Когда Семью выбирают. Глеб Дибернин. (Часть 36)
Глава 31. Раскол
Летом 2010 года Ару объявили в розыск. На него как на соучастника убийств в Осетии дал показания задержанный Астраев. По сложившемуся порядку в Семье тот, кто объявлялся в розыск, проживал в одном из домов, снимаемых в различных поселках Подмосковья. Они вели тихий образ жизни, не появлялись в общественных местах, старались ничем не привлекать к себе внимание. Всем необходимым для жизни их снабжала Семья. Указанными вопросами в основном занимались Советник и Влад. Дома периодически менялись. Большая группа уединенно живущих кавказцев рано или поздно начинает вызывать подозрение. Пока «розыскники» скрывались на дачах, Семья готовила их для выезда за границу. По крайней мере, так им всем говорил Алихан.
В конце 2010 года Ару, Руху, Шаринова и Тембола перевезли на новую дачу. Обычно их перевозили ночью и за рулем сидел кто-нибудь с «ксивой». В очередной переезд за рулем сидел Старый, а Советник сел в микроавтобус и всю дорогу разговаривал с «братьями».
- Понимаете, беда у нас, – начал он с печалью на лице. – Надежные люди слили нам информацию, что Крепыш и Солдат хотят вас убить, для того чтобы избавиться от «балласта». Типа вы в розыске и через вас на всех выйти могут. Крепыш об этом даже Брату глаза в глаза говорил. Представляете? Думал, что Брат согласится вас всех слить. Так что думайте теперь?
- Ты уверен? – спросил Руха. – Крепыш же столько лет в Семье, не похоже на него.
- Ржавчина и самую крепкую сталь точит. Короче, слились Крепыш с Солдатом. Это я вам так, для размышления.
- А что с Удавом?
- Брат про него слышать ничего не хочет, и помогать не будет.
- А на нас он злой?
- За что? Вы же делали то, что говорил Удав?
- Ну да. Делали, переделали.
- А эта паскуда все представляла так, что все эти убийства с разрешения Брата, так? – Советник, прищурившись, наблюдал за лицами «братьев».
- Так и было.
- Все вопросы к Удаву. Вы тут ни при чем. Он вас использовал «втемную». Не переживайте. Брат все знает. Знает, как оно было.
- А что дальше будет? Нас ведь продолжают искать.
- Не бойтесь. Алихан знает, что делает. Семья своих не бросает.
- А телок там нет, на новом месте? – включился в разговор молчавший до этого Шаринов. – Бабу охота – мочи нет, а лучше двух. Задрала эта мужская компания.
- Это дело поправимое. Вон Владик телок проверенных загрузит в бусик и привезет к вам в гости. Сами только не лазайте по поселку, рожи свои не светите. Как в прошлый раз. Всех продавщиц в округе перетрахали.
- А откуда ты… – начал было Шаринов, но осекся. – Да все это наговоры. Подумаешь, одну за жопу ущипнул, когда за сахаром ходил.
- Да хрен бы с ними. С продавщицами. Вам сказали не лазить по поселку. Чего выперся?
- Да ладно тебе. Кто нас там узнает?
- Как Брат? Не болеет? – спросил Руха, сменив тему разговора.
- Ничего. Раньше нервничал сильно. Все из-за Удава. Нога болела. Врачи говорят, все от нервов. Теперь успокоился, и болячки прошли.
«Братьев» не особо заботило новое жилище. Очередной большой дом, огороженный трехметровым забором, с системой видеонаблюдения по всему периметру. За последнее время они меняли их периодически. «Братья» перетащили сумки в дом и, не разбирая, сложили их горой в одной комнате. Последние новости были очень странными и не предвещали ничего хорошего. Каждый по-разному отнесся к новостям от Советника.
Руха предложил сделать всем кофе, а заодно опробовать кофеварку. С тех пор как он стал часто бывать в Москве, ему очень нравилось экспериментировать с разной кухонной техникой. Советник был во дворе. С минуты на минуту должен был приехать Джава. Пока Руха изучал новую кухню, в большой столовой, где все собрались, стояла напряженная тишина. Каждый думал о своем.
- Ну, что все молчим? Мочить их надо, и все дела, – нарушил общее молчание Шаринов.
- Ты рот свой закрой, Рэмбо сельский! – огрызнулся Ара.
- В чем дело? – спросил Шаринов, делая растерянный вид. – Что такое? Что я такого сказал? Тембол, ты свидетель!
- Ты меня в терпилы не пиши. Никогда таким быть не приходилось и не стремлюсь.
- Не пойму я вас, – удивился Шаринов. – Вы разве забыли уже разговор в бусике? Они нас замочить хотят! Было такое, а?
