Ковш шамана. Мистика. (35)⁠⁠

Продолжение...

— Когда путешествуешь между мирами, — объяснял он нам, — важно уметь быстро переключаться между ними. И это связано не только с визуальным восприятием, но так же с другими ощущениями изменения пространства. Когда восприятие поменялось, то шаман, находясь в новых условиях, должен быстро почувствовать себя в новом качестве. Это и ощущения объёма пространства, и визуальная составляющая, и тактильные ощущения. К этим новым условиям шаман должен привыкать моментально, для того чтобы чувствовать себя как рыба в воде.

— Вторая задача, — продолжал Садыбай, — это запомнить момент этого перехода, прочувствовать его, чтобы потом изменять восприятие самостоятельно, когда это понадобится.

— Если это нужно для путешествия между мирами, — спросил я позже Садыбая, — то почему просто не воспользоваться Проводником?

— Проводник переносит только по известным мирам, — начал объяснять он, — то есть, условно, туда, где ты уже был. Ты не можешь ему сказать: “Унеси меня туда, не зная куда”. Для исследования миров шаману как раз нужно учиться самому искать способы перемещаться между ними.

Мы продолжали заниматься, но я всё равно не понимал, что нужно делать, пока однажды, во время практики с камнем, я вдруг заметил, что он как будто начал увеличиваться у меня в руке. Я не запомнил, как это произошло, но вдруг оказалось, что я не держу камень, а наоборот, я как будто прислонился к нему. Он стал огромных размеров — величиной с дом, и было странное ощущение того, что я одновременно чувствую его в своей ладони и одновременно чувствую его, как мегалит, к которому я прижался.

Я не запомнил этого перехода восприятия — в тот момент, как я обратил на это внимание, он уже произошел, и я только с изумлением наблюдал за всем этим. Следующий перелом восприятия произошёл в практике с верёвкой — в один момент я вдруг понял, когда смотрел на другой конец верёвки, что расстояние до дерева, к которому она была привязана, находится не в двух метрах, а в нескольких километрах от меня. И я сам или слишком маленький, или я вообще не человек, а что-то другое, потому что я никак не мог понять, где границы моего тела и в каком отношении пропорций оно находится к окружающему миру.

Когда я рассказал Садыбаю о своих ощущениях, он посоветовал не спешить и сосредоточиться на моменте перехода из нормального восприятия в другое. Потому что мне нужно сохранить то, как это происходит, чтобы можно было вернуться и начать заново, если нужно.

Я понимал его наставления, но никак не мог осознать этот переход — я вдруг уже оказывался в этом измененном состоянии, и оно меня захватывало полностью. Это было бесконечно интересно — наблюдать за этими ощущениями.

Однажды я сидел в комнате — положил руку на камень и закрыл глаза. Садыбай делал так, чтобы в комнате никого больше не было во время практики. Паша в это время был в другом месте. Примерно через полчаса я почувствовал, что всё изменилось — на этот раз не камень стал огромным, а я вдруг превратился в великана. Я вдруг ощутил, что камень под моей рукой очень-очень мал, и мои глаза от него находятся на огромном расстоянии — около десяти или больше метров. Всё вдруг вытянулось, и как будто не только мое тело стало огромным, но и сама комната стала бесконечно огромных размеров. Я сидел с закрытыми глазами, но чувствовал, что противоположный угол, где смыкаются две стены и потолок, находится от меня на расстоянии нескольких километров.

Это было удивительное ощущение, и я продолжал изучать его — перенеся внимание на ладонь, я вдруг понял, что рука, лежащая на камне, сама исполинских размеров. И когда я попробовал прислушаться к ощущениям всего своего тела, то вдруг обнаружил, что я не чувствую свое тело как тело, а только как нечто огромное и бесформенное, лишенное границ. Я решил открыть глаза, чтобы проверить это, и вдруг действительно обнаружил, что противоположная стена находится от меня очень далеко, и хоть я и сам гигантских размеров, комната еще больше, и до противоположной стены действительно километры пространства.

Я сидел прямо и смотрел в противоположную стену, полностью расфокусировав внимание, но когда я решил сфокусировать взгляд и вернуть обычное восприятие, вдруг всё в пространстве комнаты замелькало и затряслось, как при землетрясении. Вокруг меня появился как будто невидимый ветер, и он рвал в клочья всю реальность и в то же время возвращал обратно. Это всё происходило с невероятной скоростью. Меня обуял невозможный страх — я знал, что нахожусь в комнате, но в то же время ещё где-то, и я сам или кто-то вместо меня смотрит на эту комнату совершенно по-иному. Мне хотелось позвать Садыбая на помощь, я понял, что где-то застрял, и это всё вызывало во мне дикий ужас — мне казалось, что я больше не вернусь обратно в нормальное состояние.

