских операциях.
К концу января 1985 года назрело решение о замене командира отряда майора Игоря Юрьева. Слухов и домыслов по этому поводу ходило много. Однако приводить их здесь я не буду. Остановимся на бесспорном факте: спустя месяц должность командира 668 ооСпН принял подполковник Модест Рыжик.
Офицер с редким именем
Имя свое Рыжик получил от батюшки, крестившего его в далеком 1943 году. Услышав зычный плач младенца, так похожий на его громогласный бархатный бас, святой отец благословил дитя:
— Коль голоса похожи, пусть и имена будут одинаковые.
Так и нарекли мальчонку православным именем Модест, что означает «скромный». Однако судьба ему выпала яркая и значительная.
…Назначение на должность командира отряда для офицера стало полной неожиданностью. В январе 1985 года он успешно командовал батальоном 3‑й гвардейской отдельной бригады специального назначения, которая дислоцировалась в Группе советских войск в Германии (ГСВГ). Ничто не предвещало резких перемен в судьбе комбата: из пяти положенных для службы в ГСВГ лет прошло только два с половиной. Совсем недавно батальон Рыжика успешно сдал московскую проверку, достойно отстояв честь соединения.
Возглавлял комиссию генерал армии Пётр Ивашутин, в то время начальник Главного разведывательного управления — заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. О требовательности этого генерала к проверяемым в войсках ходило много историй. Сдать ему проверку на оценку «удовлетворительно» считалось большой удачей. Подчиненные Рыжика практически все установленные для проверки дисциплины сдали на оценку «отлично». При всей въедливости и принципиальности проверяющих придраться им было не к чему. Несмотря на это соединению в итоге поставили «хорошо». Почему? А чтобы было к чему стремиться!
Богатыря с редким именем, подчиненные которого так лихо сдали проверку, генерал запомнил.
Потому, когда в Афганистане возникла необходимость срочно заменить командира отряда, в 3‑ю гвардейскую обрСпН пришла телеграмма: «Откомандировать подполковника Рыжика Модеста Ивановича в Афганистан». И дата: «11 февраля 1985 года».
Дальше события развивались стремительно. Спустя несколько дней Рыжик был уже в Москве. На инструктажи ушло не больше недели. Прививки не делали.
Перед отлетом генерал армии Ивашутин пригласил офицера на беседу, стал внимательно рассматривать офицера, как будто видел его в первый раз.
— Не боишься в Афганистан ехать?
— Никак нет.
— Не на учение едешь. На войну. Там сейчас жарко. Ситуация непростая. Надо перекрыть дорогу караванам. Как ты думаешь, получится у тебя? Как воевать-то будешь?
— Посмотрим, товарищ генерал. Думаю, что получится.
Генерал задал еще несколько уточняющих вопросов по службе. Потом спросил, есть ли квартира в Союзе у семьи. Он помнил, что семья находилась в Группе советских войск в Германии, ей предстояло в ближайшее время вернуться на родину. С квартирой ситуация была не самая лучшая. Прапорщик, который занял жилплощадь Рыжика, категорически отказывался ее освобождать. Ивашутин пообещал этот вопрос решить.
И уже прощаясь, заметил:
— А как ты с таким-то ростом в танке поместишься?
— Так мы же в танках не ездим, товарищ генерал армии. Мы же в основном «на броне»…
— Ну, да… Удачи тебе, сынок.
Удача офицеру спецназа была нужна, как никогда…
Легенда спецназа
В отряде назначение нового командира одобрили. Этого обладающего огромным ростом и внушительным телосложением подполковника, который одним своим видом внушал спокойствие и уверенность, в спецназе знали и уважали.
Еще до прибытия в Афганистан о подполковнике Рыжике в войсках ходили легенды. Особенно любили рассказывать историю о поверженных элитных овчарках погранвойск одной из сопредельных с Советским Союзом стран Варшавского договора.
…Дело было во время учений по реальному переходу Государственной границы, которые проходили на территории Краснознаменного Белорусского военного округа. Модест Рыжик, в то время командир роты легендарной
5‑й отдельной бригады специального назначения, возглавлял одну из семи разведгрупп «нарушителей». По их следу пустили двух служебных собак. Лучших. Прекрасно обученных. Два живых, заточенных на уничтожение клыкастых механизма, остановить которых могут только вовремя подоспевшие инструкторы…
Рыжик остался прикрывать отход группы.
Сложно описать словами шок и ужас пограничников соседней державы, когда они обнаружили бездыханные тела своих элитных псов, с которыми, судя по всему, расправились практически голыми руками. Без применения огнестрельного оружия. Тихо и бесшумно. В считаные секунды. …Когда же союзники узнали, что это дело рук одного человека, они просто отказались поверить услышанному. Пришлось явить миру уникального смельчака.
— Можете еще двух пустить, коли не жалко. Увидите, как это делается, — сказал Модест иностранным офицерам.
