Херсон на 1.11.22⁠⁠

Собиралась по-тихому перестать писать репортажи из Херсона, ибо лень, да и много новых тем на Пикабу, например, мобилизация. Но, во-первых, спрашивают в комментариях: что там и как? Во-вторых, сейчас действительно интересный момент в городе. В-третьих, мой тяжкий труд замечен и отмечен: меня внесли в "Базу предателей по Херсону":

Это, конечно, не "Миротворец", но и я не какой-то там Шойгу или Илон Маск. Правда, Маска быстро вычеркнули из "Миротворца", но мы с Илоном не унываем: будет и на нашей улице праздник, внесут ещё куда-нибудь. "Может, меня даже наградят... Посмертно", как говорил Семён Семеныч. А сейчас приятно, что фотографии красивые выбрали. Я-то сейчас пострашнее буду. И причёска "ёжик с чёлкой".

В Херсоне разгар осени. Красиво.

Недели три назад вдруг объявили всеобщую эвакуацию на левый берег Днепра, а там дальше. Каждый день рассылают смс-ки: "Уважаемые жители Херсона! если у вас есть свой транспорт, для вас эвакуация в светлое время суток осуществляется паромной переправой. Время работы с 7:00 до 20:00. Точка отправления - от Антоновского моста. Если у вас нет собственного транспорта, воспользуйтесь речным транспортом. Время отправления 6:00, 8:00, 11:00, 14:00, 17:00. Точка отправления - пристань речного порта Херсона. Телефон для справок и заявок..." Так же пару раз в день позвонит робот и расскажет об условиях эвакуации.

Интересно, кто же это постановил, что Карфаген Херсон должен быть разрушен? Стреляют - да, но уже восемь месяцев стреляют. Разрушений немного, но есть. Вот, например, жилой дом, в который месяц назад попала ракета:

В 30 м дом, где живет моя сестра, у неё выбило несколько стёкол на балконе.

Как только объявили эвакуацию, воспрянули ждуны. Которые ждут ВСУ. Люди привычно опустошили магазины. Цены привычно поднялись. Резко упал курс рубля к гривне: менялы за рубль давали 0,5 грн. Доллар продавали за 80-85 рублей. Местные "эксперты" провозгласили, что российские войска с правобережья практически выведены.

Люди поехали из Херсона. По словам одного приятеля моего сына, который выехал с семьёй, их отвезли в Анапу и разместили в местном пансионате. Условия роскошные, еда прям ресторанная. Пока оформили их на 21 день - стандартная путёвка.

Самое грустное, что эвакуированы все государственные учреждения, включая пенсионный фонд, горадминистрацию, банки и паспортный сервис. Люди подали заявление на российское гражданство - а паспорта выдавать некому. Тем, кто выехал, предлагают по-новому подавать документы в отделения МВД, а тем, кто остался в городе ответ: "Ждите". И сколько ждать?

Кстати, пугают затоплением после прорыва Каховской ГЭС. Во-первых, кто сказал, что Каховскую ГЭС должны взорвать? А во-вторых, Херсон стоит на высоком правом берегу Днепра. Чтобы доплеснуть до улиц, надо цунами высотой метров 50. В худшем случае, затопит дачи на левом берегу. А это мы уже проходили неоднократно в 90-х годах. Тогда весной спускали воду с Каховского водохранилища и дачи в низине уходили под воду. Через несколько дней выныривали.

Очень меня огорчил вывоз памятников Суворову и Ушакову. Вот, пустые постаменты остались:

Нехорошо, некрасиво. Ни Суворов, ни Ушаков не прятались бы. Я сразу вспомнила рассказ Л.Пантелеева "Голос Суворова". Можно, приведу его полностью, он небольшой?

С первых же дней войны городскими властями были приняты меры для охраны памятников. Все, что можно было без труда снять, разобрать, увезти на грузовой машине, было снято, разобрано, укрыто в надежных убежищах.

Опустел Аничков мост. Знакомые с детства клодтовские кони, служившие издавна украшением Невского проспекта, — тем, что подчеркивали и подсказывали стремительность и бескрайность его, — эти славные Буцефалы уже не стоят на своем посту. На постаментах снег, осколки зенитных снарядов.

Опустели сады, палисадники, скверы.

Где-то под бомбоупорными сводами просторного подвала коротают свой век, дожидаясь дня победы, медные, бронзовые, чугунные и гранитные предки и сограждане наши. Одних привела сюда заслуженная личная слава, других — отраженная слава художника, ваятеля, имя которого выбито где-нибудь сбоку, внизу, в уголке пьедестала… Великий русский поэт и заурядный русский царь, математик и баснописец, декабрист и цусимский матрос — все они, так или иначе, дороги нам, и для всех мы нашли укромное место и — что гораздо важнее — нашли время, чтобы устроить их здесь, а ведь время сейчас, когда враг стоит у ворот города, — это и жизнь и смерть.