- Было, – пробормотал Тембол, изучая люстру, подвешенную к потолку.
- Чего вы скисли? Кровью пусть кровью умоются падлы, — не унимался Шаринов, и подавшись в сторону, к Аре, тихо и медленно добавил:
- А можно им одного тебя дать замочить? Ты же не веришь Советнику и Брату? Они тебе быстро кишки на шею намотают.
Тембол посмотрел на Ару и скривился, словно говоря: «Не обращай внимания». Услышав слова Шаринова, Ара напрягся и внутренне подобрался, готовый в любой момент бросить на него.
- А вот и кофе! – разрядил ситуацию Руха, принесший поднос с кружками еще дымящегося напитка. – Классный аппарат!
- А ты что скажешь? Нужно мочить Крепыша и Солдата? – обратился Шаринов к Рухе. – Или сами друг друга здесь перебьем как самураи.
- Я не знаю. Думаю, Брату виднее.
- Ты что, своего мнения совсем не имеешь? – взорвался Ара. – Не хочешь с ними поговорить? Разобраться в том, что происходит?
- Давай, давай. Сходи и поговори, может, они и успокоятся на этом.
- Ренат, знаешь, кто ты?
- Ну кто?
- Дебил!
- Хорошо. За то не ссыкун! Как некоторые!
- Что ты сказал, мусор?
- А вот сейчас вобью тебе зубы в горло, тогда поймешь!
Обстановка дошла до опасного предела. «Братья» напряженно ждали развязки. Все хорошо изучили повадки друг друга, так как большую часть времени проводили в четырех стенах. Встревать в конфликт между этими двумя никому не хотелось, это могло выйти себе дороже и ни к чему не привести. Еще секунда и они вцепятся друг другу в горло. Внезапно в комнату зашел Брат с Советником.
- Здравствуйте, мои дорогие! Как я рад вас видеть живыми и здоровыми! – с этими словами Джава по очереди обнял каждого. – О чем у вас шла такая горячая дискуссия?
- Да мы тут вот о предателях разговаривали. И Ара нам пытался свой взгляд изложить. Все у него сводится к тому, что не каждый предатель является предателем, – ответил за всех Шаринов, мгновенно нацепив на свой волчий оскал благодушную улыбку.
- Очень интересно. Ара, ты не против начать все с начала? – спросил Джава, поудобней усаживаясь в кресло.
- Да я, собственно, не то чтобы рассказать хотел. Я, наоборот, тебя ждал, чтобы спросить, что да как.
- Спрашивай, если что-то непонятно.
- Мы с Ренатом поспорили по поводу этой ситуации. Ну, с Крепышом и Солдатом…
- Да. Я вот говорю, надо их идти и мочить. Правильно, Брат? – перебил Шаринов.
- Я сдаюсь. Он дебил. Только мочить может. Думать – не его сильная сторона, – коротко бросил Ара, картинно подняв руки вверх.
- Не надо обзываться! Не надо думать, что кто-то умнее или глупее. Я как раз недавно был в стране, где лет 60 назад тоже всех делить стали. На умных и неумных, нужных и ненужных. До сих пор вспоминают.
- А ты где был, Брат? В Европе? – спросил Шаринов, подсаживаясь к Брату и заискивающе заглядывая тому в глаза.
- В Германии.
- Да-а. Германия, это конечно... – процедил сквозь зубы Шаринов.
- Ты о чем?
- Ну, хорошо там. Вообще, наверно. Колбаса, пиво. Немки такие крепкие бабищи. Блондинки сисястые.
- Я извиняюсь, но он все-таки дебил. Брат тебе про фашизм говорит, а тебе лишь бы пожрать да всадить. Тупое мля животное.
- Все, хватит, – повысил голос Брат. – Ты хотел что-то у меня спросить? Спрашивай.
- Да нет. Ничего, Брат. Так, ерунда. Сам разберусь, – стушевался Ара.
- Ну, как знаешь. Можно тогда я тебе задам пару вопросов? – спросил Брат у Ары и с интересом посмотрел на него.
- Конечно. Без проблем.
- Вот как ты относишься к предательству?
- Плохо.
- Считаешь это косяком?
- Верно, так и есть.
- А заслуживает ли предательство смерти?
- Не всегда.
- Вот как? У тебя есть определенные основания так говорить? Жизненный опыт там или еще что-то?
- Основания имеются.
- Что же, у меня тоже есть основания считать по-своему. И, если никто не возражает, я готов привести свои доводы.
Все в комнате закивали головами.
- Вот, например, вступил человек в некую организацию. Потом так случилось, что он перестал разделять ее мысли и цели. Соответственно, он выходит из нее, поступая тем самым честно. Однако его вполне могут посчитать и предателем, разве нет? Он ведь не стал делать вид, что ему все еще все это нужно. Он честно вышел и занялся другими делами.