Из семи вышедших на задание разведгрупп, проникнуть на сопредельную территорию удалось только двум. Одной из них командовал Рыжик…
К слову, эту историю белорусские разведчики до сих пор передают из уст в уста с нескрываемым уважением и восторгом.
«Гнездо непуганых душманов»
Вскоре после прибытия нового командира в первых числах марта отряд перебросили в провинцию Логар. Местом дислокации определили район города Бараки-Барак. Хотя «город» для этого поселения было слишком громкое название. Скорее — внушительных размеров кишлак.
Сформировали довольно большую колонну. Около 300 машин. Построили ее по спирали на плацу. Определили задачи подразделениям. Проверили связь.
В путь двинулись ранним утром 3 марта. Наиболее опасный участок в районе Алихейля, который духи облюбовали для засад и минирования, проскочили без происшествий. Ни подрывов, ни раненых, ни отставшей техники.
Местом обустройства отряда выбрали участок в степи размером 100 на 300 метров. Неподалеку в прочных каменных сооружениях располагался 3‑й батальон 56‑й десантно-штурмовой бригады. Одни говорили, что это старые английские казармы. Другие утверждали, что здания эти в свое время принадлежали миссионерам англиканской церкви. Как бы там ни было, но строили их отличные мастера на века.
Рядом серой лентой бежала Гардезская дорога. За ней приютились низкорослые, прибитые к каменистой земле кишлаки. Между дорогой и кишлаками шумливо перекатывалась по камням небольшая речушка Логар. Чуть в стороне от лагеря стояла разрушенная мечеть. Где-то в километре от нее жил своей неспешной размеренной жизнью кишлак Суфла.
С двух сторон лагерь подковой огибала трехглавая гора Мир-Абдаль-Сахиб. На противоположном ее подножии, километрах в одиннадцати от Суфлы широко растекается тот самый Бараки-Барак, окруженный зарослями знаменитой баракинской зеленки.
Места здесь глухие, неприветливые, суровые. Как называли их уже успевшие обжиться здесь десантники — «гнездо непуганых душманов», коих в округе водилось несчетное количество. В одном только Бараки находилась вооруженная душманская группировка — около шести тысяч человек. На свои исконные земли чужаков они не пускали. Несколько раз советские войска при поддержке афганской армии пытались установить контроль над этой территорией, но ни одна операция успеха не имела. И мало кто решался соваться в прохладные тенистые кущи без крайней на то нужды.
Даже удалые десантники старались не лезть на рожон. До прихода спецназа они в основном сопровождали советские колонны, идущие на Гардез, очищали дорогу от душманских мин. Минами дорога была нашпигована, точно баранья лопатка чесноком. В Афганистане минирование поставили на поток, превратив в успешный, хорошо оплачиваемый бизнес.
Не только подрыв техники шурави, но и установка мины щедро оплачивались душманами. Западные покровители не скупились на денежные вливания. И дехкане могли заработать на порядок больше и легче, нежели поливая потом под палящим солнцем скупую на урожай землю с киркой и мотыгой в руках. Установить мину было несложно. Впрочем, выбор у местного люда был, если честно, невелик. Либо ты соглашаешься сотрудничать с душманами и получаешь огромные по меркам нищей, воюющей страны деньги. Либо рискуешь ускорить встречу со своими праотцами…
В кишлаках на крохотных делянках, как правило, работали старики, женщины и дети. Подростки и взрослые мужчины шли в банды. Днем они мирные дехкане. Машут тебе рукой, улыбаются. Ночью поставят мину, осуществят подрыв — получат причитающееся вознаграждение. Ничего личного, только бизнес.
В той стране и на той войне все имело свою цену. Размер оплаты зависел от вида подорванной боевой техники, количества погибших военнослужащих. Так, транспортная машина стоила от 100 —150 тыс. афгани. Подрыв БТР — около 200 — 250 тыс. афгани. Танк — уже 400 тысяч. В переводе на конвертируемую валюту — около 20 тысяч долларов США. Свою цену имели и жизни солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров. Это был прейскурант смерти. Чем крупнее звезды — тем значительнее сумма. Отработал — получи.
Благодаря многочисленным информаторам, которые тоже получали свою долю, душманы, как правило, заранее знали, где и когда должна пройти колонна шурави. И накануне ночью черные юркие тени скользили вдоль дорог, после чего на них появлялись фугасы или мины. Нередко «сюрпризы» устанавливали буквально за несколько минут до появления головной машины.
Потому саперы без работы не сидели. После очистки дороги десантники выставляли посты охраны. При необходимости они могли «шумнуть» душманов, нанести неожиданный удар. Однако набеги эти были эпизодичны. Самостоятельно с бандами и против караванов они воевали редко. Но если уж ввязывались в бой, то дрались на славу. Точно черти. Это вызывало у врага заслуженное уважение. Что-что, а воинскую доблесть, отвагу и мастерство в Афганистане ценить умеют.
Продолжение следует…