Памятники более монументальные, не поддающиеся транспортировке, забаррикадированы, обстроены лесами, обложены сотнями и тысячами мешков с песком.

На берегу Невы, у искалеченного здания Сената, возвышается бесформенная груда мешков, укрывающая Великого Всадника.

Такая же песчаная пирамида скрывает на площади перед Исаакием праправнука Петра — Николая Первого. Из-за мешков выглядывает лишь какая-то хищная птичка, украшающая бронзовую кирасу царя.

Тщательно и заботливо охраняются, укрываются и оберегаются ленинградские памятники.

И только один стоит ничем не покрытый, не защищенный, стоит на самом юру, обдуваемый ветрами, дующими и с Невы и с Марсова поля, стоит в горделивой и в то же время спокойной позе, в одеянии аттического воина, с обнаженным мечом и с бронзовым круглым щитом, который легко и уверенно поддерживает левая бронзовая рука его.

Это памятник Александру Васильевичу Суворову.

Еще ранней осенью, в первые месяцы войны, я видел, как вокруг этого памятника воздвигались леса. Видел не раз людей, работающих каким-то изрыгающим пламя инструментом на лесенке, приставленной к плечу генералиссимуса.

А недавно прохожу и вижу, что никаких лесов нет, стоит Суворов на месте и никаких мешков вокруг, никаких защитных щитов, баррикад и бастионов. Как будто приснилось мне это — что там что-то делали, строили или собирались строить.

Вчера я наконец узнал, в чем дело.

Шел по улице Халтурина. Не доходя площади, у ограды Мраморного дворца, вижу — толпится народ. Проталкиваюсь и еще издали слышу взволнованный и торжественный стариковский голос. Высокий густобровый старик с белоснежной «скобелевской» бородой, опираясь, как на пастушечий посох, на старенький, видавший виды бердан (сторож или дворник, по-видимому), не без удовольствия и не в первый раз, вероятно, рассказывает окружившим его людям историю, которую я, к великому сожалению, не с самого начала слушал.

— И вот стали его, батюшку, развинчивать; стали его электрическим током на мелкие части пилить, чтобы потом унести в безопасное место и там схоронить, значит, как лериквию, то есть как великую святыню. И только стали ему бронзовое плечико подпиливать — вдруг это он, Александр Васильич то есть, голову свою чуть-чуть набок повернул, бровью сердито повел и — мастеру, который к нему ближе других стоял, говорит… Конечно, не так чтобы очень громко, но все-таки самым настоящим живым человеческим голосом… И главное — с обидой, с большой обидой в голосе промолвил: «В уме ли ты, говорит, братец?! Очухайся! Постыдись! Меня ли, Суворова, полководца, потащите в убежище, где лишь малые дети и дряхлые старичишки от вражеских ядер укрываются? Неужто я, говорит, сам не сумею за себя постоять, я, кого и доныне отечество прославляет и с кого даже безусые новобранцы пример берут», как, значит, следовает воевать за отечество… «Не обижай старика, не надо, говорит, оставь меня… уйди!!»

Сказал это и рукой легонько повел, а рука у него чугунная, пудика, пожалуй, четыре, а то и пять потянет… Так что наш мастер, одним словом, кувырком оттудова полетел… Как в цирке, одним словом.

Старик засмеялся. Но, чувствуя, вероятно, что не все поверили в достоверность его рассказа, он, чтобы не выслушивать праздных вопросов, решил сразу поставить все точки над i:

— А ежели кто сумлевается — так это напрасно. Я ведь не сказки рассказываю, мне ведь не кто-нибудь, а сам этот мастер обо всем рассказал. А он человек партийный, врать не будет. Он сразу, как только его Суворов с лесенки спихнул и как он лишь очухался немножко, — сейчас на трамвай — и в Смольный. Так и так, значит… Там сразу комиссию назначили. Комиссия сюда приезжала. Походили, поговорили и — такое решение вынесли: коли так, коли Александр Васильич не хочут — не надо, пущай стоит.

Вот он и стоит. И вы заметьте — хоть бы что ему! И бомба его не берет. И снаряд не трогает. Даже ни один осколочек, ни один камушек до него, голубчика, не добрался…

А ведь вокруг — вы посмотрите, что делается!..

1942, март

Да, людей очень мало на улицах. Две предыдущие фотографии сделаны в центре города днем. Видите, людей нет. И вечером в домах горит совсем мало окон.

Много оставленных животных. Люди кормят брошенных кошек и собак.

Дней 10 назад во всем городе пропал интернет. Люди спасались мобильным, он хоть и слабенький, но есть. Сегодня уже кое-где стал появляться. Я-то пишу этот пост, подключив мобильник к компутеру модемом. Так что, если буду задерживаться с ответом - не обижайтесь, это я не могу зайти в инет.

И ещё, пожалуйста, не задавайте личных вопросов и не давайте советов. Я здесь рассказываю об обстановке в Херсоне, а не о своей жизни.

Вот вам фото цветущего в октябре каштана: