Миллион в чемодане.
Миллион в чемодане
Александра Клюкина
Зарисовка была написана, когда мы свято верили в лучшую жизнь в нашем селе, в разделение районов: Холмогорского и Емецкого.
«Емецкому району быть!»
Миллион в чемодане
(или кто кого переврёт).
Включаю утром телевизор. Ба! Глазам своим не верю. Едет на одноколесном
лисапеде сам Михаил Сергеич с большущим мешком и прямо ко мне в
комнату. От мешка исходит такое сияние, словно от хвоста жар-птицы. Я
застыла в изумлении, а Михаил Сергеич посадил меня на лисапед, и мы
взлетели с ним на прозрачное кружевное облако.
- Рональду Рейгану понравился наш фильм «Москва слезам не верит» и
песня Александры в исполнении Татьяны и Сергея Никитиных, - говорит мне
Михаил Сергеич. – Растроганный Рейган принес миллион долларов в
большущем чемодане и велел подарить их русской женщине с именем
Александра и с самыми красивыми глазами. Вот я и привез их тебе, милая
Александрочка!
Все завихрилось, закружилось в моей голове, радужные мысли стали
сменять одна другую. «Что я буду делать с таким богатством?» Куда и кому
отдам я этот миллион?» - думаю с тревогой. А внутренний голос шепчет:
«Возьми хоть себе на сапоги». Но я и слышать его не хочу. С детства нас
учили: прежде думай о Родине, а потом о себе. И я решила отдать миллион
на строительство больницы в своем родном селе Емецке.
Растроганная и счастливая, я хочу обнять Михаила Сергеевича и
…теряю равновесие. У-ух! Лечу на нашу грешную землю, мешок за мной.
«Да, - думаю, не зря говорят: прежде чем лететь на крыльях любви, подумай
о парашюте». Смотрю: чем ближе к земле, тем мешок становится меньше и
меньше. «Неужели инфляция действует и на американские доллары? Только
почему они в мешке, а не в чемодане, - думаю я. – Да, не зря, наверное,
гуманитарную помощь во вспомогательную школу американцы доставляли
сами».
Конечно, видит Бог, самого Михаила Сергеича я ни в чем уличать не
собираюсь.
Боже мой, что это? На границе Емецкого и Холмогорского районов
стоит рать неисчислимая. Навстречу мне движутся существа, похожие на
разных зверушек, с кольями и щитами. Я догадалась, что это войска из
личной охраны главы администрации Холмогорского района. Самый
страшный и толстый воин держит в руках
большущий Главский Указ о передаче моего незаконно нажитого миллиона
на строительство больницы в Холмогорах, так как денег, которые «пробил» в
Москве главный хирург,
холмогорцам не хватает. Я хочу возразить, но не могу сказать ни слова. Как
же так?! Ну, хоть какая-то доля от миллиона мне полагается!...
Бух! – падает мешок на землю, - его тут же схватили, меня чуть не
арестовали, хорошо, что успела вовремя вскочить на лисапед, который летел
вслед за мной. Как же так?! Где же, правда? «Правды нет, и не будет до 2003
года» - сказал мне лисапед голосом робота. Я поверила. Ведь надо же
человеку во что-то верить. Без веры жить нельзя. Кто-то всё ещё верит в
коммунизм, кто в Бога, а кто-то и просто в возрождение родного села, в
возможность нормальных условий работы.
1992 год.
Александра Клюкина
Зарисовка была написана, когда мы свято верили в лучшую жизнь в нашем селе, в разделение районов: Холмогорского и Емецкого.
«Емецкому району быть!»
Миллион в чемодане
(или кто кого переврёт).
Включаю утром телевизор. Ба! Глазам своим не верю. Едет на одноколесном
лисапеде сам Михаил Сергеич с большущим мешком и прямо ко мне в
комнату. От мешка исходит такое сияние, словно от хвоста жар-птицы. Я
застыла в изумлении, а Михаил Сергеич посадил меня на лисапед, и мы
взлетели с ним на прозрачное кружевное облако.
- Рональду Рейгану понравился наш фильм «Москва слезам не верит» и
песня Александры в исполнении Татьяны и Сергея Никитиных, - говорит мне
Михаил Сергеич. – Растроганный Рейган принес миллион долларов в
большущем чемодане и велел подарить их русской женщине с именем
Александра и с самыми красивыми глазами. Вот я и привез их тебе, милая
Александрочка!
Все завихрилось, закружилось в моей голове, радужные мысли стали
сменять одна другую. «Что я буду делать с таким богатством?» Куда и кому
отдам я этот миллион?» - думаю с тревогой. А внутренний голос шепчет:
«Возьми хоть себе на сапоги». Но я и слышать его не хочу. С детства нас
учили: прежде думай о Родине, а потом о себе. И я решила отдать миллион
на строительство больницы в своем родном селе Емецке.
Растроганная и счастливая, я хочу обнять Михаила Сергеевича и
…теряю равновесие. У-ух! Лечу на нашу грешную землю, мешок за мной.
«Да, - думаю, не зря говорят: прежде чем лететь на крыльях любви, подумай
о парашюте». Смотрю: чем ближе к земле, тем мешок становится меньше и
меньше. «Неужели инфляция действует и на американские доллары? Только
почему они в мешке, а не в чемодане, - думаю я. – Да, не зря, наверное,
гуманитарную помощь во вспомогательную школу американцы доставляли
сами».
Конечно, видит Бог, самого Михаила Сергеича я ни в чем уличать не
собираюсь.
Боже мой, что это? На границе Емецкого и Холмогорского районов
стоит рать неисчислимая. Навстречу мне движутся существа, похожие на
разных зверушек, с кольями и щитами. Я догадалась, что это войска из
личной охраны главы администрации Холмогорского района. Самый
страшный и толстый воин держит в руках
большущий Главский Указ о передаче моего незаконно нажитого миллиона
на строительство больницы в Холмогорах, так как денег, которые «пробил» в
Москве главный хирург,
холмогорцам не хватает. Я хочу возразить, но не могу сказать ни слова. Как
же так?! Ну, хоть какая-то доля от миллиона мне полагается!...
Бух! – падает мешок на землю, - его тут же схватили, меня чуть не
арестовали, хорошо, что успела вовремя вскочить на лисапед, который летел
вслед за мной. Как же так?! Где же, правда? «Правды нет, и не будет до 2003
года» - сказал мне лисапед голосом робота. Я поверила. Ведь надо же
человеку во что-то верить. Без веры жить нельзя. Кто-то всё ещё верит в
коммунизм, кто в Бога, а кто-то и просто в возрождение родного села, в
возможность нормальных условий работы.
1992 год.