- Ты хочешь сказать, что сам по себе выход из какой-либо организации может считаться предательством? Выйти – значит порвать связи. Однако просто перестать общаться и предательство как факт – это разные вещи.
- Я об этом и говорю. Если же каждый выход из организации приравнивается к предательству, думаю, «правильному пацану» нечего делать в такой конторе. Это больше похоже на кредит в банке. Взял кредит – плати, попробовал досрочно погасить – на тебе битой в голову. Смотри, что удумал, без процентов нас оставить, так, что ли? Я полностью с тобой согласен. Если он возьмет и сдаст всех своих бывших товарищей. Тогда, конечно, речь пойдет о предательстве и оправдания такому поступку нет, и никакое «разочарование в идеалах» такой поступок оправдать не может. Уходи, но не предавай, так?
- Правильно. Вот и я о том же самом. Но ведь на практике отступника запросто могут счесть предателем, как бы он сам себя ни вел. Может, у него и в мыслях нет ничего подобного, а мы его уже готовы на ножи ставить. И если есть какие-то непонятки, я думаю, нужно встретиться и выяснить все.
- В жизни так бывает. Всякую несправедливость могут назвать справедливостью и всякую ложь – правдой. В чем конкретно ты хочешь разобраться сейчас? О чем ты хочешь с ними поговорить?
- Не знаю, – сказал Ара, рассматривая свои кроссовки. Ему было тяжело выдержать взгляд Брата. – Допустим, человек сблизился с братвой, а потом о них узнал нечто такое, что вызвало у него злость. Тогда он начинает работать против них, против своих бывших «друзей». Тут уже речь о прямом переходе в другую «бригаду», короче. При этом наш «предатель» поступает честно.
- Верно, нечто подобное может иметь место. Однако смотри, как тут обстоят дела. Ведь, узнав о чем-то совершенно его не устраивающем, что должен сделать «правильный пацан»?
- Как минимум высказать свое несогласие. Я думаю.
- Правильно. Постараться выяснить, что происходит, задать вопросы. Или, наоборот, порвать все отношения с бывшими коллегами. Или же он может выступить против того, что раньше сам проповедовал. А можно еще поступить и так – сделать вид, что ничего не произошло, и сдать бывших дружков. Так вот я полагаю, что честность в данном случае – это открытый разрыв, и, потом, если уже человек и начинает работать «против», то он не предатель. Поскольку он уже противостоит не друзьям, а противникам, что вполне естественно. Если же некто входит в доверие как друг, а потом использует свои дружеские связи, чтобы… – Алихан задумался, подбирая слово, – ну, в общем, вы поняли… Тогда речь идет о предательстве и мы можем сказать, что он предатель. И с ним нужно поступать соответственно.
- То есть человек становится из предателя врагом, когда открыто не заявляет об этом?
- В такой ситуации есть вещи, которые делать нельзя. В крайнем случае, можно разорвать связь, но выступать против на чьей-то другой стороне – не стоит. Я предъявил еще далеко не все аргументы. Можно мне еще сказать?
- Конечно, Брат.
- Что оправдывает шпиона, предателя? Что может служить ему оправданием, если мы полагаем, что он может быть оправдан?
- Оправдать вред предательства можно только через благородную цель или безвыходное положение.
- А если ее нет? Если все, что интересует человека и для чего он готов предать, это деньги? Примитивное бабло, которое в последнее время все чаще ставят во главу угла.
- Тогда он на самом деле заслуживает смерти. Его нужно «валить».
- Я скажу вам больше. Знаете, сколько Семье ежемесячно обходится ваше «санаторно-курортное лечение» по Подмосковью?
Никто из «братьев» не нашелся что ответить.
- Крепыш лично предложил мне убить вас всех, кто находится в розыске. Чтобы через вас не вышли на нас и чтобы не тратить на вас бабки. Я отказался. Решение за вами, что скажете? – Брат обвел комнату долгим взглядом.
Никто ничего не ответил. Все всем было понятно и так. Когда приходилось выбирать между своей и чужой жизнью, выбор был однозначен.
- Хорошо, что они предали нас сейчас. Это могло случиться в более опасной, более сложной и болезненной для нас ситуации. Они бы нас предали и убили. Всех. Не задумываясь и не дискутируя, как мы сейчас.
- Что будем делать, Брат? – с готовностью спросил за всех Руха.
- Дела, конечно, у нас сейчас не очень, — сказал Брат вздохнув, — Но, как говорили у нас на районе, «меня не такие страховали, я фальш на километр чувствую».