Я хотел протереть рукой лицо, но когда я поднял её, мне это показалось настолько стремительно быстрым, что я испугался ещё сильнее. Я попробовал опустить руку максимально медленно, но я чувствовал двойственность в этом ощущении — одновременно моя рука опускалась бесконечно медленно и одновременно я сделал это за долю секунды.

Это вызвало во мне ещё больший страх. Я решил подняться и выйти на улицу, чтобы найти Садыбая, и постарался подняться медленно и спокойно, но всё произошло так же, как и с рукой — я делал это бесконечно быстро и бесконечно медленно одновременно.

Пространство вокруг так же было в движении, но не предметы или стены комнаты, а то, что находилось как бы “за ними”, и это всё хаотично крутилось и мелькало. Я видел, как оказался возле двери моментально, как только подумал об этом, и одновременно с этим я видел, как я прожил чуть ли не целую жизнь, пока добрался до неё.

Оказавшись в соседней комнате, я решил лечь на своё спальное место — я понял, что не осилю выйти за пределы дома на улицу. Я добрался до настила, лег на свой коврик и закрыл глаза. Перед моим взором всё продолжало кружиться и мелькать, и в какой-то момент я вдруг оказался в мире спутанного клубка, висящего в пустом молочном пространстве.

Я видел и ощущал это пространство как имеющее объем и глубину. Но оно по-прежнему было густое, и клубок спутанных нитей “призывал” меня распутать их. Я вновь вспомнил детство и эти видения, которые приходили ко мне по ночам, и я вспомнил, что все изменения в пространстве и времени тоже были там. Некоторое время я наблюдал этот клубок нитей, и потом я больше ничего не помню. Когда я очнулся, был уже вечер. Садыбай выслушал мой рассказ и сказал, что он меня предупреждал не ходить далеко, а только наблюдать границы перехода, но я не сделал ни того, ни другого.

— Вы должны понять одну закономерность, — начал он объяснять нам с Пашей после ужина, — то, что вы сейчас ощущаете, дают вам духи авансом, поэтому какие-то вещи кажутся лёгкими. Но наступит время, и за это придётся заплатить, и плата может быть больше, чем вы будете готовы отдать. Поэтому не стоит бежать впереди оленя и лезть туда, куда не следует. Это проблема каждого ученика, в котором просыпается любопытство и дух исследователя, но что вы будете делать, когда окажетесь лицом к лицу пред Неизвестным? Именно поэтому раньше, в традиционном шаманизме ученик шамана мог годами выполнять рутинную работу, прежде чем начать общаться с духами. И это при условии, что люди жили в том обществе, где духи — обычное повседневное явление. Если вы будете форсировать события, ваша психика может не готова вынести всего всего ужаса Бесконечности.

— Садыбай, а когда ты говоришь "духи" — что ты имеешь в виду? — спросил я его.

— Если я не имею в виду какого-то конкретного Духа, то под духами имеется в виду абстрактное понятие, — начал объяснять Садыбай, — это можно назвать Богом или Богами, можно назвать Силой. То, что руководит жизнями и направляет их по пути предназначения. И есть три варианта работы с этими силами: бежать от них, приспосабливаться или идти наперекор. Первый путь избирают те шаманы, которые игнорируют свою шаманскую природу и пытаются жить обычной жизнью. Но чаще всего у них не получается, и их начинает преследовать череда несчастий и болезней, как минимум ощущение тревоги и бессмысленности. Второй путь — это обычные шаманы, которые живут в гармонии с природой и духами. Это те шаманы, которых духи выбрали посредниками между миром людей и миром духов. Третий путь — это шаманы, выбравшие вертикальный путь развития. Он связан зачастую с экзистенциальным кризисом, но и тут нужно понимать, что не человек выбирает, а его выбирают. И не следовать по пути, предначертанному духами, управляющими нашими жизнями — значит перечить своей природе. На каком-то этапе эволюции не искать Бога — значит не искать ничего.

Я еще хотел что-то спросить, но Садыбай меня остановил:

— Вы две недели практиковали, и теперь нужно сменить деятельность. Сейчас ложитесь спать — завтра у нас долгая дорога. Мы идём в гости к Белой Шаманке.

Продолжение следует...

Роман Имя шамана. Автор Андрей Бодхи.